Никита Воробьев – Черный Василек. Наекаэль (страница 54)

— С Богом. — Тихо шепнул он себе под нос, и, тяжело вздохнув, зашагал в сторону деревни.

До переправы добрался быстро, нашел привязанную лодку в кустах: видно денег на мост у крестьян не было, либо находился он в другом месте. Тихое журчание воды смешивалось с нескончаемым писком комаров и жужжанием оводов. Охотник вытолкнул лодку в воду, одним махом запрыгнул в нее и взялся за весла. Мимо проплыл по своим делам ужик, и с шорохом уполз в камыши. Солнце, отражаемое водой, жгло немилосердно, а грести в броне было неудобно, но предположить, что произойдет, когда его нога коснется другого берега было невозможно. Так что откладывать с одеванием было бы слишком рискованно. Низкие дома и землянки быстро приближались, и вскоре Рейнальд уже мог рассмотреть резьбу на ставнях. Еще немного и с глухим ударом корма плоскодонки уперлась в песок.

Липкое чувство дискомфорта появилось сразу же. Проклятая жара мешала думать, высокая трава, которую не косили уже бог-весть сколько — ходить, а сам Охотник не мог отделаться от ощущения того, что за ним наблюдают. Но больше всего настораживала гробовая тишина, не оставляющая сомнений в судьбе жителей деревни. Дорога среди крестьянских жилищ тоже заросла и проглядывалась с трудом, но даже эти колосья покачивались почти бесшумно. Некоторые растения уже перекинулись на бревенчатые стены и гнилые соломенные крыши. Тут и там в воздухе летали клочки пыли. Охотник медленно продвигался к первому дому, и вдруг услышал хруст. Наклонив голову, и поворошив траву, он достал на поверхность сломанный по середине кол и деревянный крест.

— Дьявольщина. — Пробормотал он под нос. Как Рейнальд ни старался, он не смог почувствовать вони магии, что только добавляло загадочности. Плотный полог тайны пугает куда сильнее лика самой жуткой бестии.

Бросив безделушки назад, он поднял взгляд и заметил очертания церкви на горизонте. Присмотревшись, он понял, что деревянное здание с колокольней находится чуть поодаль, на возвышенности. А где церковь — там и кладбище. Охотник собрал волю в кулак, и шагнул к первому дому. Оставлять врагов за спиной нельзя.

Все окна избы были закрыты ставнями, запертыми изнутри. Охотник обошел дом вдоль стен, но не нашел ни щелей в бревнах, ни хоть какой-то отдушины, ведущей внутрь. Каменная труба тоже не выглядела как надежный метод проникновения, и он вернулся к двери. Положив ладонь на ручку, он потянул ее на себя, и с облегчением выдохнул, когда она не поддалась. Он подождал еще немного, приложив ухо к двери, но в помещении царила мертвая тишина. Охотник тряхнул головой, прогоняя образ того, как хозяин избы сейчас стоит там в такой же позе, прислушиваясь к нему. Дернув дверь на себя еще раз, но уже сильнее, он отодвинул ее достаточно, чтобы заметить засов, на который она была заперта. Вытянув из-за пояса нож, он снова налег на дверь, и поддел засов лезвием, с напряжением сбрасывая с планки. Громкий удар железа о дерево разошелся эхом по деревне, разрывая тишину. Не мешкая, Рейнальд рванул дверь на себя, отскакивая в сторону, чтобы освободить солнечным лучам проход. Отражающееся от стен эхо угасло, и тишина снова воцарилась над домами. Он осторожно шагнул через порог, держа нож наготове.

Пол и стены покрывал толстый слой пыли, кое-где доски стали подгнивать, а мох, которым были забиты щели, покрыла плесень. Увидеть что-то можно было только до первого поворота. Охотник, пройдя вдоль коридора до увиденного снаружи окна, нащупал ставню и распахнул окно.

— Твою… — Прорычал он, одергиваясь. В центре большой комнаты, прямо на обеденном столе рядом с печкой, в ряд лежали три деревянных гроба. — Мать. — Добавил он, выдохнув.

Также вдоль стены он прошелся по всем помещениям, открывая ставни, но ничего другого в глаза не бросилось, и Охотник вернулся в просторное помещение. Бормоча под нос все известные ругательства, он подошел к центральному гробу, и поддел его крышку лезвием. На деревянном дне лежал бездыханный мужчина средних лет с закрытыми глазами. Длинная борода и широкие мозоли выдавали в нем крестьянина, но выбеленная кожа и островатые черты лица создавали впечатление благородности. Все указывало на то, что перед охотником находился вампир, но, чтобы убедиться точно, нужно было еще кое-что проверить. Рейнальд клинком подтолкнул голову мужчины и повернул ее на бок, прищурился, пытаясь разглядеть укусы в собственной тени.

— Ничего. — Прошептал он, и стал поворачивать голову в другую сторону, провожая взглядом щербатое лицо с бурыми глазами.

