Никита Шарипов – Иной мир. Часть 1 (страница 25)

– Долго… – пробормотал я. – И что, тогда сюда уже отправляли, или ты того, случайно в портал забрёл?

– Так я тебе и рассказал секретные сведения, – сердито сказал дед. – Тайн не раскрываю.

– Не хочешь, не раскрывай, – согласился я. – Да и не тайна это уже. Может, там, дома, и тайна. Но я здесь. Кому это тут будет интересно?

– В этом ты прав, – кивнул дед и снял шляпу. Положив её на стоящий рядом сундук, добавил: – Пожалуй, расскажу тебе. Всё-таки свой ты, хоть и чужой немного. Разные мы с тобой, молодой. Из разных эпох, веков и государств.

– Есть такое, старый. Из эпох мы разных, согласен. Но вот из государства и века одного. Я в СССР родился, пусть и в конце его существования. И век тогда двадцатый был.

– Зовут меня Юрий Николаевич Егоров. Родился я седьмого февраля тысяча девятьсот двадцатого года. Знаешь, чем известна эта дата?

Я, медленно офигевая, покачал головой. Сто один год! И почему считал себя стареющим в свои тридцать четыре? Молодой я ещё! Сопляк для деда этого.

– В день, когда я родился, был расстрелян Александр Васильевич Колчак, – рассказал дед Юра. – Знаешь, кем он был?

– Адмирал, – ответил я, вспомнив историю. – А также Верховный правитель России. Гражданская война тогда была. Плохое время было.

– Ты начал нравиться мне, молодой, – кивая, сказал старик. – История родины важна, и её нужно знать. Порадуй деда, назови дату окончания Первой мировой войны.

– Одиннадцатое ноября восемнадцатого года, – не задумываясь ответил я.

Старик Юрий протянул мне морщинистую ладонь.

– У меня просто память хорошая, – сказал я и пожал её.

– Ты и сам не плох, – усмехнулся дед и спросил: – Как зовут-то тебя?

– Никита.

– Давай, Никита, вставай и иди к холодильнику. Ты гость, но придётся немного поработать. Чай будем пить.

На стол были выставлены варенье, молоко, мёд, сметана, сыр, творог, хлеб, копчёная колбаса, консервированное мясо птицы и маринованные грибы, напоминающие опята. Всё домашнее. Старик Юрий заварил свежего чаю, и началось чаепитие.

– Давай, Никита, рассказывай свою историю. Как жил жизнь, как сюда попал, и каковы впечатления. Потом я свою историю расскажу. Она долгая.

Я рассказывал быстро, но в подробностях. Юрий слушал и не перебивал. Начался мой рассказ с того, как я осознал себя ребёнком в детском доме. Потом рассказывал про взросление и учёбу. Про службу в армии и войну, на которой довелось побывать. Про недолгую жизнь на гражданке после увольнения из армии. Про обман и большой долг. Про Светлое Будущее и Тёмное Будущее, про путешествие в другой мир и недолгое пребывание в нём.

– Хорошая история, – сказал дед, когда я закончил. – Правильно жил ты или нет, не скажу. Ты здесь, и другого не дано. Всё вышло так, как ты хотел. Единственное, что скажу: не таким я будущее своей страны представлял. Жаль, что ценности подменили… Теперь слушай мою историю, Никита. Но для начала я кое-что тебе покажу.

Старик встал из-за стола и подошёл к одному из сундуков. Открыв его, вытащил плоский предмет, завёрнутый в ткань. Под тканью оказалась небольшая коробка красного цвета. В таких коробках раньше продавали монпансье, но эта будет покрупнее. Положив коробку передо мной, старик сказал:

– Открывай и смотри.

Я открыл крышку. Внутри обнаружились пистолет ТТ, два удостоверения, перевёрнутые надписями ко дну коробки, и значок. Именно по значку я всё понял. По всей длине значка имеется меч, серп и молот в центре, а также надпись: СМЕРШ.

– Вы из… – растерялся я.

– Смотри дальше, – потребовал старик.

Я осторожно достал удостоверения. На первом сверху посередине имеется звезда с серпом и молотом внутри. Далее идёт надпись: НКВД СССР, отдел контрразведки СМЕРШ. Внутри удостоверение почему-то плохо сохранилось. Фото сильно выцвело, а надписи стали размазанными и почти нечитаемыми.

– Не уберёг… – с тоской сказал дед Юра.

Я взял в руки второе удостоверение. Звезда с серпом и молотом теперь слева у корешка, а в центре написано: Министерство государственной безопасности СССР. Фотография и записи вполне различимы. В молодости капитан Юрий Егоров имел угловатые черты лица и цепкий взгляд. Суровым был чекист. Удостоверение действительно до конца пятьдесят третьего года, если верить печати.

– Вы, скорее всего, последний из тех, кто служил в этих структурах, – тихо сказал я. – Не думал, что доведётся встретить такого, как вы.

– А чем я отличаюсь от других людей? – удивился дед. – Тем, что чекист? Работа такая была, Никита. Работа и заставила сюда попасть.

– Рассказывайте! – потребовал я.

