Никита Тихомиров – Запах цитрусовых духов (страница 5)

– К счастью, ты не на моём месте, милейший. – Я отрезал резко, но добавил: – Она единственная, кто скажет мне, где я накосячил. И экономист-аналитик отличный. Хочешь, пусть тебя подучит?

Он дёрнул плечом, но промолчал. Лицо странное – задумчивое. Не стал развивать тему, ускорил шаг. Что-то с ним сегодня не так.

Улица встретила ветром, колючим от холода. Надо отправить сообщение – убрать машины в помещение. Мало ли что может случиться с ними от мороза.

Мы плюхнулись в машину. Святослав врубил печку на полную и сунул ладони к решётке, будто пытался их спалить. Через пару минут тронулись.

Встреча – на другом конце города, час езды. Порт. Там я обычно забираю товар, а иногда и машины – “игрушечные” или под видом яблок. Не всегда законно, разумеется.

Час пролетел незаметно. Святослав отключился, похрапывая в такт музыке.

Остановил машину в ста метрах от точки. Порт кипел: грузчики, баржи, крики, будто все орали друг на друга с рождения.

Чёрный седан уже ждал. Увидев нас, трое двинулись навстречу.

– Свят, вставай. Щас твоя помощь понадобится, – ткнул я его в бок. Он вскочил мгновенно, будто и не спал.

Заглушил мотор, медленно открыл дверь. К нам шли трое: поставщик и два амбала. Оба – на голову выше Святослава. Не понравилось. Рука непроизвольно потянулась к бардачку, где лежало что-то чёрное и огнестрельное. Надеюсь, не понадобится…

– Приветствую, милейший, – я растянул губы в улыбке, будто мы были старыми друзьями.

– И тебе не хворать, падший ангел, – поставщик отсалютовал флягой, вынутой из недр белого пальто, и приложился к ней.

– Так по какой причине позвали меня? Нетелефонный разговор? – Я встал в нескольких шагах от него. Святослав маячил за спиной – живая стена, готовая среагировать на мой жест.

– Знаешь, не смогу доставить партию. Всё до единой забрало государство. Хорошо хоть смог откупиться. А всё из-за одного урода… – Он ухмыльнулся, блеснув золотым клыком.

– Какие ко мне претензии? – холодно оборвал я. – Я здесь при чём?

– Самые прямые. Хочешь машины – договаривайся с государством. Они их изъяли как контрабанду. – Его улыбка стала шире, обнажив золотые зубы.

– Мне плевать. Если не поставишь товар в срок – разорву связи. И помни: те, кому ты откупился, – мои люди. Без меня ты даже из города не выйдешь, не то что спрячешься.

Ответом был смех. Хриплый, нервный. Смех человека, который знает что-то, чего не знаю я.

Пока я складывал пазл в голове, Святослав рванул меня на себя. Вовремя. Лезвие вспороло воздух там, где секунду назад был мой глаз.

Дальше – мгновения:

Святослав рванул руку амбала с ножом, выворачивая её так, что кости захрустели, как старые шестерни. Тот взвыл – звук, похожий на ржавый гудок на скрепке, – и клинок звякнул о бетон. Рывок к левому – удар ногой в грудь, отточенный ещё в детдомовских драках. Амбал отлетел на два метра, будто его швырнула невидимая рука, и пистолет выпал из разжавшихся пальцев, блеснув никелем в свете фонаря.

– Адское отродье! – завопил поставщик, шаря под пальто. Его белый рукав на миг задрался, обнажив золотой браслет с гравировкой “Спаси и сохрани”. Не ожидал, видимо, что его “псы” сдохнут так быстро – без единого выстрела.

Святослав, заломил ему руку за спину, впечатав лицом в асфальт. Грязь прилипла к щеке поставщика, смешиваясь с потом.

– Мордой в пол, сука! – прорычал Святослав, давя коленом на позвоночник. Его голос дрожал от ярости, но пальцы, сжимающие руку жертвы, двигались методично, как механизмы. Внутри него боролись два человека: один – ребёнок, который молился перед иконами, другой – зверь, выращенный в подпольных боях.

– Послушай его, милейший, – я поднялся, стряхивая пыль с пиджака, будто это был не портовый мусор, а конфетти. – И помни: мои люди везде. Даже в тех кабинетах, где ты откупался. – Последнее слово я выделил, глядя на его браслет. Символ веры, превращённый в аксессуар коррупции.

– Лови! – Святослав кинул мне пистолет, выпавший из руки поставщика. Ловким движением я поймал его на лету. Рукоять была тёплой – будто оружие уже знало, что ему предстоит.

– Выбирай, милейший: либо я всаживаю пулю в висок, и твой труп кормит рыб в порту, – ствол упёрся ему между глаз, – либо извиняешься и выполняешь условия. – В голове мелькнула мысль: “Сколько их уже было – этих „условий““? Но лицо осталось неподвижным.

Он молчал, сжав зубы. Святослав дёрнул его руку сильнее, вырывая хриплый вопль:

– А-а-а! Хорошо-хорошо! Всё будет! Дайте две недели!

Я сместил дуло, прозвучал выстрел. Пуля впилась в землю в сантиметре от его уха. Воронка дымилась, пахнуло гарью и железом.

