Никита Шарипов – Иной мир. Разведчик (страница 4)

– Лёха, кто-то кричал, помощи просил, человек тонет! – Макс попытался плыть самостоятельно, но не смог, надёжно заякорил его майор Просвердин.

– Я слышал, пытался найти, нырял, рюкзак даже снял и теперь потерял его, но без толку… – Лёха, позитивный в любой ситуации, впервые изменил себе, удивив Макса фразой полной сожаления: – Утоп он уже, смысла силы тратить не вижу. Не спасти Санька…

Но без проблем забыв о сказанном спустя секунду, майор весело выдал:

– Моё предложение, старлей, простое, к берегу нам надо грести, хоть и неизвестно где он находится, и есть ли вообще, но плыть всё равно надо. Я поплыву, ты за меня держишься, буду буксиром, ведь без меня тебе не выплыть, колун и то лучше тебя плавает.

– Вода пресная, мы точно не в море, – сказал Макс. Холод неумолимо одолевал его и сказывалась потеря крови. Страшная дрожь не поддавалась контролю.

Прошло несколько секунд и Леха воскликнул:

– Ну да, даже тупой негр бы понял, что вода пресная, потому что она не солёная! Макс, ты чего так дрожишь? Хреново тебе? Давай уже к берегу рванём! Переворачивайся на спину, дотяну, хоть даже пару километров придётся плыть, ведь меня этим не напугаешь, даже десять осилю, если судорога не одолеет! Я пловец же, в прошлой жизни рыбой был!

Лёха Просвердин был в панике, но старался делать вид, что ему на всё плевать. В школьное время он активно занимался плаваньем. В большой спорт попасть не мечтал, вода ему была нужна для души и с возрастом ничего не поменялось, он мог сутками из бассейна или озера не вылезать. В ситуации, в которой им «повезло» оказаться, Лёхины способности пригодились. Схватив Макса за рюкзак, майор поплыл в тёмную неизвестность так быстро, будто вместо ног у него были гребные винты.

Макс помогал, насколько это было возможно, но с каждой минутой всё больше понимал, что его силы на исходе и скоро может случиться новая потеря сознания, которая поставит точку на его жизни. Лёха, при всех его навыках, не сможет уберечь Макса от воды, которая неумолимо наполнит лёгкие. Началось новое сражение, баланс на грани, отключиться или выдержит…

– Дно, Максимка, дно, я его чувствую! – майор поплыл вдвое быстрее и через секунд десять победно воскликнул: – Всё, старлей, мы на суше! Это было не трудно, метров семьсот всего плыли, плёвое дело! Хрен вам, уроды, ваша шутка не удалась, мы живы! Мы выплыли, слышите? Мы выплыли!

Выбравшись на сухой песок, Макс с трудом избавился от надоедливого рюкзака и свернулся калачиком. Тело била столь мощная дрожь, которой позавидовал бы даже перфоратор.

Макс умирал, это было неизбежно, слишком много крови потерял и сильно замёрз в холодной воде. Тепло, только оно могло спасти его, но где его было взять? Одежда промокла, содержимое рюкзака тоже, и всё, что могло гореть, или разжигать огонь, можно было быть уверенным, участи встречи с водой не избежало.

Лёха Просвердин, что-то бормоча в темноте и видимо пытаясь исследовать берег, налетел на лежащего Макса, запнулся об него, и рухнул рядом. Ощупав руками, спросил:

– Ты чего тут разлёгся, старлей? Давай вставай, дурак ты редкостный, хоть и не негр. Замерзнешь, отвечаю замёрзнешь, если шевелиться не будешь. Движение жизнь! Дубак и холодная вода опасны, надо бегать, поднимайся быстро!

– Нет… не могу… – единственное, что выдал Макс, а затем снова начал стучать зубами. Думать он сейчас был абсолютно не способен.

– Вставай! – рявкнул Лёха и принялся чем-то чиркать. Злобно зарычав, он крикнул: – Сука, зажигалка намокла и походу кремень вылетел! Про сигареты и речи нет, трында им! Макс, может у тебя чего есть? Дай сигу, мочи нет, курнуть мне надо!

Макс попытался ответить, но не смог. Странное ощущение, холод отступал сменяясь подозрительным теплом, которое зарождалось в пальцах рук и ног. Похоже, что всё, конец был близок, организм перестал сопротивляться, начиналось обморожение.

– Ладно, старлей, ты полежи пока, у тебя всё равно ни спичек, ни сигарет, а если и есть что-то, то смысла не имеет, промокло основательно. Я, блин, дебил редкостный, вечно дешёвые зажигалки покупаю, а надо дорогие брать, они надёжнее. Так, а это у нас что, рюкзак что ли? Ага, он самый, сейчас загляну в его нутро, вдруг что ценное найду!

