Никита Смагин – Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями (страница 30)
В этой истории у всех сторон был свой интерес. Иран боролся за выживание в условиях почти полной изоляции, когда и Запад, и советский блок отказались поставлять стране оружие напрямую. Исламская республика в этой ситуации была готова принять помощь от кого угодно. Вашингтон надеялся, что Тегеран поможет ему освободить американских заложников, захваченных в Ливане. А Израиль помогал бороться с Саддамом, который на тот момент считался куда более серьезной угрозой еврейскому государству, нежели Иран. Впрочем, речь шла о незначительных объемах оружия, и на ход войны эти поставки не повлияли.
Отношение израильских политиков к Ирану начало меняться в 1990-х годах. Прежде всего, сменился региональный контекст. Саддама Хусейна подкосили две военные авантюры: нападение на Иран и попытка аннексии Кувейта в 1990 году, которая привела к ударам коалиции во главе с США по иракской территории. В 2003 году вторжение американцев в Ирак окончательно поставило крест на угрозе Саддама. А другие крупные арабские страны, такие как Иордания, Египет и Саудовская Аравия, стремились решать вопросы дипломатическим путем. Единственной страной в регионе с достаточным наступательным потенциалом, чтобы бросить вызов Израилю, оставался Иран. Начиная с 1992 года все израильские правительства заявляли об Исламской республике как о первостепенной угрозе безопасности государства.
Нельзя сказать, что эти обвинения были не состоятельны: Иран не терял времени даром и доказывал делом, что вполне может угрожать «сионистскому образованию». Ядерная и ракетные программы в сочетании с активной поддержкой антиизраильских организаций в Ливане («Хезболла») и Палестине («Исламский джихад» и ХАМАС) говорили сами за себя — особенно в глазах израильтян.
Вскоре израильские политики поняли, что иранская угроза не только реальна, но и выгодна с точки зрения сплочения электората. Именно на этой волне начал подниматься главный долгожитель израильской политической сцены Биньямин Нетаньяху. Он не первым начал использовать страх перед Ираном в политических целях, но, с присущим ему талантом популиста, вывел это искусство на принципиально новый уровень. Нетаньяху начал убеждать аудиторию, что Иран не просто угрожает Израилю, но готовит новый Холокост[45]. Себя же политик пытается представить своеобразной мессианской фигурой — тем избранным, который сможет спасти еврейский народ. Говоря научным языком, Нетаньяху использовал иранскую угрозу, чтобы создать в Израиле атмосферу экзистенциальной паники. Ядерная программа Ирана — идеальный аргумент: посмотрите, они готовят оружие, чтобы нас уничтожить! Биби, как называют Нетаньяху в Израиле, вполне успешно играет на страхах соотечественников: никто дольше него не занимал кресло премьер-министра в истории Израиля, и немалая часть успеха обусловлена именно его антииранской риторикой.
Иранская угроза — важный фактор в израильской политике, причем не только внутри страны, но и на международной арене. Власти государства постоянно указывают, что Иран представляет серьезную угрозу не только для евреев, но и для всего мира. Этот аргумент помогает отбиваться от обвинений в нарушении прав человека в Израиле в отношении арабского населения: достаточно (по крайней мере, с точки зрения израильтян) заявить, что Иран и другие мусульманские государства со своим населением поступают гораздо хуже.
В результате Иран в Израиле воспринимают как угрозу и врага целиком и полностью — этот образ разделяют практически все слои общества. При этом для некоторых политиков Иран остается еще и очень удобным врагом, на борьбе с которым можно выстроить хорошую карьеру.
Апрель 2022 года
— А ты знаешь, что сегодня День Иерусалима? — спросил я у моего друга Валеры, как только мы приехали в Йезд, древний город, расположенный в самом центре страны. Валера недавно прилетел из России, и я устроил ему небольшую экскурсию по Ирану.
— А что это?
— День ненависти к Израилю. В центре будет шествие с флагами и лозунгами, будут орать: «Смерть Израилю!».
— Мы обязательно должны туда сходить, — заинтересовался он.
Вечером мы вышли из старого города, где стоял наш отель, и тут же встретили людей со знаменами — толпы текли к главной улице. По дороге в качестве прелюдии мы увидели небольшую «детскую» сцену — антисионизм для самых маленьких. На сцене красовался мулла в чалме и с микрофоном, его окружали девочки, покрытые черными чадрами, самой младшей — года четыре, не больше. Мулла подходил с микрофоном к каждой поочередно и говорил: «а теперь ты», на что девочка громко выкрикивала: «Смерть Израилю!» После этого остальные девочки кричали уже хором: «Смерть Америке! Смерть Израилю!». «Машалла![46] — приветствовал идеологически верные вопли мулла. — А теперь ты!», — и микрофон отправлялся к следующей девочке на сцене. После того, как все девочки прокричали лозунг, на сцене их сменила группа мальчиков, и все началось по новой.
