Никита Зон – Не Отпускай (страница 6)

— Сколько?

— Это не твоя проблема.

— Ты сделал её моей, когда рассказал. — Она смотрела на него спокойно. — Я не богатая. Но у меня есть накопления. Сколько?

— Нет, — повторил он твёрдо. — Я не возьму у тебя деньги. Никогда. Это закрыто.

— Тогда что ты будешь делать?

— То, что планировал. У меня есть схема. Есть время — чуть меньше, чем хотелось бы. Но есть.

Она кивнула. Смотрела на него ещё секунду.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда вот что. Ты будешь говорить мне правду — не всё, если нельзя всё, но не врать. Договорились?

— Договорились, — сказал он.

— И ещё одно.

— Что?

— Меня зовут Александра. Не Саша — я не люблю. Ты единственный человек, которому я позволяю.

Он смотрел на неё.

— Хорошо, Саша, — сказал он тихо.

Она засмеялась — неожиданно для обоих.

— Идиот, — сказала она.

— Наверное, — согласился он. И улыбнулся — той самой улыбкой, настоящей.

ГЛАВА 8. ДМИТРИЙ ВОРОНОВ

Его настоящая история была проще и сложнее одновременно, чем она могла представить.

Дмитрий Игоревич Воронов, тридцать восемь лет. Родился в Екатеринбурге, там же учился — экономический факультет, потом магистратура по финансам. Восемь лет работал в легальном бизнесе: оценка компаний, переговоры при слияниях и поглощениях, работа с проблемными активами.

Потом познакомился с Самсоновым. Через общих знакомых, как всегда бывает.

Самсонов предложил работу — консультации по конкретным сделкам, которые требовали особой деликатности. Платил хорошо. Дмитрий согласился — не сразу, но согласился.

Первые два года всё было в норме. Потом — та сделка с недвижимостью, которая не сложилась. Партнёры в последний момент отказались подписывать, сославшись на юридические риски, которые Дмитрий должен был, по мнению Самсонова, предусмотреть.

Долг зафиксировали. Условия выплаты оговорили.

Дмитрий начал работать в Москве под чужим именем — частично для безопасности, частично потому что определённые люди знали его настоящее имя и связывали его с Самсоновым. Новое имя давало пространство.

И в этом пространстве он встретил Александру.

* * *

Схема, о которой он говорил, была реальной.

Один из его клиентов — небольшой бизнес, проблемы с оборотными средствами — готовил продажу части активов. Дмитрий помогал с оценкой и структурой сделки. Его вознаграждение при успешном закрытии покрывало долг Самсонову с небольшим остатком.

Сделка должна была закрыться в конце ноября.

Проблема была в том, что Самсонов дал срок до первого декабря. А сделки иногда задерживаются.

Дмитрий работал над тем, чтобы ускорить процесс — без давления на клиента, которое могло испугать и вовсе сорвать всё. Это было как разминировать бомбу в перчатках: аккуратно, терпеливо, зная, что времени меньше, чем хочется.

После разговора с Александрой он сидел в своей квартире и думал.

Она не ушла. Это было неожиданно — он был готов к тому, что уйдёт. Он бы понял, принял, не удерживал.

Она осталась и спросила, сколько денег нужно.

Он не возьмёт у неё денег. Никогда — это было для него абсолютным. Но сам факт того, что она спросила, что-то в нём изменил.

Позвонил Самсонову.

— Пётр Андреевич. Ситуация не изменилась — девушка остаётся.

Молчание.

— Дима, — сказал Самсонов. — Ты устал?

— Нет.

— Тогда ты влюблён. — Пауза без насмешки, просто констатация. — Это объясняет твою нелогичность.

— Деньги будут первого декабря.

— Будут — хорошо. А девушка...

— Она не имеет к этому отношения. И вы это знаете.

— Знаю. Но она имеет отношение к тебе. А ты — ко мне. Это транзитивно, Дима.

— Она не узнает ничего лишнего.

— Она уже узнала твоё имя.

Пауза.

— Второе имя, — поправил Дмитрий.

— Первое или второе — неважно. — Самсонов вздохнул — тихо, будто устал. — Ладно. До первого декабря. Потом поговорим.

ГЛАВА 9. НОЯБРЬ

Ноябрь был странным месяцем.

Александра знала теперь его настоящее имя, знала в общих чертах ситуацию, и что-то изменилось — не ухудшилось, нет. Просто стало другим. Как будто они убрали один слой между собой, и оказалось, что под ним — другой слой, и под тем — ещё один. Луковица, которую чистишь, и не знаешь, сколько слоёв.

Она решила не торопить. Знала то, что он сказал. Верила, что он говорит правду — насколько может. И позволила ситуации быть такой, какая она есть.

— Ты удивительно спокойна, — сказал он однажды вечером.

— Нет. Просто не показываю.

— Что чувствуешь?

— Беспокойство. — Она подумала. — И злость немного — не на тебя, на ситуацию. Что она есть. Что я не могу её исправить.

— Ты не должна её исправлять.

— Знаю. Но это не отменяет желания.

Он посмотрел на неё.

— Саша.

— Что?

— Я тебе скажу кое-что. Не как объяснение и не как оправдание.