Звук расстёгиваемой молнии сменился шуршанием целлофанового пакета. А затем майор Просвердин радостно воскликнул:

– Люди, устроившие нам такой тупой розыгрыш, те ещё суки, но спасибо им сказать всё же стоит, рюкзак герметичный, содержимое осталось сухим. Что у нас тут интересного есть? Лапша быстрого приготовления? Нет, ну это жопа, хотя и сгодится в роли топлива, горит она не плохо. А тут что? Нож, сучара! Живём, старлей, не пропадём! О, ещё и зажигалка, при том не простая, и не одна! Вау-вау, да тут целый клад, нам дали пистолет! Макс, терпи, сейчас всё будет…

Макс терпеть не мог, предел наступил, он потерял сознание…

Глава 2

Робинзоны

Возвращение было долгим. Макс то выплывал из пучины забвения, на секунду оказываясь самим собой, то снова терялся в пустоте. Галлюцинации снов терроризировали, мешая всё невообразимое со всем невозможным, и тем самым создавай бред редкой масти. Кончилось всё неожиданно, он просто открыл глаза и понял, что очнулся. А ведь он уже и не надеялся на это.

Под телом было что-то мягкое и тёплое, сверху тоже был укрыт неизвестно чем, но самое главное, что ему было тепло и даже немного жарко. Жар шел откуда-то снизу, будто он на печи лежал. Неужели всё то, что случилось, было всего лишь бредом больного сознания? Не было, получается, никаких злых парней, портала, и купания в холодной воде с последующим замерзанием? Приблазнилось, во сне случилось, почти как в реальности выглядело, но ею не являлось. Заболел он, в больнице находится, лечат его, бояться нечего…

– Чего шуршишь как лобковая вошь в гениталиях путаны? – спросил знакомый голос. – Тебя как, мне откопать или сам отроешься? Не сильно закопал, вылезешь без проблем, даже инвалид сможет.

Макс пошевелился и почувствовал боль, которая охватила всё тело. Тупая, невыносимая, но при этом приятная. Болит значит заживает, значит есть чему болеть.

Попытка сесть стоила многих усилий. Сумев принять желаемое положение не с первого раза, Максу стало понятно, что одеялом и подстилкой служили сухие листья неизвестного дерева. Редкая для природы ромбовидная форма листа и почти не встречающаяся мягкость, будто тканью был накрыт. Такие листья на Земле не существовали, а если бы они там были, то наверняка бы использовались людьми, ведь ими можно было смело набивать подушки и одеяла используя вместо пуха, потому что с прочностью у них было всё в порядке, будто резиновые тянулись. И листья ли это были вообще?

Осмотревшись, Макс понял, что сейчас день, а вокруг стоял лес сильно напоминающий тропический. Воздух был наполнен влагой, она была везде, но, тем не менее, влажными листья, на которых лежал и которыми был засыпан, не стали. Странно, очень странно, они словно отторгали воду, будто и вправду были резиновые.

– Думаю, что у тебя много вопросов, старлей, – Лёха сидел на бревне, держа в руке палочку, на которую была насажена неизвестная зверушка, похожая на здоровенного хомяка. И да, зверушка была тщательно прожарена и готова к употреблению.

Протянув еду очнувшемуся спутнику, майор сказал:

– Я хоть и не тупой, как все негры, да и негром не являюсь, но сейчас не могу не согласиться, что туплю похуже всех чёрных вместе взятых. Мы с тобой, дружище, сами того не желая оказались в полной… даже слова такого подобрать не могу… Но впервые я вынужден сказать, что «жопа» определение для этого точно не подходящее. Это не Земля, мать её, это полная хрень, она даже круче жопы, она самая крутая в рейтинге глобальных задниц!

Макс, превозмогая боль, качнул головой, тем самым отказавшись от предложенной еды, которая не внушала доверия. С большим трудом он смог сказать:

– Лёха, я ничего не понимаю, вообще не понимаю… Где мы оказались и каким способом? Сколько я спал? Почему… Как… Да что вообще происходит?

– О, Макс, ты задал правильные вопросы, которые я тоже задавал, но, в отличии от тебя самому себе. Не ответив себе, не могу ответить и тебе. Врубаешься?

– Майор, ты можешь отказаться от своей идиотской манеры общения хотя бы сейчас? – Макс начал наконец-то приходить в себя. – Ответь хотя бы на очевидное для тебя: сколько я спал? И пожалуйста прекрати вспоминать негров. То, что твоя жена ушла к одному из них не делает их поголовно плохими. Есть дерьмо среди них, но и среди нас белых его навалом. И среди всех остальных расцветок его тоже с избытком. Увы и увы!

– Хе-хе, старлеюшка, захотел многого, откажусь я, ага! Хрена лысого ты дождёшься! – Лёха демонстративно откусил от тушки жаренной зверюшки солидный шмат и начал жевать его. Немного поработав челюстями, он сказал с полностью набитым ртом: – Я, Ефименко, напуган до самых яиц, и потому нервничаю. Моя манера общения – это моя защита. Не негр ведь я, чтобы в джунглях как дома себя чувствовать. Это они, обезьяны, тут жить могут, а я человек цивилизованный, комфорта хочу! Ненавижу негров, с того самого дня ненавижу, и буду ненавидеть их до конца жизни!

– Ты меня достал! – сам от себя не ожидая, Макс вскочил довольно резво и навис над Лёхой. Сжав разбитый ещё при ДТП кулак и тем самым породив новые кровавые трещины, он прорычал: – Либо ты отвечаешь на мои вопросы, Просвердин, либо я за себя не ручаюсь!