– Пять дней. Отсчет пошел со вчерашнего вечера. – Я развернулся, бросив пистолет Святославу. Тот поймал его одной рукой, не глядя. – Уходим.

Святослав поднялся, бросив последний взгляд на поставщика. Его пальцы непроизвольно коснулись креста под рубашкой – жест, оставшийся от веры, которую он пытался убить, но так и не смог.

***

– И вот, милейшая, как-то так мы и разобрались с делами, – улыбнулся я, протягивая горсть винограда Алексе. Она сидела напротив, перебирая золотистый браслет на запястье – подарок, который я вручил ей час назад. Каждое звено цепочки было выгравировано инициалами “С.С.”, будто я клеймил её своей собственностью. Странно: день рождения у меня, а подарки делаю я. Но ладно – свою “награду” я возьму позже. Я уже представил, как буду медленно раздевать ее, как ее губы будут осыпать мое тело, а затем…

Алекса взяла виноградину двумя пальцами, будто держала ключ от чужой тайны, и медленно провела языком по кожуре, не сводя с меня глаз. На ней было платье цвета вечерней сирени. Оно облегало её талию, как вторая кожа, а туфли на шпильке впивались в пол, оставляя едва заметные царапины. “Как и всё, к чему она прикасается”, – подумал я.

Святослав сидел за соседним столиком, растворяясь в тени. Нет, он был тенью. Его пальцы нервно постукивали по стакану с водой – единственный признак жизни. Она не обращала на него внимания – будто его и не существовало. Мы неторопливо ели салаты, запивая вином из хрустальных бокалов, которые я специально заказал для этого вечера: их края были украшены практически невидимым узором, но Алекса определенно точно заметила его.

Классическая музыка лилась из-под сводов зала, но я слышал только её смех – тихий, как звон маленьких колокольчиков..

И тут оркестр заиграл вальс. Моцарт. “Реквием”. Неожиданный выбор для ресторана. Впрочем, оно идеально описывает мое настроение.

– Прошу, милейшая. – Я поднялся, плавно приблизился, протянул руку. – Не составите компанию? Хочу лицезреть ваше умение… и, возможно, научиться.

– Какая неприкрытая лесть, – она улыбнулась, но руку дала. Её пальцы были холодны, как металл пистолета, который я сегодня утром выкинул в воду на том порту.

Мы закружились. Её ладонь дрожала в моей, словно пойманная птица, но взгляд оставался твёрдым. Зал расплывался в тумане – остались только её глаза, карие, как осенние листья, подёрнутые инеем, и губы, касающиеся моего уха.

Святослав за соседним столиком скрипнул зубами. Он ненавидел, когда я выставлял его наблюдателем в таких играх. Но сегодня он молчал. Все, что ему остается – просто быть рядом и не отсвечивать. Сегодня он знал: эта ночь – не его битва.

Глава 3

Наверное, это мой первый праздник, который я решил посвятить не ему, а именно себе. И это было чудесно.

Вокруг нас красовалась дорогая мебель, музыка плела свою атмосферу, а блюда на столе усиливали восприятие роскоши. Алекса была красива – и прекрасно это знала. Но ещё она была умна, и пользовалась этим без зазрения совести.

После танцев мы вернулись за столик. Я лично налил ей вина, игнорируя официантов, которые слонялись по залу, как пустые манекены.

– За прекрасную звезду, что упала к нам с неба, – произнёс я тост, не отрывая взгляда от её губ.

Она смущённо улыбнулась, поднимая бокал. На кончиках её пальцев дрожала капля вина – будто она боялась, что стекло треснет от её прикосновения.

Щёчки её покраснели. Вино, конечно, быстро ударяет в голову, если переборщить. Но мы оба, кажется, начали это понимать слишком поздно.

– Мне с тобой… очень хорошо, Серафим, – сказала Алекса, придерживая подол платья и опустив взгляд. Её голос звучал, как шёпот шин по гравию – мягко, но с трещиной внутри.

– Ты устала? Я могу отвести тебя к себе, а утром – домой. Не волнуйся, всё будет хорошо, – произнёс я, оказавшись за её спиной, и поцеловал в шею. В нос ударил аромат духов, которые я подарил ей два месяца назад, – лавандовые нотки, смешанные с чем-то горьким. Удивительно, что они до сих пор сохранились.

– Хочешь, чтобы я осталась у тебя на ночь? – игриво спросила она, дотронувшись кончиком пальца до моего носа.

– Разумеется, если этого хочешь ты, – сказал я, выделяя последнее слово. Девушки обожают иллюзию выбора, даже когда его нет.

– Раз всё ложится на мои хрупкие плечи… – протянула Алекса, но её голос оборвался, когда я резко крикнул через зал:

– Свят! Собирайся, подвезу.

Он доедал стейк, запивая вино прямо из бутылки. “М-да. Рановато тебе ещё в высшее общество, Святослав”, – подумал я, глядя, как он вытирает губы рукавом.

– Отвези меня домой, – твёрдо сказала Алекса, обнимая меня за руку. Её ноги дрожали – явный признак усталости от каблуков.