Мы дошли до стартовой точки маршрута, шествие должно было вот-вот начаться. Рядом с толпой припарковали пикап, прямо из кузова всем желающим раздавали пластиковые транспаранты с надписью на персидском и английском: «Лозунг нашей нации: смерть Америке! Смерть Израилю!». Валера взял себе один такой транспарант, а группа из нескольких сотен человек как раз начала свой путь. Молодежи я почти не видел — практически исключительно мужчины и женщины сильно за сорок. Под ярким весенним солнцем мы шли по центральным улицам Йезда, мимо древних мечетей и совсем недавно выстроенных магазинов и ларьков. «Заводящие» из толпы выкрикивали антиизраильские лозунги, толпа им вторила. Валера как истинный тролль шел в толпе с выданным ему транспарантом и довольно улыбался. Конечно, для него такое шествие было трэшем, чем-то вроде увеселительного карнавала, он даже пытался повторять лозунги на персидском. Но меня такой подход немного беспокоил.
— Главное, чтобы нас не заметили местные СМИ. По тебе видно, что ты иностранец, они обычно у таких участников любят интервью брать. Так что можешь еще и звездой местного телевидения стать, — втолковывал я Валере.
Обошлось без интервью — через некоторое время моему другу шествие надоело, и как только толпа повернула на другую улицу, он сказал: «пошли отсюда, я хочу есть». Мы вернулись в историческую часть Йезда и зашли в модное кафе. Валера все еще тащил с собой транспарант. Взял на память, а выкидывать жалко.
— А что они так уставились на нас? — спросил он, стоило нам устроиться за столиком. Местная молодежь действительно смотрела на нас с удивлением и без всякого одобрения.
— Они думают, что мы идиоты, которые принимают участие в местных митингах. Нормальные люди тут таким не занимаются. Тайная война
27 декабря 2020 года на шоссе в городе Демавенд под Тегераном прозвучало несколько выстрелов. Был убит физик-ядерщик Мохсен Фахризаде, руководитель центра исследований при Минобороны Ирана, по утверждению западной прессы занимавший ключевую роль в ядерной программе страны. Огонь открыли из пулемета, спрятанного в пикапе неподалеку от шоссе, причем управлявший оружием снайпер находился в сотнях километрах от цели, даже не на территории Ирана — свое дело сделали камеры и искусственный интеллект. Покушение прошло как задумано: выстрелы были настолько точны, что сидевшая в считаных сантиметрах от Фахризаде жена не пострадала. Когда охранники выбежали из машины сопровождения, один из главных ученых страны уже лежал мертвым на шоссе. Сын Мохсена Фахризаде позже сказал о своем отце, выступая по государственному телевидению: «Люди в Иране не знали его, зато его хорошо знали те, кто мешал развитию Ирана». Намек более чем прозрачный — убийство Фахризаде организовала израильская разведка «Моссад». Спецслужбисты не слишком скрывали свою вовлеченность: в течение нескольких месяцев статьи, где в том числе и израильские источники комментировали организацию сложного покушения, вышли в The Jewish Chronicle и The New York Times[47].
Убийство Фахризаде, организованное совершенно в стиле голливудских боевиков, — один из самых громких, но далеко не единственный эпизод в противостоянии Израиля иранской ядерной программе. Спекуляции на тему того, нанесет ли Израиль прямой удар по Исламской республике, идут уже многие годы. Сценарий выглядит так: если иранское руководство примет решение заполучить атомную бомбу, Тель-Авив сможет атаковать первым, лишив Тегеран возможности грозить врагам «ядерной дубинкой». В послужном списке израильских вооруженных сил уже есть похожие операции: в 1981 году ВВС Израиля уничтожили реактор в Ираке, который Саддам создавал в сотрудничестве с французами, а в 2007-м самолеты ЦАХАЛ (Армии обороны Израиля) разбомбили строящийся реактор в Сирии.
История с Ираном, впрочем, сложнее. Наученная горьким опытом соседей, Исламская республика не только распределила свои реакторы по разным частям страны, но и поместила их глубоко под землю. Поэтому поставить крест на иранской ядерной программе за счет одного авианалета или ракетного удара вряд ли получится. Впрочем, есть важная деталь: Израиль уже много раз бил по атомным объектам Ирана, да и не только по ним.
Непрямой вооруженный конфликт (прокси-война) между Тегераном и еврейским государством идет как минимум с начала 2010-х годов — если брать в качестве точки отсчета начало регулярных диверсий на территории Ирана. А если принять за начало прокси-конфликта поддержку Исламской республикой антиизраильских сил (деньгами и оружием), его можно отсчитывать еще с середины 1980-х.