Никита Симонян – Футбол – не только игра! (страница 3)
Придумками, стоит заметить, обросла история, связанная с Мельбурном-56. По-разному преподносят ситуацию, связанную с вручением золотых медалей. Тогда ими награждали только тех, кто выходил на поле в финальном матче, то есть – одиннадцать футболистов, поскольку замены в те времена не производились. Нелепое, надо сказать, негуманное правило. Точнее всех эту историю – наглядное свидетельство благородства обоих ее участников – помнит, разумеется, Симонян. Он в финале, как известно, сыграл, как и еще семь его одноклубников-спартаковцев (линии нападения и полузащиты, например, полностью состояли из игроков «Спартака»). Золотую медаль ему вручили. Как только он ее получил, сразу же подошел к Стрельцову, сыгравшему в олимпийском турнире четыре матча (включая повторную встречу с командой Индонезии) и забившему два гола, и сказал: «Эдик, я тебя прошу, прими эту награду. Ты сыграл больше, чем я, и она по праву должна принадлежать тебе». Стрельцов – он был младше Симоняна на одиннадцать лет – ответил: «Нет, Палыч, нет, эта медаль твоя, и никаких разговоров быть не может». Второй раз Симонян подошел к Стрельцову на теплоходе «Грузия», на котором советские олимпийцы отправились из Австралии во Владивосток: «Пойми, меня мучит совесть. Ты сыграл все-таки больше игр и заслужил эту медаль сполна». Стрельцов, по словам Симоняна, возмутился: «Палыч, если ты еще раз с этим ко мне подойдешь, я просто на тебя обижусь. Тебе уже тридцать, а мне еще и двадцати нет. Наверное, это последняя олимпийская медаль в твоей жизни, а я еще выиграю».
Убеждение Симоняна в том, что «без идеалов и традиций настоящего клуба быть не может», вполне могло сыграть на пользу «Спартаку», возглавь он дорогой его сердцу коллектив в роли президента после ухода из жизни Николая Петровича Старостина. Никита Павлович ненавязчиво, с присущим ему тактом, сумел бы заставить впитать в себя спартаковские традиции и российских новичков клуба, и, что немаловажно в условиях массового появления в клубах России легионеров, иностранцев, прежде о существовании «Спартака» и не подозревавших и привычно считавших его очередным местом для зарабатывания денег.
«Спартак», думается, много потерял, вовремя не обратившись к Симоняну. Обратились к нему, когда Никите Павловичу исполнилось семьдесят семь лет. «Вы опоздали лет на десять, а то и больше», – ответил он на предложение стать президентом клуба.
…Читателю книги Никиты Павловича Симоняна можно только позавидовать. Ему предстоит узнать много интересного от человека, обладающего отменной памятью и захватывающе рассказывающего о времени, формировавшем Мастера, о своих друзьях, событиях крупных и локальных, матчах, турнирах, в которых он участвовал. И сквозь эту призму – о себе, армянском юноше, приехавшем из Сухуми в Москву, покорившем столицу и страну, вставшем в один ряд с легендами европейского футбола.
Юношам, обучающимся футбольному делу, есть с кого брать пример. Пример честного служения делу, исключительной порядочности, трудолюбия, любви к футболу и к людям футбола, бережного к ним отношения, разносторонности, увлечения театром и музыкой.
Как-то один знакомый Симоняна сказал ему, что он – Никита Павлович – человек старой формации. Симонян, интеллигент до мозга костей, ответил, что хочет в этой формации и остаться. В формации, в которой на первом месте обитают честность, порядочность, простота в общении со всеми, преданность, верность слову и дружбе, высочайшее профессиональное мастерство. В формации, ярким представителем которой и является Никита Павлович Симонян.
Никита Симонян
Футбол – только игра, был уверен мой отец, причем игра хулиганская. И никто не смог бы его разубедить, потому что в углу стояли мои разбитые – «Опять разбиты?!» – ботинки. Не хотел он понять, что за сила выдувала меня из дому и несла на сухумскую мостовую, камней которой не выдержали бы ни одни ботинки на свете.
Действительно, что за сила? Очень многие пытались разобраться в магии футбольного мяча. И многие книги о футболе, о жизни в футболе начинаются с поиска ответа на вопрос: почему миллионы людей так любят играть в футбол, сотни миллионов – смотреть, болеть?
В чем же таинственная магия футбола? В мужественной спортивной борьбе одиннадцати игроков, объединенных в одно целое? В неожиданных взлетах и спадах команд? В непредсказуемости матчей? В остроумии финтов и неотразимых голах?
