Никита Воробьев – Черный Василек. Наекаэль (страница 16)

— Куда пойдем? — Вкрадчиво спросил он.

Анка оглянулась: большая часть мест уже была занята, но свободных столов и лавок оставалось достаточно, чтобы затруднить выбор. Помотав головой, она ткнула пальцем в тот, что был к ним ближе всего, и в скором времени за него уселась. Утвердившись на просторной лавке, она внутренне присвистнула: столешница была шире кровати в ее родительском доме, а на лавке могла бы уместиться половина деревни, но люди при этом сидели на них очень вольно. Повозившись немного, она уставилась на пустое глиняное блюдо у себя перед носом и множество приборов по сторонам. Для чего это все? Как этим есть, и что? Дома они всегда ели деревянными ложками из котелков, а здесь даже не было знакомой еды. Желудок сводило немилосердно, но Анка бы отдала все, чтобы вместо всего этого разнообразия перед ней оказалась утятница каши.

— Эй, — Вэлдрин, сидевший рядом, толкнул ее в бок, — на, держи. — Сказал он, и вытащил из плетеной корзины ярко-красный шарик.

Анка взяла его в руки и покрутила. Предмет блестел в солнечном свете, обильно лившемся из высоких окон, был тяжелым и твердым на ощупь, но что с ним делать? Порозовев, она обернулась к Вэлу, и увидела, как он откусывает бочок, а затем уплетает его, аппетитно хрустя. «Ну, живем один раз!» — решила она, и вонзила в шарик зубы. Сначала рот свело от вытекшего сока, но потом… глаза девушки расширились от сладости, как будто сунула в рот ложку меда. Челюсти заработали активнее, и она сама не заметила, как под методичный хруст из руки испарилась большая часть фрукта.

— Фто это? — Не в силах оторваться, спросила она, повернувшись к Вэлу. Тот расслабленно рассматривал людей вокруг, углубившись в свои мысли, но, услышав вопрос вскоре пришел в себя и обернулся.

Увидев Анку с полными щеками еды, дергающую его за рукав, он добродушно улыбнулся.

— Яблоко. Там, откуда ты родом таких нет? — Полюбопытствовал он.

— Не а, — сказала она, прожевывая остатки с удвоенной скоростью, — а у тебя дома их много?

— О да, — ответил Вэлдрин, и его взгляд слегка расфокусился, — и они куда вкуснее. Хотя знаешь, эти тоже очень даже ничего.

— Должно быть ты родом из очень богатого, или далекого места. — Сказала Анка, задумавшись. — Отец рассказывал мне что-то о яблоках, но я их никогда не пробовала. Он говорил, что они дорого продаются, потому что далеко растут. — Вэл усмехнулся. — Ну так что, — прищурившись, спросила девушка, — ты богач, или чужестранец?

— А на кого похож больше? — Склонив голову набок поинтересовался он.

— Ого, да это же ты. — Неожиданно раздалось над ухом. Девушка развернулась. — Анка, внучка Марны Пламекрылой, правильно?

Рядом с их столом остановился прекрасно сложенный парень с голубыми глазами на круглом лице.

— Н-ну да. А что? — Смущенно ответила она, отодвинув с глаз волосы. Тут же спохватилась, поняв, что перебила Вэлдрина, но тот уже ушел в себя, глядя на копошащихся студентов, и флегматично поедая следующее яблоко.

— Микула. — Ответил парень и уселся рядом. — Ты, э-э, не против?

— Нет, конечно, — ответила она, и обернулась, — Вэл, а ты? — Вэлдрин промолчал, кажется, не услышав ее вопроса, и Анка тряхнула головой. — Он тоже.

— И вот он дергает вожжи, и, значится, спину еще назад отклоняет.

— И что? — Нетерпеливо спросила Анка, с трудом сдерживая распирающий смех.

— И тут, — Микула тяжело вздохнул, давя эмоции, — и тут она ка-ак на дыбы поднялась, и он, ах-ха, прям со спины, да ка-ак назад завалился, и прямиком в ту кучу навоза, ахахахаахах — расхохотался он, не в силах больше держаться.

— Ахахахахахха, прямо туда? — Вторила ему девушка.

— Прошу прощения, к вам можно? — Послышался сквозь смех знакомый вкрадчивый голос. Анка с трудом взяла себя в руки и протерла глаза от слез. — Я заплутал, и, видимо пришел последний, так что место осталось только за вашим столом. — Извиняющимся тоном проговорил Генрик.

— Конечно, садись, — сказала Анка, махнув рукой на скамейку по другую сторону стола, — пробовал когда-нибудь яблоко? Мне Вэл про них рассказал, на, вот это красное попробуй. — Затараторила она, с трудом перегибаясь через стол за корзиной, а потом к Генрику. Друг ее руку на пол пути перехватил Микула.

— Как ты смеешь даже смотреть в ее сторону? — Резко выкрикнул он. Генрик, прищурившись, замер. — Приходишь сюда, даже не скрываясь, разнюхиваешь тайны для своих хозяев.

— Микула! — Дернулась-было Анка, пытаясь вырвать запястье из стальной хватки, но стремительно бордовеющий парень уже ничего не слышал.

— Хочешь ты или нет, здесь каждый тебя ненавидит. Мы все видим тебя насквозь! — Кажется парень уже вообще не мог сдерживаться. — Ты просто пытаешься втереться в доверие, чтобы потом воткнуть нож в спину, уже решил, кого убьют первым, а? — Микула тяжело выдохнул, взмахнул в воздухе рукой, пытаясь подобрать слова, а в зале повисла тишина. — Скажи, — захрипел он, отдышавшись, — ты один из них?

