Никита Семин – Сын помещика 9 (страница 42)

Когда мы приехали в дом, папа обрадовал родных скорым визитом Антона. Да и вообще — развил бурную деятельность. Даже Тихона моего припахал — тот должен был съездить до Уваровых, да сообщить, что глава нашего рода вернулся и готов к встрече.

Я же сел за разбор писем господина Кряжина, очень надеясь, что в них нет чего-то чрезвычайно важного, на что мне требовалось немедленно ответить. К счастью, таких писем не было. Дмитрий Борисович просто информировал меня о ходе своей поездки. Первое письмо он отправил из Москвы. В нем он отписал, что связался с местным стряпчим и подписал предварительный контракт с ним о регистрации моего патента, когда его примут в Европе.

Следующее письмо было уже из Петербурга. Кряжин сообщал, что взял билет на пароход до Франции. Также прилагал и выписку о стоимости того билета и просил выслать ему денег на дальнейшую поездку. Для того подробно описывал, как я могу это сделать. Нужно было открыть счет в нашем банке и сделать перевод во французский банк уже на имя Дмитрия Борисовича. Благодаря телеграфу деньги условно «достигли» бы Франции раньше, чем туда добрался Кряжин.

Последнее письмо было уже из Парижа. Дмитрий Борисович писал, что был удивлен, когда по приходу в банк не нашли открытого на его имя счета. К счастью, тут же писал он, в поездке он познакомился с изготовителем водопроводной техники из Швеции. И этот господин согласился одолжить стряпчему некую сумму, как аванс, за право выкупа генеральной лицензии на мои «унитазы», когда Кряжин их зарегистрирует в патентном бюро. Собственно две тысячи рублей отчислений как раз мне пришли от этого господина. Больше писем не было, но и эти письма были весьма большими по объему, так как Дмитрий Борисович любил, что называется, «растечься мыслью по древу».

— Мда… повезло Дмитрию Борисовичу с тем шведом, иначе бы без денег сидел, — протянул я. Подумал и добавил, — да и мне тоже. Ох, надеюсь, этот Игорь все же выполнит доставку моего письма более расторопно, чем с письмами стряпчего вышло. Надо бы Кряжину телеграмму выслать, чтобы ждал парня.

Проблема была в том, что я не знал адреса, где окажется Дмитрий Борисович. Но тут он сам мне подсказку дал, как с ним связаться. Да через банк! Все же открыть счет на его имя, выслать рублей пятьдесят, а к ним и послание прикрепить.

— Так и сделаю, — кивнул я собственным мыслям.

А через час в поместье все же добрался Антон. Весьма довольный и даже не в одиночестве.

Глава 20

28 октября 1859 года

Признаться, я очень удивился, когда увидел за спиной Антона сидящую на коне Алену. Девушка была красная от смущения и крепко держалась за талию моего кузена, чтобы не свалиться с Ворона.

«Неужели решила любовницей офицера стать?» подумал я с недовольством.

Ведь разговаривал с ней на эту тему. Или она подумала, что раз в салоне ей искать полюбовника запретили, то надо сейчас подсуетиться?

Тут Антон лихо спрыгнул с коня, взял за талию Алену и спустил девушку вниз под ее испуганный взвизг — настолько он быстро и неожиданно для нее это сделал.

— Роман, есть разговор! — позвал меня кузен.

Да уж, поговорить нам точно есть о чем. Я хмуро поглядел на девушку. Та в ответ испуганно замотала головой, стоя за спиной Антона. И такая ее реакция меня озадачила. По моему взгляду она все прекрасно поняла, но при этом всей мимикой выражает, что она здесь не при чем. Ладно, разберемся.

— Кузен, — с жаром начал Антон, когда мы зашли в дом и подошли к окну, отдалившись от остальных, — отдай мне эту девицу. Или продай. Она так спину мнет, у меня всю усталость как рукой сняло! Ты не представляешь, как бывает, ее ломит к концу дня на корабле. И это я еще гардемарином перестал быть! Но все равно — качка, постоянно нужно бегать по палубе, порой и паруса помогать матросам собирать, если шторм налетит, и вообще — такая красавица и постель может согреть одиноким вечером, — игриво и с ухмылкой закончил он.

— А она сама что говорит? — спросил я, не спеша давать ответ.

— Ты хочешь мнение крепостной узнать? — изумился Антон. — Да какая ей разница? Радоваться должна, что новые земли увидит, да на настоящем корабле побывает.

Даже не предполагал, что у парня настолько пренебрежительное отношение к крепостным. Почему-то считал, что лишь помещики к крестьянам, как к вещам относятся — и то не все.

— Ну, наиграешься ты с ней, а если у нее морская болезнь обнаружится? Она же тогда и дня не выдержит. И какой тебе от нее прок будет, если она зеленая над тобой стоять будет, да в любой момент может на тебя свою «душу» излить? Причем в прямом смысле?

Вот этот аргумент заставил Антона задуматься, но не отказаться от своей идеи.