Он снова прищурился, фокусируясь на шее, и тут в голове молнией сверкнуло осознание. Резким движением он сделал длинный шаг назад, и в ту же секунду в том месте, где было его горло, мелькнула бледная рука. Пригибая голову и тихо рыча, из гроба поднимался бородатый мужчина. Охотник сделал еще шаг назад, вскинул нож, и в момент, когда тварь бросилась к нему, резко отскочил в сторону. Не рассчитав спросонья силы, кровосос врезался в оконную раму, перегнулся через нее, и с диким воплем стал рассыпался в пепел, оказавшись большей частью тела на Солнце. Дергая руками и ногами, тварь пыталась вернуться в спасительную тьму, но разложение от тлетворного влияния светила протекало слишком быстро. Рейнальд тем временем переводил дыхание, облокотившись на стену и сморщившись от неприятного звука. Когда наконец какофония утихла, и от вампира не осталось и следа, он тяжело вздохнул, и решительно направился к оставшимся гробам.

Это заняло много времени. В первом же доме охотник нашел веревку, которую еще можно было использовать. Завязал на одном конце петлю, и, обматывая гробы, стал вытаскивать их из домов, а потом открывать крышки. К счастью, лежали в них упыри, которых, видимо, наплодил местный вампир. С протяжным воплем и противным шипением бестии методично сгорали в лучах Солнца одна за одной. К середине дня в обозримом пространстве не осталось домов, которые он бы не посетил. За это время Охотник успел протоптать между ними некоторое подобие улицы, заваленное, к сожалению, деревянными ящиками, наполненными прахом. Впереди остались только церковь и кладбище, находившееся от нее сбоку, в низине.

Высокое деревянное здание в два этажа, казавшееся со стороны величественным, вблизи производило обратное впечатление. Бревна стен рассохлись, ставни то валялись на земле, то висели на остатках петель, покачиваясь на ветру и противно скрипя. Звук этот смешивался с глухим перезвоном колоколов с башни, которая пошатывалась, и, казалось, в любой момент рухнет. Тяжелые двери были слегка приоткрыты. «Слишком серьезные повреждения для такого здания», — подумал Рейнальд: «Либо оно и раньше на ладан дышало, либо кто-то ломился внутрь». Он вытащил из перевязи один из пистолетов, и с силой потянул створку на себя.

Свет, пробивающийся сквозь окна и щели в стенах, заливал помещение почти полностью, и Охотник с облегчением выдохнул. В голову закралась мысль о том, что, упившись крови, вампир покинул это место, оставив за собой проклятых выродков забавы ради. Но все-таки вновь достал из-за пояса нож. Сразу с порога на полу его встречал засов, переломанный по середине. Кованые петли на двери еще держались, но по креплениям было видно, что церковь пала с боем. Сбоку лежали две перевернутые лавки, которые ставили у стен для стариков. В широком помещении летала пыль и одуряюще пахло елеем. Иконы, подставки для свечей и мебель хаотично лежали на полу. Охотник медленно шел через эту разруху, пока вдруг нога его не уперлась в что-то странное. Спешно одернув ее, и отскочив, он заметил, что под слоем пыли скрывались ручейки подсохшего масла, которое и производило этот аромат. Оглядевшись, он заметил несколько разбросанных бочек, покрытых трещинами. «Видимо, монахам было лень спускаться за елеем в погреб, и они держали его прямо в зале» — подумал он: «или же…» — Рейнальд тряхнул головой, решив не развивать эту мысль. Вскоре обнаружился и сам погреб. Охотник медленно спустился в темное помещение, готовый в любой момент принять бой, но крошечная комнатушка оказалась полностью заставлена стеллажами с бочками разной формы и размера. Решив удостовериться, он подобрал одну из них, похожую на валявшиеся выше на полу, и поднялся назад. Получше оглядев ее на свету, он откупорил крышку ножом, и елейный запах, который, казалось уже пропитал его насквозь, вновь резанул ноздри. Оставив бочку стоять у лестницы вниз, он двинулся дальше. Больше ничего подозрительного найти не удалось. На винтовую лестницу, ведущую в колокольню, он решил не подниматься, а когда подошел к алтарю, чтобы проверить помещения, скрытые за ним, его ушей коснулся странный далекий звук, напоминающий ни-то молитву, ни-то песню.

Кресты и могильные камни обветшали, но трава здесь достигала едва ли нескольких дюймов в высоту, будто сама кладбищенская земля не давала ей вырасти. Охотник споро продвигался между ними, следуя прямо к стоящему на краю дому гробовщика. С каждым шагом молитва становилась все отчётливее, он даже мог различить отдельные слова и целые фразы на латыни, но их значение неминуемо ускользало. Только раз за разом повторяющееся «Ишкуина» резало слух.

Рейнальд подошел к землянке. Сомнений в том, откуда исходит песня не осталось. Скромное строение с покрытой дерном крышей выглядело еще хуже, чем прочие дома в деревне, но в отличии от них не казалось заброшенным. Проверив пистолет, он подкрался к землянке так тихо, как смог. С треском он выбил дверь ногой, одним рывком спускаясь в недра землянки, и замер в легком недоумении.