Никита Семин – Сын помещика 7 (страница 10)
Глаза офицера загорелись.
— Я с удовольствием помогу вам и согласен стать вашими «глазами».
— Прекрасно! Скажите, я могу надеяться, что вы завтра свободны? Хотя бы вечером? Мне не хотелось бы откладывать.
— Приму вас с удовольствием у себя дома. Думаю, Пантелею тоже будет интересно послушать и «увидеть», как все тогда было, — посмотрел он на сына.
Тот тут же энергично кивнул.
Договорившись о времени и получив его адрес, я попрощался с Картавскими. Моя задумка была проста — завести собственные связи в военной среде. А что может их расположить ко мне, как не то, что касается их напрямую? Сам я не из их среды, только являюсь будущим зятем одного офицера. Зато, учитывая мои способности, я могу нарисовать для них картину боевого сражения. За раз я это точно не сделаю, так тем даже лучше. Во время работы смогу общаться с Яковом Димитровичем, что позволит создать впечатление уже обо мне самом. А сама картина станет моей визитной карточкой у других офицеров. Меня будут судить уже не как какого-то портретиста и зятя моряка, а художника, пишущего баталии. Интересующегося военным делом и историей своей страны. Тут и мое владение яхтой в мою пользу пойдет. В общем, я обоснованно считал, что мой шаг станет той ступенькой, что позволит зацепиться за общество военных моряков и пусть не стать среди них своим, но и чужаком для них не быть.
В съемную комнату я возвращался в самом хорошем расположении духа. День закончился в разы лучше, чем начался!
***
— Щ-щенок, — в который раз цедил Борис Романович, с брезгливостью смотря на бумагу.
Час назад ему принесли вызов в полицейский участок явиться завтра для дачи показаний по делу о совершении организации налета на представителя дворянского сословия. Мужчина сильно жалел, что не мог как следует прижать полицмейстера. Напрямую не надавишь — всех полицмейстеров утверждает губернатор лично, который сидит аж в Саратове. Доступа к уху Его превосходительства мужчина не имел. Записаться на прием можно, но тут нужны именно личные связи, а не бюрократический аппарат. Грешки за Терентием Павловичем имелись, но не такие, чтобы позволили его безнаказанно шантажировать. Приходилось уговаривать, давить на то, что в некоторые дома Шаповалову могут закрыть дверь, да просто усложнить ему службу. Но перегибать в этом деле нельзя. А то ведь полицмейстер может и свою власть применить, или чего хуже — напрямую губернатору отписать.
И вот он — результат такого бессилия. Молодой Винокуров на свободе, да еще посмел на него заявление написать! И главное — его приняли. Терентий Павлович мог бы встать на сторону Михайлова, если ситуация спорная, а за его оппонентом нет силы. Именно к такой ситуации и пытался подвести полицмейстера мужчина. Вот только дочь вместе с ее мужем наотрез отказались чуть исказить свою версию событий! Так еще и Николай вместо того, чтобы написать «правильное» заключение о смерти своего слуги, выдал такое, что теперь засудить щенка не получится, не имея серьезных связей в суде. Да и смысл в этом всем теряется. Тот уже однозначно высказался — откупных от Винокуровых ждать не приходится. Борис Романович еще надеялся, что пока Роман будет под арестом, договориться с его отцом. Тот-то не был извещен о позиции своего отпрыска, да и какому отцу понравится, что его наследник будет гнить в тюрьме? Но сейчас и этот шанс пропал. Можно не сомневаться, уж с этой стороны парень тоже прикрылся, раз как-то сумел надавить на Перовых. Придется делать то, что Михайлову было особенно унизительно — идти договариваться не на своих условиях. Иначе ведь он сам может под арест попасть.
Борис Романович вспомнил, как его люди собирали сведения о парне и в числе прочего принесли новость о том, что враг Винокуровых в итоге попал под арест, а затем был вынужден идти на сделку и выплатить огромную сумму, чтобы остаться на свободе.
— Ну уж шиш ему, а не деньги, — прошипел мужчина. — Пусть будет доволен тем, что я просто стану закрывать глаза на его существование.
***
Утро порадовало мягкой постелью и отсутствием городового за дверью. Всего одну ночь взаперти провел, а уже начинаю ценить такие вот «мелочи жизни».
Позавтракав, первым делом я отправился к Фарруху. Картина готова и тянуть с ее передачей я не видел смысла.
Мужчина мне обрадовался. А как увидел картину, так и вовсе расцвел.
— Не ожидал, что так быстро управитесь, Роман Сергеевич, — сказал он, с удовольствием смотря на холст.
— Вы ведь тоже не тянули, когда узнали о моем заточении, — сделал я ответный реверанс. — И кстати, я завязал с «сомнительными» портретами. Но для ваших друзей готов сделать исключение. На тех же условиях.
— Рад это слышать. Я передам им.
Надолго впрочем задерживаться в гостях у перса я не стал. Следующим по плану я навестил Антона Антоновича. Архитектор при моем появлении чуть ли не бил копытом.
— А я уж заждался вас, Роман Сергеевич, — чуть ли не тяня меня за руку, проводил меня мужчина в свою комнату-кабинет. — Вы говорили, что вам срочно, а сами задержались.
— На то были причины, — ответил я уклончиво.
