Никки Френч – Что делать, когда кто-то умирает? (страница 15)

— Похоже на верный путь к банкротству.

— Все рестораны рано или поздно банкротятся.

— И что же в этом хорошего?

— Все, — убежденно ответил Джонни и задумчиво добавил: — До самого конца все идет просто замечательно. А потом начинаешь заново. Возникает цикличность. Но на самом деле я хотел поговорить о другом, точнее, спросить. Помните, я рассказывал о своем ресторане? Не хотите побывать там? Я мог бы показать, какую еду готовлю. Когда-нибудь — сегодня, завтра, когда угодно.

— Не могу, — сказала я. — Не то сейчас время. В моей жизни.

— Да я же не настаиваю, — невозмутимо ответил он. — И не предлагаю конкретную дату. Торопить вас я не стану. Просто подумал, что вам как профессионалу было бы любопытно и полезно увидеть еду, которую мы готовим.

— Сейчас в моей жизни многовато путаницы, — призналась я. — Но я подумаю.

В четвертом часу я услышала, как в офис впустили посетителя. Слегка удивившись мужскому голосу, я обернулась и вздрогнула.

Это был Хьюго Ливингстоун. Человек, которого я видела всего один раз, в зале суда. Какого черта ему здесь надо? Я выругала себя за глупость: он же был мужем Милены. Что может быть естественнее, чем визит мужа в компанию, принадлежавшую его покойной жене? От страха, что меня узнают и потребуют объяснений, меня бросило в жар.

Склонившись над бумагами, я сделала вид, что старательно изучаю их. За время моей работы в офисе побывало немало посетителей, многие проходили мимо, не замечая меня. Может, и Хьюго не заметит, если я постараюсь не привлекать к себе внимания. Я прислушалась, пытаясь понять, зачем он пришел, но он говорил так неразборчиво, что я улавливала лишь отдельные слова. Зато речь Фрэнсис я слышала отчетливо. Она пожаловалась на хаос и путаницу в делах, и я замерла, уже догадываясь, что будет дальше.

— А это Гвен, — объявила она. — Наше бесценное сокровище. Она сама пришла и теперь разбирает бумаги. Гвен!

Похолодев от ужаса, я судорожно пыталась придумать хоть какой-нибудь предлог, который помешал бы мне обернуться. Рядом на столе лежал мой мобильник — отключенный, чтобы никто не мог дозвониться до меня. Я схватила его.

— Да, правильно, — сказала я в трубку. — А вы не могли бы уточнить?.. Да, в срочном порядке. Да.

Повернув голову на полградуса, я вскинула свободную руку жестом, напоминающим тот, который недавно видела у Фрэнсис. Я надеялась, что он означает «извините, я была бы рада познакомиться с вами, но у меня тут сверхважный разговор». Я решила для себя, что разговариваю с мастером, который делает ремонт у меня в спальне, и продолжала повторять в трубку «да» и «нет», чередуя их с неразборчивыми длинными фразами.

Продолжая ломать комедию, я прислушивалась к словам Фрэнсис. Больше всего я боялась, что она назовет меня подругой Милены и тогда Хьюго задержится, пожелав узнать, как мы с ней познакомились. Но Фрэнсис заговорила о каких-то незнакомых людях, а через несколько минут послышался скрип открывшейся и снова захлопнувшейся входной двери.

— Так мы обсудим цвета при встрече? — жизнерадостно и громко произнесла я. — Отлично. Пока.

— Все в порядке? — с сочувствием спросила Фрэнсис.

— Это мой мастер, если его можно так назвать, — объяснила я. — Вы же понимаете…

Фрэнсис только кивнула.

Я действительно приводила в порядок бумаги компании. Не притворялась, а работала на совесть. И в то же время украдкой записывала к себе в блокнот все упоминания о том, где Милена находилась в то или иное время. Сравнив эти сведения с таблицей, составленной для Грега, возможно, я выясню, какое время они провели вместе или хотя бы когда их пути могли пересечься. Работая, я решила по пути домой опять заглянуть в магазин канцелярских принадлежностей, купить еще ватмана и фломастеров и составить таблицу для Милены.

Сосредоточившись на бумагах, я не заметила, как пролетело время, и когда вдруг услышала, что Фрэнсис зовет меня, то мне показалось, будто я спала, а проснувшись, увидела, что за окном уже темно.

Фрэнсис была не одна: рядом с ней стоял рослый, импозантный мужчина чуть за пятьдесят, с короткими седеющими волосами. На нем было пальто и темно-синий шарф.

