Никита Ветров – Без тормозов (страница 9)
От суетливой толпы зевак и работников кинобизнеса, галдящих и носящихся по площадке, отделился невысокого роста поджарый человек с сутулой спиной и непропорционально длинными руками. С неподдельным интересом оглядывая все вокруг, он неспешно двигался мимо собранного ассистентом стихийного совещания. Привычный рабочий комбинезон Пальцев сменил на джинсы и рубаху, и хотя со стороны он смотрелся совершенно обычным человеком, чувствовал механик себя в этой одежде и в таком скоплении людей не очень уютно. Заметив разговаривающих с каким-то важным типом Вилина и Громова, он узнал их сразу, тем более что Виктор снова был переодет в эсэсовца, а веснушчатая физиономия Руслана запомнилась лучше некуда. Отказавшись от мысли первым подойти и поздороваться, мастер ремонтного дела кивнул им издалека. К его изумлению, ребята ответили ему тем же, улыбаясь, как старому знакомому. А Вилин вдруг призывно помахал рукой, одновременно тараторя о чем-то седому толстяку, который слушал его с начальственным видом.
– Вот и удача нам улыбнулась! – радостно приветствовал Пальцева Руслан. – Познакомьтесь, Сергей Сергеевич! Это лучший автослесарь всех времен и народов, которого мне довелось встретить за всю свою не долгую пока жизнь.
Режиссер критически оглядел так старательно разрекламированного механика, заметил наколку на руке, криво усмехнулся:
– Здорово. Есть своя мастерская? Или на кого-то работаешь?
Механик по своему обыкновению разговорчивостью не отличался.
– Своя.
Вилин порывисто ухватил его за рукав и чуть развернул в сторону стоявшего в паре метров мотоцикла:
– Петрович, глянь, беда какая приключилась! Мы малость машину покорежили, а она нам еще нужна. Сделаешь?
Пальцев на секунду задержался взглядом на помятом крыле, потом перевел его на режиссера и его помощника.
– Деньги все сделать могут, – сообщил он им, хитро сощурив один глаз.
– Какой разговор, Петрович! – Вилин протянул ему руку для рукопожатия. – Договоримся!
Полный холеный палец Зымарина ткнулся в грудь ассистенту.
– Ты за все отвечаешь, – бросил режиссер, потеряв всякий интерес к дальнейшим переговорам, и спокойно удалился под благодатную тень навеса, где его ждало именное кресло и переносной вентилятор.
– Как всегда! – радостно отозвался Вилин. – Ну так что, Петрович? Когда можно технику подогнать? Завтра нормально? А то у нас со временем туго – все по минутам расписано. Кино, сам понимаешь!
Механик молча кивнул головой, соглашаясь сразу со всем сказанным.
– Вот и славно. – Ассистент режиссера пометил что-то в своем ежедневнике и обратился к Громову, который втихую перемигивался со стоявшей неподалеку Аленкой. – А ты, Виктор, запомни одну вещь: в кино каждый должен заниматься своим делом. Иначе никакого толка не будет. Ведь ты же у нас каскадер, а не механик, так? Вот и пусть мотоциклом займется Петрович, у него это лучше получится, согласен? Все, давай. Пока свободен.
– Как скажешь. – Виктор поначалу собирался расстроиться, но потом, глядя на подкравшуюся к нему «медсестру», быстро передумал. Ведь отдавая «Zuendapp» в руки Петровича, он мог не только не беспокоиться о его дальнейшей судьбе, но и получал в свое распоряжение еще один свободный вечер. Тот, который собирался потратить на ремонт. Это занятие было интересным, но можно было найти и еще более увлекательное времяпрепровождение. И он, обнимая свою Аленушку, уже точно знал, что он будет делать в выдавшийся перерыв и с кем. Словно угадав его мысли, девушка плотнее прижалась к нему всем телом:
– Все-таки Вилин молодец, – шепнула она Виктору. – Мне достанется больше твоего внимания.
– Угу. – Вдохнув запах ее волос, Гром уже не мог думать ни о чем другом.
– Вот только редко с ним такое, – продолжала Алена. – «Каждый должен заниматься своим делом!» Ага, как же! Интересно, что это здесь Волынская делает? Роль у нее в фильме была маленькая, на десять секунд, и ту уже давно сняли. А командировку ей на весь срок выписали. В отдельном номере живет.
– Она смазливая… – неосторожно обронил Виктор, любуясь отражением неба в девичьих глазах.
– Что-о? – Подруга уперлась ему в грудь обеими руками и отпрянула назад. – И ты туда же? Ну, знаешь…
– Прости, я сказал глупость. По сравнению с тобой – она мышь полевая, причем после долгой и изнурительной болезни. А ты что, меня ревнуешь, что ли?
– Вот еще! А она тебе правда нравится?
– Нет, конечно, – Громов смастерил честную физиономию. – Ни капли. И я ей тоже.