— О чем ты? — Пробормотала Анка первое что пришло в голову и наконец смогла выдернуть руку. Генрик молчал.

— Видишь! — Указал Микула. — Он даже не скрывается, ничего не отрицает. Не знаю почему тебя еще не выгнали, но за этим столом тебе точно не место.

— Нет, Мик, подожди, он… — Заговорила-было Анка, но Генрик остановил ее, подняв руку.

— Послушай своего друга, Анка. — В повисшей тишине произнес он. — Я все понимаю, уважаемый, и правда, я сбежал из монастыря, когда проявились магические способности. — Он говорил прямо глядя Микуле в глаза. Холодный тон действовал на того отрезвляюще. — Я не спорю с тем, что церковь поступает с вами несправедливо и ты имеешь полное право злиться за это на меня.

— Тогда пойди и сядь на пол в углу, где тебе и следует. — Медленно проговорил Микула, когда Генрик закончил. Анка шокировано закрутила головой, активно хлопая глазами. Зал раздался одобрительными возгласами. Она дернула Вэлдрина за рукав, но тот безучастно смотрел мимо Генрика, и никак не реагировал. Пожав плечами тот развернулся и зашагал прочь от стола.

— Хватит! — Громко раскатился над головами высокий голос. Ученики обернулись: из-за одного из столов встала девушка, и быстрыми шагами подбежала к Генрику. — Доволен? — Продолжила она, обратившись к растерявшемуся Микуле. — Ты омерзителен.

Схватив шагающего Генрика за плечи, она развернула его лицом к столу.

— Ребекка. — Представилась она. Генрик удивленно покачал головой.

— Отойди, — сказал он шепотом, — не делай этого.

— Вот видишь?! — Крикнула она, обращаясь к Микуле. — Видишь, до чего его довел? Монастырь, не монастырь, какая разница? — Она обернулась к сидящим вокруг, обводя толпу широким жестом. Анка тихо охнула от восхищения. — Все мы здесь вместе, а он, возможно — наш единственный шанс наладить отношения с внешним миром, доказать другой стороне что мы не чудовища, поклоняющиеся демонам, и ты встречаешь его так? — Ребекка смерила Микулу уничижительным взглядом. — Ответь мне, будь на его месте ты, что бы сделал? — Не выдержав, парень отвел глаза. — А потом вы удивляетесь тому, что мы изгои. — Припечатала она, и, схватив Генрика за руку, усадила его за стол Анки, сев рядом с ним. Как по команде шум и стук посуды вокруг возобновились с прежней силой. — Ты видел, как он сюда попал? — Зашипела девушка — Тебя тут не было в тот день, так ведь? Патруль нашел его, лишенного сил, под деревом. На нем не было ничего, кроме драной рясы, в которой он сбежал. — Генрик снова попытался что-то сказать, но Ребекка не дала. — Ты не видел, как его, вымазанного грязью, и умирающего от голода и жажды, привели сюда, как отпаивали с ложечки. И знаешь, что он сделал, как только обрел дар речи? — С вызовом спросила она. — Попытался уйти, чтобы не подставлять нас, отказывался взять новые вещи и еду, просил, чтобы ему завязали глаза, чтобы не мог рассказать, как найти это место. — С каждым словом Микула все больше мрачнел. — Знаешь, сколько его уговаривали остаться? — Микула не отвечал. — Вот! — Выдохнула она, схватила из корзины яблоко, и демонстративно развернулась на лавке к соседу.

Подобрав раскрытую от удивления челюсть, Анка обернулась к Вэлдрину. Тот ей улыбнулся, взял с подноса еще что-то съестное, и облокотился на стену. Только одна вещь выбивалась из общего хаоса. Анка видела вдалеке светящийся взгляд смешливых фиолетовых глаз.

— Дзынь-дзынь-дзынь. — Прозвенел бокал, по которому стучали ложечкой. Все разговоры прекратились, и Анка обернулась, рассматривая взявшегося мужчину, вышедшего в центр зала. Присмотревшись, она вспомнила его: именно этот человек помог ей на экзамене, сказав, что теплые мыши тоже считаются решением.

— Господа и дамы, — разнесся над залом громкий приятный голос, — меня зовут Завулон, и сегодня мне выпала честь открывать новый учебный год. В первую очередь хочется выразить благодарность Марне Пламекрылой за то, что у нас есть возможность находиться в этих стенах. — Сказал он, усмехнувшись. Люди вокруг захлопали, и Анка присоединилась к ним. — К сожалению, наш уважаемый директор занята работой, так что не сможет присутствовать на открытии, тем не менее, предлагаю поаплодировать и в ее честь. — Сказал он, и сделал паузу, выжидая, пока хлопки утихнут. — Этот год будет сложным и интересным для всех нас, и не стоит переживать о направлении своей учебы. Многие скажут вам, что иллюзии слабее или хуже любой другой школы, — проговорил он, улыбнувшись, кажется прямо Анке в глаза, — но ответьте мне на один вопрос: сможет ли противник победить вас, если не будет понимать даже того, с кем сражается? Будет ли он продолжать сражение, если вы сможете убедить его в том, что он уже победил? Лично я считаю, что только недалекий будет недооценивать иллюзии и их потенциал. Учитесь хорошо, ребята, и пусть в ваших глазах всегда горит огонь! — Зал взорвался новой волной хлопков, а Завулон, сжав правую руку в кулак, легонько стукнул по бокалу, который сжимал в левой, массивным перстнем, ознаменовав тем самым начало учебы.