Никита Тихомиров – Дворец, построенный не мной (страница 1)
Никита Тихомиров
Дворец, построенный не мной
1 Глава. Начало
Визг тормозов оглушил пустынную улицу, недавно скрытую лучами уходящего заката. Шум был таким внезапным и громким, что его не услышал бы только глухой.
Машина на всех парах неслась по лесу, оставляя за собой чёткий след из сбитых молодых деревьев, которые только-только начинали тянуться к небу.
Наконец сработала подушка безопасности, откидывая водителя назад. Именно благодаря ей он не вылетел в окно от резкого торможения об особенно толстое дерево, сумевшее остановить машину. Наступила долгожданная тишина, окутывая лес пеленой молчания.
Только через несколько часов в это место приедет скорая помощь, вызванная случайным прохожим.
За два часа до этого.
– Да как вы смеете! Я пожалуюсь главному врачу! – кричала двадцатилетняя девушка, довольно неухоженная на вид. Длинные сальные волосы небрежно лежали у неё на плечах, закрывая один глаз. Я потянулся в кресле и достал чашку недавно сваренного кофе.
– А я ещё раз говорю: по анализам, отёкам и вашему животу – вы беременны, – спокойно произнёс я, наблюдая, как она багровеет. Она вцепилась в мой стол, пытаясь что-то доказать.
– Я девственница! – выкрикнула она ещё громче, чем до этого. Она чуть привстала с места, стараясь нависнуть надо мной, благо стол не позволял этого сделать. Бастион из десятка папок играл роль моей второй линии обороны.
– Половой жизнью живёте?
– Да! Ой… нет… – Она тут же села на место и опустила взгляд, спрятавшись под длинной чёлкой, злобно смотря исподлобья.
– Выписываю направление к… – Но договорить я не успел.
Девушка одним взмахом уронила все мои важные и неважные бумаги, лишая меня защиты, после чего возмущённо выбежала из кабинета.
– Бесит, – подумал я, размял плечи, после чего открыл окно, чтобы проветрить помещение. Нужен отдых.
Ветер мгновенно разогнал свежий воздух по кабинету, но не успел я отвлечься на созерцание вечно спешащих куда-то машин и пение птиц…
– Можно? – Дверь открыла вторая женщина, в разы старше, держа в руках объёмную сумочку. – Что-то со здоровьем у меня, сынок…
– Проветриваю кабинет, попозже пожалуетесь на жизнь, Зинаида Сергеевна.
– Но у меня правда…
– Всё потом! Через пятнадцать минут! – не выдержал я и прикрикнул, отчего старушка отпрянула от двери и закрыла её.
Я подошёл к двери и захлопнул её, заперев на щеколду. Главное, чтобы меня не потревожили. Мне ещё есть чем заняться.
Спешно собираю пожелтевшие папки с данными о пациентах и сгребаю их в одну кучу. Потом рассортирую. Кресло снова принимает меня в свои объятия, а горячий напиток приятно обжигает горло. За несколько лет этот кабинет стал чуть ли не продолжением меня самого. Я знаю здесь каждый сантиметр: белый шкаф, нагруженный сотнями пожелтевших от времени папок, деревянный стол, несколько стульев и много трещин на стенах, ставших мне родными.
На меня нахлынули воспоминания о “прошлой жизни”, когда я работал заведующим отделением и принимал десятки важных решений в день. Но после случился инцидент, навсегда поставивший крест на моей карьере.
В груди начало неприятно болеть, из-за чего пришлось откинуться на кресло и сложиться пополам. Так всегда происходит, когда думаю о ней.
В дверь начали колотить с такой силой, что я подскочил и поспешил её открыть. Внезапный сквозняк ворвался в помещение, сгребая бумагу и листы, которые я складывал несколько минут назад. А в дверь продолжали колотить.
– Иду! – бросил я, держась за грудь. Боль становилась всё сильнее.
– Георгий Михайлович! – В кабинет ворвались: главный врач и недавняя пациентка.
– Максим Викторович, вы бы полицию и спецслужбы вызвали. На нас инопланетяне хотят напасть! – произнёс я, всматриваясь в их вытянутые лица.
– Что вы имеете в виду?
– Видите! Да он сумасшедший! Как вы вообще допустили этого человека к работе?!
– Она рептилоид! – выкрикнул я. У тех отвисла челюсть.
– Что вы несёте, Георг…
– Она беременна, но говорит, что девственница. Получается, партеногенез? А им как раз обладают рептилии… – Но договорить мне не дали. Его лицо приказало мне заткнуться, а глаза намекнули, что это только начало.
Он что-то прошептал пациентке, и та злобно вышла за дверь, хлопнув ею напоследок. Я присел на кресло, левой рукой держась за грудь. Боль была сильной, но терпимой. Максим Викторович сел на свободное место, сложив руки домиком. Его голубые глаза пронзительно смотрели на меня, а я в свою очередь смотрел на него. Мы оба понимали, что сейчас будет, и нам обоим этого не хотелось.