— Если обнаружится, назад верну. Другую можно будет попробовать — не одна же она у тебя спины мять учится. Но не проверишь, не узнаешь — так? И в чем проблема-то? — нахмурился кузен, — девку жалко? Так у тебя их вон — целый дом собрал!

Антон искренне не понимал моих сомнений. И как ему, человеку нынешних нравов, объяснить, что я к людям как к вещам не отношусь? Пусть и пугаю иногда, для острастки, девушек, что продать их могу, но сам-то понимаю, что очень вряд ли на такой шаг пойду. И тем более против их воли. Лишь если реально сильно провинятся передо мной всерьез, о чем-то таком задумаюсь. Но Алена несмотря на все свои причуды мне вреда не принесла. И жалко ее вот так отдавать, особенно если она сама не хочет. Надо бы кстати с ней поговорить об этом — может и не против будет? И ссылаться на то, что крестьяне наши в первую очередь отцу принадлежат, я не хочу. Хоть и правда это, но тогда я, получится, на папу ответственность за дальнейшую судьбу Алены перекладываю. А он-то как раз лишь пожать плечами может и согласиться с просьбой Антона. У него отношение к крепостным такое же и моральных терзаний от продажи или дарения людей испытывать не будет.

— Подумать надо, — вздохнул я, так как Антон ждал моего ответа.

— Не понимаю я тебя, кузен, — помотал головой Антон. — Если жалко отдавать, так я и купить могу. Неужто жалко тебе с ней расставаться? Ну хорошо, давай другую. Я их хоть и не испытывал, но тоже ладные, да учатся они у тебя одному и тому же.

— Для меня крепостные не скот, а люди, — все же поделился я своими моральными терзаниями с Антоном. — А как человека можно продавать, как корову или курицу какую?

— Ты из вольнодумцев, что ли? — изумленно поднял брови кузен. — Смотри, как бы тебя, как Александру, от рода не отлучили.

— Александру не за вольнодумство выгнали, тебе ли не знать? — возразил я Антону. — А за неравный брак. И вот ты меня вольнодумцем кличешь, а скажи — наш государь тоже вольнодумец?

Антон чуть не задохнулся от такого сравнения.

— Да как ты можешь такое говорить-то⁈ Хорошо, что никто посторонний того не слышит…

— Да и пускай услышат, — перебил я кузена. — Ты вот о чем подумай — государь наш, Александр Николаевич, хочет крестьян всех из крепости освободить. Читай — к свободным людям приравнять, а значит, скотом их не считает. Разве не так? И где здесь вольнодумство? И ответь мне после этого, почему я должен к этим девушкам относиться как к вещам, идя тем самым против воли Императора?

Антон захлопнул рот, окинув меня долгим хмурым взглядом. Не понравилось ему, что я сказал. И даже не понятно, что именно — или потому что императора к теме нашего спора приплел, а в армии и на флоте в первую очередь прививают почтение к трону и любую крамолу вычищают под корень, или потому что показал, что девицу отдавать не хочу.

— Если она сама согласна, то я тебе ее отдам, — решил я немного сгладить неловкость. — Мне с тебя денег не нужно, все же родная кровь. Не надо меня обижать, считая за скупердяя какого.

— Хорошо, — хмуро кивнул Антон, но лицо его чуть-чуть смягчилось. — И извини, что подумал о тебе плохо. Пожалуй, ты прав — раз Его Величество хочет крепостных к вольным приравнять, то и нам супротив этого идти не след.

Уф, даже не думал, что этот аргумент мне поможет. Случайно в голову пришло. Не хотелось бы с Антоном ссориться лишь из-за разницы в нашем менталитете. И что интересно — опять из-за девушки у меня проблемы могли возникнуть! Буквально на ровном месте.

Не откладывая, я тут же пошел во двор, где все еще стояла Алена и растерянно озиралась, не зная, куда себя деть. Антон двинулся следом. Мне бы лучше наедине с ней поговорить, но не прогонять же кузена? Однако первое, что мне стоит узнать — как кузен подал ситуацию для нее.

Аленка была в панике. Еще утром все шло своим чередом, а сейчас ее жизнь могла сделать крутой поворот. И девушка даже не понимала, как к этому относиться.

Когда молодой офицер только зашел к ним на занятие, и девушка узнала, что это родственник господина, ей захотелось проявить себя. Показать свои умения, чтобы Роман Сергеевич одобрительно покивал, и Пелагея точно не смогла бы ее опорочить в глазах господина. Мало ли что она болтает, если результат иной? Потому она и вызвалась помять молодому лейтенанту спину. А позже это еще и вылилось в дополнительное занятие от мастера Бахтияра, чему Алена еще сильнее обрадовалась. Ну как же, ведь если ей все же удастся завести любовника в городе, то он наверняка захочет проверить ее навыки «в деле». А как объяснял им мастер — тело женщины и мужчины сильно различается и порой нажатие на одну и ту же точку может привести к совершенно противоположному результату. Вот Алена и старалась — не за страх, но за совесть. И видно перестаралась.