– Тогда тяжёлые времена были, – заговорил дед Юра. – Война пришла, когда мне двадцать один год был. До сорок третьего года был оперативником в НКВД и войны не видел, а затем на обучение в Москву был отправлен. Спустя полгода обучения на фронт попал. Война закончилась, и через год СМЕРШ прекратил существовать. И НКВД вмести с ним. МГБ был создан. Может, ещё чаю, Никита?

Я кивнул. Дед принялся наполнять из самовара кружки и продолжил:

– Война кончилась, а её эхо продолжало греметь. Возмездие нужно было вершить. Много фашистов разбежалось по миру и сумело спрятаться. Я был одним из тех, кто занимался их поиском и последующей ликвидацией. В сорок девятом стало известно о технологии, которую сумели разработать немецкие учёные и которую заполучили американцы. Тогда этот мир заселяли не так активно, как в последние тридцать лет. У евреев эта технология тоже появилась. И у нас. Я был в составе группы из девяти человек, отправленных вершить правосудие в новый мир. Только спустя сорок лет был найден последний фашист. Найден и убит. Из этого пистолета.

Дед взял в руку ТТ, посмотрел на него и положил обратно в коробку. Помолчав, добавил:

– Обратного пути, увы, нет. Пришлось жить в новом мире. История моя длинная, но короче твоей оказалась. Не люблю много говорить.

Мы молча попили чай и так же молча вышли на улицу. Старый контрразведчик раскурил трубку и сел на лавку. Я сел рядом.

– Хватит о прошлом, Никита. Думаю, что тебе пора идти. Если не собираешься уезжать в скором времени, то забегай. Поговорим за кружечкой чая или за стопочкой чего-нибудь более крепкого.

– Обязательно! – воскликнул я и пожал старику руку. Поднявшись, слегка поклонился и попрощался: – Всего вам хорошего, Юрий Николаевич.

– Иди давай, – буркнул старик.

Вернувшись к зданию администрации, я застал у выхода Джервиса Уилкинса в компании нового помощника. Китайский хаммер ждёт на дороге.

– О, Ник! – воскликнул Уилкинс и, схватив меня за руку, начал энергично трясти. – Как вам первый день в нашем городке? Успели всё изучить? Понравилось? Как номер? Хорошо спалось?

– Всё хорошо, – ответил я и высвободил ладонь.

– Не надумал что-нибудь продать? – радостно спросил Уилкинс.

– Не надумал, – грубовато ответил я и зашёл в здание администрации.

Губастая блондинка улыбнулась мне и, слава богу, промолчала. Я дошёл до номера, открыл дверь и замер. Кейли!

Моя рыжая спутница лежит на полу возле кровати в неестественной для человека позе. Так лежат мёртвые люди. Из приоткрытого рта идёт белая пена. Подскочив к девушке, начал слушать пульс. Он обнаружился, как и еле заметное дыхание. Глаза стеклянные, невидящие. Кейли умирает!

На раздумья мне потребовалось секунды три. Пулей выскочив из номера, прыжками преодолел лестницу и подлетел к губастой. Моя скорость и внешний вид сильно напугали губастую даму, и она решила свалить. Схватив её и силой усадив обратно на стул, я быстро спросил:

– Вирусы, болезни, укусы или что-либо другое. Есть то, что вызывает паралич?

Блондинка захлопала ресницами. Осознав ошибку, я повторил то же самое на английском языке.

– Да-да, – энергично закивала женщина. – Вирусы, болезни, укусы. Паралич. Нужен врач.

– Где врач? – крикнул я, опасаясь, что на счету может быть каждая секунда.

– Уилкинс, – ответила блондинка и указала на дверь.

Я телом открыл дверь и вылетел на улицу. Уилкинс и его напарник собираются сесть в машину.

– Стоять! – скомандовал я и оказался рядом с Уилкинсом. – Что вызывает паралич тела, пену изо рта и стеклянный взгляд?

– Паралич Кейна, – тут же ответил он, показав на лице умственную деятельность. – Давно вы прибыли? Сколько дней?

– Я трое суток, Кейли не знаю точно, сколько. Минимум на пару суток раньше меня. Есть шансы?

Уилкинс посмотрел на помощника и рявкнул:

– Быстро за Бруннерманом!

Помощник прыгнул в машину, запустил её и умчался, подняв пыль. Я потащил Уилкинса в номер. Посмотрев на Кейли, он покачал головой и сказал:

– Паралич Кейна. Обычное явление. Половина прибывших в этот мир не выдерживают одной из местных бактерий. Шансы есть, Ник. Бруннерман вылечит её, но это стоит денег.

– Сколько? – тут же спросил я.

– Тысяча кредитов, Ник, – спокойно ответил Уилкинс. – И ещё с тобой непонятно. Инкубационный период до десяти дней длится. Плюсом ко всему нужны прививки от других, не менее опасных зараз. Дорого это вам обойдётся, Ник.

Я заскрипел зубами. Подняв Кейли, положил на кровать и по возможности придал парализованному телу более-менее естественную позу. Укрыл одеялом. Почему никто не предупредил про заразы, а я не подумал об этом? Теперь разгребай проблемы.

– Ник, я могу помочь тебе, но для этого нужен залог, – сказал Уилкинс. – В общем, тебе всё обойдётся в пять тысяч кредитов. В залог пойдёт твоя машина.