– Георгий… Я сожалею о вашей проблеме, но вы не имеете права оскорблять пациентов.
– Рептилоиды – не пациенты, это к вете…
– Заткнись, Гриша, – рявкнул тот на мои издёвки. – Что ты тут устроил? У нас ведь договор, помнишь? Отработай ещё два года и катись на все четыре стороны.
Я редко вижу своего начальника таким. Предпочёл бы вообще его не видеть, но это уже за гранью фантастики.
– Катятся колбаски, а я лечу. Завтра, кстати, улетаю кормить рыбок в Индийский океан, ты со мной? – Продолжаю я расшатывать его психику.
Он поиграл желваками, рассматривая меня, словно я был бедным щенком. А может, он и прав. Его вены на лбу вздулись от перенапряжения. Если Максим Викторович сейчас ударит меня, то я имею полное право взять неделю отпуска, а потом ещё столько же за моральный ущерб. Ещё два года этого ада, и будет свобода. Подальше от этих людей.
Максим Викторович резко встал и кинул стул в белый шкаф, наполненный бумагами. Листки, папки, важные документы разлетелись по кабинету, а стёкла упали на пол осколками.
Мне стало не по себе. Впервые он крушит кабинет. Мой кабинет. Если бы не грудь, разрывающаяся от жара и боли, я бы попытался улизнуть, но сейчас он преградил все пути к отступлению…
– Меня достали твои выходки! В том месяце ты поджёг кабинет, чтобы потерять рабочий день, на той неделе едва не убил пациента…
– По его словам. Я сказал ему принимать препараты внутрь, а он их нюхать начал…
– Заткнись! Ты здесь только потому, что тебя пожалели. Сиди и работай здесь и не смей больше грубить пациентам! – Разошёлся тот не на шутку, но я знал, что ему ответить.
– Ты много о себе возомнил. Пришёл в мой кабинет, разворошил здесь всё так, что я теперь месяц буду его собирать. Ах! – Я театрально вскинул руки. – Теперь мне придётся идти домой и плакать в подушку. И всё благодаря вам.
Я почти успел дойти до двери, но его рука схватила меня и кинула на кушетку. Он резко взял меня за рукав и за шею, прижимая к стене.
– Знаешь, мне плевать на просьбы тех идиотов. Теперь да. И на тебя, идиота, тоже. Ты уволен, – произнёс он. А в глазах не было и намёка на шутку. Грудь заболела ещё сильнее. Я попытался отодвинуть его руку, но его хватка оказалась сильнее.
Тяжёлый удар в солнечное сплетение выбил из меня остатки воздуха. Он отпустил меня, и я упал на пол. Хотя бы боль в груди немного уменьшилась.
– У тебя есть тридцать минут, чтобы уйти, а после отправишься туда, где тебе самое место. В тюрьму! – процедил тот, выходя из кабинета. Боль в груди стала невыносимой.
На улице вечерело. Солнце покидало небосвод, оставляя луну за главной, чтобы потом вновь сменять друг друга. Фонари начинали зажигаться, освещая ближайшие территории.
Я достал ключ, и машина отозвалась негромким голосом. Неприятный холодный ветер бил в лицо. Дверца плавно открылась, впуская меня внутрь. Грудь болела, но после пары таблеток обезболивающего стало легче. Машина завелась и стартовала с места, постепенно набирая скорость.
Прямая дорога вела меня за горизонт. Мой дом за пригородом, поэтому приходилось ездить мимо леса. Благо там всегда много автомобилей. Но не в этот раз.
Солнце окончательно скрылось, оставив после себя малиновый закат.
Фонари горели, освещая дорогу от работы до дома.
Дом…
Там давно уже никто не живёт, да и работы больше нет.
Негативные мысли проносились в голове, как ветер по пустыне. Пустота. В груди вновь защипало. Пришлось остановить машину и перетерпеть боль. Когда я вновь отправился в путь, телефон заголосил:
– Я немного погорячился, завтра отлежись дома, а в пятницу выходи на смену, – прочитал я в СМС и сжал телефон.
– Пошёл ты, – бросил я и расслабился. Если уж и кончать с прошлой жизнью, то раз и навсегда. Уеду жить в село фельдшером, где меня никто не знает, а лучше свою ферму и пасеку. Куда угодно, только не здесь.
Окно машины приспустилось, и в образовавшийся проём вылетел телефон.
Начну новую жизнь и постараюсь забыть о старой…
Но моим мечтам было не суждено сбыться. Острая боль сдавила с такой силой, какой я ещё никогда не испытывал. Инстинктивно хватаюсь за грудь, даже не успев вспомнить, что я в машине. Всё онемело, и я не смог убрать ногу с педали газа.
Машина сгребала ёлки, разламывая и перемалывая их под собой. А после чудовищный удар о подушку безопасности, и моё сознание уходит вместе с надеждой на лучшее.
Главное – выжить, остальное потом…