– А вот это вопрос спорный. Она хоть и «смазливая», как ты выразился, но подержанная. Я бы на месте Вилина уже давно бы взбесилась: вроде как с ним приехала, а каждый вечер возле режиссера крутится.
– Выдумываешь. – Виктор обнял ее за плечи.
– Да что ты говоришь! – Алена сморщила носик. – Просто я, в отличие от вас, мужчин, вижу что-то еще, кроме ее накладных ресниц и тощей задницы, кстати, не такой уж и идеальной…
Глава 6
– Простите, нельзя ли здесь установить камеру? – Оператор частного немецкого телеканала вопросительно указал на резной журнальный столик, украшавший ближний угол шикарно обставленного кабинета.
Занимавший главенствующее кресло импозантный мужчина с идеально ухоженным, но несколько бледным лицом, ответил на отличном немецком:
– Да, конечно, сейчас мой секретарь уберет оттуда все лишнее.
А затем, не вставая с места, нажал на кнопку внутренней связи и уже по-русски вызвал свою помощницу:
– Людмила Александровна, зайдите ко мне на секунду.
Фигуристая блондинка в брючном костюме появилась незамедлительно.
– Помогите, пожалуйста, нашим гостям из Германии разместить свою аппаратуру, – требовательно попросил он. – И приготовьте всем кофе.
– Да, конечно, Анатолий Львович, – ответила девица, грациозно обходя дубовый полированный стол, за которым чинно усаживались зарубежные киноведы и журналисты. С трудом взяв в охапку солидную стопку журналов «Кинокадр», «Российское кино» и еще несколько иностранных, секретарь мило улыбнулась оператору и выскользнула из просторной комнаты, стены которой были увешаны портретами знаменитых актеров, грамотами и призами кинофестивалей.
Едва стала возможной видеосъемка, журналисты принялись за свое любимое дело – «допрос с пристрастием» видного российского чиновника, ведающего делами кино. К чести последнего, господин Рылонин отвечал не только красиво, пространно, но и по существу, что было особенно ценно, так как общение происходило на языке Шиллера и Гете.
– …Насколько велик бюджет фильма и каковы вложения обеих сторон в его производство?
– К сожалению, пока я не вправе озвучивать эту информацию – коммерческая тайна, вы должны понимать. Чуть позже любой желающий сможет ознакомиться с этими данными, все финансовые отчеты будут доступны целиком и полностью. Сегодня я могу сказать лишь одно: проект грандиозный по своему замыслу и соответственно весьма и весьма дорогой. Основные денежные вливания производятся германской стороной в соответствии с ранее составленными договоренностями…
– …Скажите, почему для совместного российско-германского проекта была выбрана именно тема Второй мировой войны?
– Спасибо. Я ждал этого вопроса. Война, отгремевшая более шестидесяти лет назад, стала величайшей трагедией не только для русского, но и для немецкого народа. Огненный Молох унес десятки миллионов человеческих жизней, надолго посеяв неприязнь и горечь в отношениях между странами, которые пришлось с величайшим трудом преодолевать последующим поколениям. И сегодняшний совместный проект – это очередной шаг к примирению, ставящий целью укрепить те узы дружбы и сотрудничества, которые складывались между нашими государствами долгими веками. Не секрет, что создание данного фильма имеет и определенное политическое значение, что объясняет столь пристальное внимание к нашей работе со стороны правительств как Российской Федерации, так и Германии…
Интервью продолжалось более полутора часов, а Рылонин ни разу не взял паузы, ни разу не сбился. То и дело звучали высокие слова о новом европейском мышлении, о свежем взгляде на прошлое, о громадном значении кинематографа в деле воспитания молодого поколения. Не обошли дотошные корреспонденты стороной и тему ксенофобии и различных призраков неофашизма, мелькающих в последние годы в России. Чиновник тут же связал все эти негативные явления с малым количеством правдивых и столь нужных всем качественных фильмов, с засильем американских третьесортных боевиков, несущих в умы подростков совсем не то, что стоило бы нести.
Наконец, взглянув на дорогие часы на левом запястье, Рылонин изобразил на лице очаровательную голливудскую улыбку и сообщил гостям, что страшно ограничен по времени и просит у всех прощения за необходимость прервать столь милую и непринужденную беседу. Журналисты засобирались, шумно задвигав тяжеленными стульями из натурального дерева, коими был обставлен весь кабинет чиновника «Госкинофильма». Погас пытливый зрачок видеокамеры. Продолжая улыбаться, Анатолий Львович терпеливо ожидал, пока все соберут свои диктофоны и камеры, смотают провода и уберут дополнительное освещение. На столе зажужжал мобильный телефон, поставленный на бесшумный режим в связи с пресс-конференцией. Рылонин мельком взглянул на номер звонившего и, еще раз улыбнувшись, вышел в соседнюю с кабинетом комнату отдыха.