«…Мы любим эту увлекательную спортивную игру, полную внутреннего драматизма и яркого зрелищного действия. Мы любим эту игру, требующую одновременно и стремительного мужества, и хитроумного расчета, изощренной личной техники и безоговорочного слияния с коллективом соратников, изобретательной неожиданной выдумки и строжайшей дисциплины, мгновенного порыва и длительной волевой выдержки, сильных мышц и тренированного характера», – писал Лев Кассиль, заразивший футбольным азартом не одно поколение мальчишек. И до войны, и после войны зачитывались они его «Вратарем республики», подражая Антону Кандидову, и сейчас зачитываются. Все по-разному признаются в любви к футболу. И какими лиричными бывают эти признания!
«Красота футбола вот в чем: в ясном голубом небе раннего лета, когда сочно и опьяняюще пахнет свежая зелень, и трава промыта недавним дождем, и скамейки еще не совсем просохли, и мы подстилаем газеты и садимся, и футболисты с белыми, еще не загорелыми ногами, в ярких футболках, первые минуты поскальзываются на сырой траве, но потом все налаживается, игра идет ни шатко ни валко, по-весеннему, кто-то забивает случайный гол, и зрители шумят и аплодируют, взлетает вверх голубь, кто-то свистит, и вратарь в кепке с большим козырьком лениво разбегается, бьет по мячу, и гулкий кожаный стук разносится далеко и четко…
«Снова весна», – говорит художник, глядя на обнаженную землю с рыжей и влажной прошлогодней листвой.
«И снова любовь», – говорит девушка, которой надо готовиться к экзамену по теории права.
«И снова футбол», – говорит человек, купивший зонтик в магазине, и радуется неизвестно чему».
Так пишет Юрий Трифонов.
А Ильф и Петров, не изменяя своей ироничной манере, утверждают в «Честном слове болельщика», что «каждый хвалит тот вид спорта, которым увлечен». И тут же рисуют картину всеобщего преображения, начинающегося сразу, как только на большом травяном поле стадиона «Динамо» раздается «хватающий за душу томный четырехзвучный судейский свисток», извещающий о начале большого футбольного матча.
Помните? Теннисист, забыв про свои «получемберленовские» манеры, про любимые белые штаны с «неувядаемой» складкой, цепляется за поручни трамвая, становится барсом. Оказывается, под его внешней оболочкой бьется честное футбольное сердце. Поспешают на стадион «ревнители городошной идеи», и «толстяки, манипулировавшие буферными тарелками», поднимают целые трамваи, чтобы поскорее попасть на трибуну… А трибунами овладевал «футбольный дух единства».
Кажется, все сказано о любви к футболу. И в то же время далеко не все. В чувствах у каждого все по-своему. И если б спросили меня… Впрочем, это не интервью, моя книга, и я сам могу задавать себе вопросы. С возрастом делаешь это все чаще и чаще. Что же такое для меня футбол? Могу ответить: прожив девяносто четыре года, многое бы отдал за то, чтоб «томный» судейский свисток звучал для меня не как для тренера, не как для нынешнего функционера, вице-президента Российского футбольного союза, а как для игрока.
Многое бы отдал за гудящие трибуны, за ободряющий крик: «Никита, давай!» За общее ликование всех товарищей по команде: «Победили, победили!» За славу. Не боюсь, не стесняюсь этого сказать: естественно стремление человека к успеху, к признанию. Ходить в середняках – это не мечта для спортсмена.
Сейчас на футбол смотрю уже не теми глазами, что в пору юности, когда начинал. Сейчас понимаю, насколько это высокое искусство и что овладеть им можно с бóльшим совершенством, чем владел когда-то. Нынешнюю бы мудрость да на прежние быстрые ноги!.. Но всему свой черед.
В свое время многие интересовалась, почему я до сих пор не написал книгу. Говорили, что уже тридцатилетние итожат свою жизнь в футболе печатными трудами. «Так разве вам не о чем вспомнить, не о чем рассказать?» А мне все казалось, что о футболе уже достаточно написано. Что нового скажу? Но потом начинал яснее понимать, что опыт каждого человека неповторим и у каждого свой взгляд на одни и те же события, а интерес к футбольным событиям всегда велик.
И книга была написана. Первый раз она вышла в свет в 1989 году тиражом 100 тысяч экземпляров. Потом она дважды (в 1998 и 2018 годах) переиздавалась. Текст во всех трех изданиях – один и тот же. Нынешнее же издание – исправленное (исправления, надо сказать, носили незначительный характер) и дополненное. Дополненное с учетом, прежде всего, многочисленных событий, имевших отношение к футбольной жизни вообще и ко мне в частности.
Эта книга о футболе. И не только о нем. О прожитом, о людях, которые играли и играют в моей судьбе заметную роль, оказали влияние на мое становление, развитие. Книга о тех поступках, о которых я ни тогда, ни после не жалел. И, напротив – о тех, что вспоминаю с неудовольствием и горечью. О везении и невезении. О трудностях и преодолении их. О выборе, который каждый человек вынужден делать постоянно, и о том, чем он руководствуется, выбирая. Жизнь нельзя прожить заново, но нельзя, наверное, и жалеть о прожитом. Пусть читатель делает свои выводы.