— Вот, — развернул передо мной чертеж Невеселов. — Ваш гостевой дом. Все, как вы и просили — четыре комнаты, клозет, в подполе место для отопительной печи, а на чердаке — бак с водой. Вот тут я еще и две комнаты для слуг позволил себе вставить, а то вы верно запамятовали о том.
Тут он прав. Как-то я не подумал, что гости со своими слугами могут прибыть.
— Благодарю, и правда запамятовал.
Выплатив остаток за первый чертеж, мы перешли к обсуждению второго. Тут еще работы архитектору предстояло много. Все же целый комплекс зданий не просто спроектировать, но и увязать их в единую систему. Самое сложное в этом было — продумать канализацию. Хамам требует гораздо больше воды, чем обычная баня. Да и бассейн я тоже планировал устроить в нем с подогревом. Плюс — мой разговор с Али не прошел даром, и попутно я внес корректировки в изначальный проект с учетом того, что узнал от купца про хамамы. Так массажные столы теперь будут не в отдельных домах расположены, а станут пристройкой к основному сооружению. Хамам превращался в центровое здание, вокруг которого будет все выстроено. Про кабинеты для стрижки я тоже не забыл, решив, что будет неплохо такие тоже добавить в проект. В итоге Антону Антоновичу придется переделывать все наброски, что он уже успел начать. Ну да ничего, я пообещал добавить сто рублей за такие кардинальные изменения, что добавило мужчине энтузиазма.
Основные планы на сегодня выполнены, можно и Настю навестить. Да поговорить обстоятельно о ее ревности.
— Правь к дому Скородубовых, — скомандовал я Митрофану.
Тот отложил недоделанную дудочку и с хэканьем ударил вожжами по крупу кобылы. В голове я прокручивал, какие вопросы и как стоит задать. Наедине это сделать вряд ли получится, хоть и хотелось бы. Да и с Анной откровенно поговорить стоит. С каким посылом она мне намекнула на поведение сестры? Ради чего? Знать ее мотивы тоже желательно. Это такая своеобразная забота о сестре, чтобы сейчас я до свадьбы с ее поведением разобрался, и потом проблем не было, или нечто иное?
Но все вопросы к близняшкам мне пришлось временно отложить, так как у подъезда их дома меня уже поджидали. При моем появлении неизвестный мне мужичок подскочил и протянул конверт.
— Господин, приказано вам передать лично в руки и дождаться вашего ответа.
И только прочитав послание, я понял, что до Бориса Романовича дошли известия о моем заявлении, и он приглашал меня к себе на разговор. Ну что же, я ждал своей судьбы целую ночь, подождет и господин Михайлов пару часов.
— Скажи, к трем пополудни я подъеду.
Ну а сейчас меня ждет невеста и непростой разговор.
Глава 5
13 сентября 1859 года
— Здравствуй, — открыла мне дверь Анна.
— И вам доброго здравия, Анна Петровна, — ухмыльнулся я с улыбкой.
— Порешали все неотложные вопросы, Роман Сергеевич? — приняла она мой шутливый тон.
— Еще не все, но большую часть. А где Анастасия?
— Сидит в комнате, — вздохнула девушка.
— И не желает меня видеть? — вскинул я бровь.
— Все еще осмысливает ваше поведение, — хмыкнула девушка.
Я посмотрел на нее с немым вопросом в глазах.
— То она считала, что вы ей не верны, то на ее глазах отчитали чужую жену… Она в смятении, — развела руками Анна.
— Я тоже, — кивнул я хмуро и прошел к спальне сестер.
На мой стук никто мне не открыл. Пришлось самому толкать дверь. Настя сидела на кровати, отвернувшись к окну. Учитывая, что вид там открывался на проезжую улицу, не заметить стоящий там мой тарантас девушка не могла. Решила свой гонор показать? Или что? Но и уходить без разговора я не собирался. Прошел к стулу, что был приставлен к столу, и сел на него. Анна зашла за мной, но осталась у порога. Этакая надзирательница, чтобы мы с ее сестрой ничего худого не совершили.
— Здравствуй, — произнес я.
В ответ — молчание. Даже не повернулась. Я хмыкнул и повернулся к Анне.
— Знаешь, по какому признаку мужчины выбирают себе спутниц жизни? — спросил я девушку.
— И по какому? — с любопытством спросила Аня.
— Поддержка. Вера в своего избранника. Опора ему. Помнишь, как вы с отцом усомнились в моих словах, а твоя сестра — нет? — Аня кивнула, а Настя чуть повела головой, чтобы лучше расслышать мои слова. — Это стало для меня тем знаком, что я могу связать с ней свою жизнь. До того ведь мне уже пытались навязать невест. Те же Уваровы. Но одна — капризная и ставящая свои интересы и желания выше, чем интересы мужа или семьи. Вторая — тихоня, что никак себя проявить не могла. Поэтому я приложил все усилия, чтобы отказаться от помолвки с ними. А ведь это было бы гораздо выгоднее для нашего рода. Уваровы — наши соседи. С которыми у нас отличные отношения, да и дело общее есть. Но я увидел, как Анастасия верит в мою невиновность и защищает меня. Даже не боясь идти против своей семьи, хотя на вид — тихоня и робкая. Это меня подкупило. Я не посмотрел, что выгоды для рода в нашем браке особо-то и нет. Для меня важнее было — что я получу свою даму сердца, которая не отвернется в трудную минуту. А такие часто бывают. Ту, что способна встать со мной плечом к плечу, даже если весь мир будет против. Неужели я ошибался?