— Это Гвен, моя добрая фея, — представила меня Фрэнсис, — а это мой муж Дэвид.

Дэвид сдержанно улыбнулся мне и протянул руку. Она показалась мне красивой и тщательно ухоженной — как, впрочем, и все остальное: от его волос до черных мокасин.

— Дэвид, ты должен уговорить Гвен остаться у нас.

Он ответил ей холодным взглядом и слегка пожал плечами.

— Видите, как высоко вас ценят? — обратился он ко мне.

— Для меня это всего лишь отдых, — ответила я.

— Забавный способ отдыхать.

— Она учительница математики, — вмешалась Фрэнсис.

— А-а-а, — откликнулся Дэвид таким тоном, словно это все объясняло.

— Пора идти, — напомнила Фрэнсис. — Подожди секунду. — Она отошла к своем столу и что-то быстро написала, а затем вернулась и протянула мне чек.

— Я не могу его взять, — сказала я.

— Не смешите.

— Нет, правда не могу.

— А, из-за налогов? Дэвид, ты не дашь мне свой бумажник?

Он со вздохом вынул бумажник. Фрэнсис порылась в нем, извлекла несколько купюр и протянула мне. Мне хотелось отказаться, но я подумала, что человек, который приходит в чужую компанию как на работу, разбирает завалы бумаг и наотрез отказывается от оплаты, выглядит подозрительно. И я взяла деньги.

— Спасибо, — сказала я.

— Завтра опять? — спросила она.

— Завтра уж точно.

Из офиса мы вышли втроем.

— Знаете, мы все полюбили вас, — объявила Фрэнсис.

— Ну что вы такое говорите!

— Джонни в самом деле обожает ее, — обратилась она к мужу, который с отсутствующим видом улыбнулся и отстранился, едва она попыталась взять его под руку.

От этого жеста Фрэнсис нахмурилась. Она слишком настойчива с ним, подумала я, она волнуется, а он относится к ней почти с презрением. Мне стало искренне жаль Фрэнсис. Было совершенно очевидно, что она несчастна.

— Как вы думаете, — спросила я, — может быть, мне стоило бы просмотреть электронную почту Милены и выяснить, нет ли там других неприятных неожиданностей?

Фрэнсис только что узнала, что их с Миленой ждали в особняке в Кингстон-апон-Темз, чтобы обсудить предстоящую свадьбу дочери клиентки. Даже с другого конца комнаты я слышала пронзительный и возмущенный женский голос в трубке.

— Милена ни словом не упоминала об этой встрече, — произнесла Фрэнсис, закончив разговор обещанием приехать на следующий день. — Она должна была записать ее в ежедневнике.

— Можно взглянуть? — спросила я. — На всякий случай.

— Вы очень добры.

Я взяла тяжелый блокнот в твердом переплете, страницы которого были сплошь покрыты записями, пометками, напоминаниями. Попытки запомнить их все оказались напрасными: вскоре я сдалась и решила при первом же удобном случае переписать информацию из ежедневника.

Фрэнсис охотно позволила мне порыться в электронной почте Милены, зато воспротивился компьютер.

— Какой у нее был пароль? — спросила я у Фрэнсис.

— Без понятия.

— М-да… — Я в досаде уставилась на экран. Потом на всякий случай набрала имена двух приемных детей Милены, но безуспешно. — Есть идеи?

— Попробуйте дату ее рождения — 20 апреля 1964 года.

Значит, Милене было сорок четыре. На десять лет больше, чем мне. Я ввела дату. Никаких результатов.

— Ну что ж, будем надеяться, что других встреч нет.

В тот день я предупредила Фрэнсис, что мне надо уйти пораньше. Но, несмотря на это, задержалась, и Гвен дожидалась меня у дверей дома, сгрузив пакеты на крыльцо.

— С днем рождения! — воскликнула она и расцеловала меня в обе щеки. — Где же ты была? Я уже боялась, что ты все забыла или струсила.

— Да так, кое-какие дела, — туманно объяснила я.

Гвен с любопытством взглянула на меня:

— Ты с недавних пор такая загадочная.

— Не обижайся, мне правда надо разобраться с делами. — Я выудила из кармана ключи. — Пойдем греться. Пакеты я сама занесу. Что там? Ты же говорила, что гостей будет немного. — Мы прошли в кухню.

— Верно. Самое большее — человек двадцать. — Гвен начала выгружать содержимое пакетов на кухонный стол. — Здесь хуммус и гуакамоле, к ним лепешки. Кукурузные чипсы с сальсой. И фисташки. Готовить не понадобится — надо только выложить угощение в посуду.