Никки Френч – Голоса в темноте(вычитывается) (страница 54)

— Отвезу тебя туда и подожду в машине.

— Бен?

— Что, Эбби?

— Я тебе очень благодарна.

— В таком случае овчинка стоит выделки, — сухо ответил он.

Через сорок пять минут я сидела в «Закусочной», смотрела на дверь и пила капуччино. Терри появился спустя десять минут. Закутанный в старое пальто, в шерстяной шапке, он слегка покачивался и дико оглядывался по сторонам.

Он подошел к моему столу и шумно уселся напротив. Снял шапку. Волосы показались мне немного сальными. Щеки раскраснелись то ли от холода, то ли от спиртного. Он выглядел исхудавшим и осунувшимся.

— Привет, Терри. — Я взяла его за руку.

— Твои волосы начинают отрастать.

— Правда?

— О Господи! — Он закрыл глаза и откинулся на стуле. — Я так измотался. Мог бы проспать часов сто.

— Что тебе заказать?

— Кофе.

Я дала знак официантке:

— Двойной эспрессо и еще один капуччино.

Терри вытряхнул сигарету из пачки. Его руки дрожали. Он закурил и жадно затянулся, от чего его щеки показались еще больше ввалившимися.

— Я сказала полиции, что ты этого не делал. И если надо, могу переговорить с твоим адвокатом. Это все недоразумение.

— Мне все время твердили, что я преступник. — Официантка поставила на столик кофе, но он не обратил внимания. — Голова словно пухла. Я бы пальцем тебя не тронул, а мне повторяли, что я злодей. Довел тебя...

— Но больше же не говорят?

— И Салли... Салли... О дьявол!

— Терри, перестань.

Он заплакал. Крупные слезы покатились по щекам в рот. Терри попытался взять чашку, но рука настолько тряслась, что кофе плескался на стол.

— Не знаю, что произошло. — Он неловко пытался промокнуть лужицу салфеткой. — Все шло как будто нормально, а потом полетело к черту. Мне постоянно кажется, что я вот-вот проснусь и обнаружу, что все это только кошмар. И рядом ты. Или Салли. Кто-нибудь из вас. Но вместо этого ты бог знает где, Салли умерла, и полиция считает, что убийца я.

— Главное, что тебя отпустили, — возразила я. — Ты этого не делал, и никто не имеет права утверждать, что преступник ты. Теперь с тобой будет все в порядке.

Но Терри не слушал.

— Мне так чертовски одиноко, — всхлипывал он. — За что?

От его жалости к себе я ощутила спазм раздражения.

— А за что Салли? — спросила я.

На следующее утро Бен позвонил родителям Джо. Они вернулись после отдыха — я слышала в трубке женский голос. Нет, они не разговаривали с дочерью со времени своего отъезда, и она их не навещала. Да, конечно, они будут рады Бену, если, проезжая мимо, он к ним заскочит. И разумеется, не станут возражать, если зайдет со своей приятельницей. Я видела, какое напряженное было у Бена лицо, уголки губ опустились, словно он проглотил лимон. Он сказал, что мы заедем в одиннадцать.

Мы молча ехали по Северному Лондону в Хартфордшир. День выдался сырым и туманным, по обочинам дороги неясно маячили силуэты домов и деревьев. Родители Джо жили на окраине деревни в низком белом доме в конце подъездной дорожки. Бен остановился на повороте и несколько секунд не трогался.

— Мне не по себе, — сердито произнес он, словно это была моя вина, и включил скорость.

Мать Джо звали Пэм. Она была крепкой миловидной женщиной. Зато отец исхудал, как скелет, и совершенно сморщился. Казалось, он был на несколько десятков лет старше своей жены. И когда я с ним здоровалась, почудилось, будто мне сунули в руку связку костей. Мы сели на кухне. Пэм разлила чай, предложила печенье и повернулась к Бену:

— Ну, рассказывайте, как дела. Джо давным-давно не привозила вас к нам.

— Я приехал по делу, — коротко ответил он.

Пэм поставила кружку и подняла на него глаза:

— Что-нибудь с Джо?

— Да. Я за нее беспокоюсь.

— Что с ней случилось?

— Мы не знаем, где она находится. Она исчезла. У вас от нее ничего нет?

— Нет, — прошептала Пэм и добавила громче: — Но вы же в курсе: она же всегда так — испаряется, а нас не предупреждает. Неделями где-то пропадает и не дает о себе знать.

— Знаю. Но Эбби, ее соседка по квартире, утверждает, что однажды она ушла и больше не приходила.

— Не приходила, — повторила Пэм.

— Вы не знаете, где бы могла находиться ваша дочь?

— Может быть, в коттедже? — предположила Пэм, и ее лицо осветилось надеждой.

— Мы туда ездили.

— У приятеля?

— Нет.

— Ничего не понимаю, — вступил в разговор отец Джо. — Как долго она отсутствует?

— Примерно с шестнадцатого января, — ответила я. — Так мы считаем.

— А сегодня какое? Шестое февраля? Три недели!

Пэм встала и посмотрела на нас сверху вниз.

— Надо немедленно начинать ее искать.

— Я собираюсь идти в полицию. — Бен тоже поднялся. — Сразу, как только мы уедем от вас. Мы уже говорили с властями — по крайней мере Эбби. Но полицейские в первую неделю-две не принимают пропажу людей всерьез, если исчез взрослый, а не ребенок.

— Что же делать мне? Я не могу сидеть сложа руки. Буду обзванивать всех. Должно быть какое-то простое объяснение. С кем вы уже разговаривали?

— Может, ее отсутствие ничего не значит, — попытался безнадежно успокоить ее Бен. — И с Джо все в порядке. Люди часто теряются, а потом находятся.

— Да-да, конечно, — согласилась Пэм. — Вы абсолютно правы. Главное — не поддаваться панике.

— Мы едем в полицию. А потом я вам позвоню. Договорились? — Бен положил ей ладони на плечи и расцеловал в обе щеки. Женщина на какое-то мгновение вцепилась в него, но тут же отпустила. Отец Джо так и остался сидеть за столом, и я заметила, какая у него пергаментная кожа и печеночные пятна на хрупких руках.

— До свидания, — простилась я, не зная, что еще сказать. Говорить было не о чем.

— Бен, это полицейский инспектор Джек Кросс. Это Бен Броуди. Он друг Джозефины Хупер, о которой я вам говорила, когда...

— Знаю. Я был в ее квартире, помните? И вы мне сказали, что носите ее вещи и что ее имя — Лорен.

— Я рада, что вы отпустили Терри, — сказала я. — Теперь вы понимаете, что он невиновен и что на свободе кто-то другой, и не исключено, что Джо...

— Без комментариев, — осторожно заметил полицейский.

— Давай расскажем инспектору Кроссу то, что мы знаем наверняка, — предложил Бен.

Полицейский посмотрел на него с легким удивлением. Видимо, считал, что все, кто связан со мной, тоже ненормальные. Заражаются при общении.

Почти все из того, что услышал сейчас Кросс, я уже говорила ему раньше, но тогда слова служили очередным подтверждением моей паранойи. Теперь, в устах другого человека, они звучали более убедительно.