Никита Семин – Сын помещика 5 (страница 7)

Когда принесли стулья и на них уселись князь со стряпчим, то Серафим Евлампиевич перешел к делу. Сам я стоял, так как отдал свой стул девушке, а большее количество в тесный кабинет и не поместилось бы.

— Итак, господа, перейдем к существу вопроса, — деловито начал стряпчий, доставая бумаги.

А Василий Емельянович успел подготовиться. Все документы у Серафима Евлампиевича уже были заполнены, и нам оставалось лишь поставить под ними свою подпись, да вписать срок выплаты компенсации от князя. Сумма тоже уже стояла, так что ее изменить не получится — либо переделывать весь документ.

Скрипя зубами, Белов подписал расписку об обязательстве выплаты моей семье восьми тысяч рублей. Я тут же вписал срок — в течение одного месяца. Это чтобы он сильно не затягивал и на другое не отвлекался. Дальше была дарственная на крепостного Тихона и передача его уже в мое личное владение. Когда все было подписано, Василий Емельянович протянул мне и Пелагее два документа.

— Прошу, заполните их.

В этих бумагах я признавал, что произошла ошибка, и просил изъять мои показания из дела о насилии. Пелагея же писала, что к князю Белову больше претензий не имеет. Точка. За нее бумагу пришлось заполнять мне — Пелагея еще не настолько обучилась грамоте, чтобы сделать это самостоятельно. Но подпись ставила она уже сама. Рука у нее сильно подрагивала, и она каждый миг кидала опасливые взгляды на Григория Александровича. Тот лишь удовлетворенно на это взирал. Для него такая ее реакция была самой естественной и единственно возможной.

— Мы закончили, господа? — уточнил стряпчий и, получив наши кивки, довольно улыбнулся. — Тогда прошу меня простить — дела.

Мы тоже задерживаться не стали и покинули кабинет, в котором остался Василий Емельянович с князем. Фух, надеюсь, Белов не скоро решится на новую пакость.

— Иди домой, — сказал я Пелагее. — И помни — если князь не успокоится, смело говори мне.

— Хорошо, — с грустью в голосе кивнула она.

— Выше нос, — постарался я ее подбодрить. — Все закончилось. А ведь если бы мы не подписали этого соглашения, то тебе пришлось бы перед судом все подробности описывать. И как с тебя одежду срывали и связывали тоже.

Девушка вздрогнула. Это ведь позор — о таком публично рассказывать. И теперь она уже смогла посмотреть на ситуацию по-другому. Прощалась Пелагея уже не столь печальной.

Когда я вернулся в усадьбу, первым делом пошел к маме. Отдал ей бумаги и спросил — поедет ли она со мной, или нет. Все же первоначальная причина ее поездки перестала быть актуальной.

— Останусь, — сказала она. — Лучше тебя здесь подожду. У меня уже не тот возраст, чтобы кататься просто так. А ты, раз уж на помолвку решился, предложи Скородубовым с собой поехать. Заодно и с Анастасией в пути пообщаешься.

Мысль была дельной, и я тут же отправил через слугу записку с предложением о совместной поездке до Царицына. А сам отправился все же в порт — узнать, как там дела с бортиками движутся. А то Савва Глебович молчит еще.

Корабельный мастер встретил меня в доке, где шел текущий ремонт очередной баржи. Я успел до встречи с ним посмотреть на свою яхту — та стояла без всяких изменений, поэтому его следующие слова не стали для меня неожиданностью:

— Не нашел я мастера в нашем городе, который взялся бы за столь сложную работу, — развел он огорченно руками. — Уже отписал через знакомых в Царицын, но сколько ответа ждать — не знаю.

Я лишь досадливо цокнул языком. Он заметил это и тут же быстро заговорил:

— Но есть иной вариант. Если вам просто нужно ограждение, то почему бы обычные леера не использовать? Поставим деревянные балясины и натянем леера меж ними?

Термины были мне незнакомы, поэтому я попросил у мастера пояснений. Балясинами, оказалось, называют обычные стойки — деревянные или металлические, как у заборов. И между ними можно протянуть канат или стальной трос — в один или пару рядов. Это в разы проще чем-то, что я хотел видеть на своей яхте. Но мне главное сейчас не ее внешний вид, он меня в целом устраивает, а такие леера его не испортят, а безопасность. Поэтому я согласился.

— Только работы проведем уже после моего возращения, — добавил я. — Мне в Царицын нужно.

— Тогда я все подготовлю к вашему приезду, — пожал мне руку в знак заключения договоренности Савва Глебович.

Ну, теперь только ответа Скородубовых дождаться, и можно в путь!

Глава 4

12 — 13 августа 1859 года

Когда я вернулся из порта в усадьбу, ответа Скородубовых даже ждать не пришлось. Они уже были в доме тети и лишь ждали меня. Я мельком посмотрел на сестер. Сейчас только по одной мимике легко можно было догадаться — кто из них кто. У одной на лице вежливая улыбка застыла, а другая прямо светится.

— Роман Сергеевич, — кивнул мне Петр Егорович, — надеюсь, мы не слишком поспешили? Получив ваше предложение о совместной поездке, я решил его принять, и вот — мы здесь.

— Нет, я рад, что вы не стали тянуть, — приветливо кивнул я в ответ. — Итак задержаться пришлось из-за… всех событий. Яхта готова и мы можем отправиться в путь хоть сейчас.

Впрочем, задержаться немного пришлось. Тетя не отпустила нас, пока мы не поели, а мама поделилась, к каким договоренностям по будущей помолвке они пришли со Скородубовым. Ну и как я себя теперь должен вести. Если кратко — то кроме Анастасии ни с кем из дам я теперь не имею права выходить в свет. Исключение — родственники. Общаться мы сможем хоть каждый день, это наоборот покажет серьезность моих намерений. Но оставаться наедине все также нельзя. Во всяком случае — при посещении гостей или мероприятий. Правила приличия требуют, что даже после помолвки мы обязаны вести себя скромно. Никаких поцелуев в присутствии посторонних, как позволила себе Настя. Касания — лишь подержаться за ручку. И еще момент — встречаться-то мы можем хоть каждый день, но преимущественно я должен для этого навещать Скородубовых, а не наоборот. Иных мелочей тоже хватало, и я в какой-то момент прямо спросил у мамы — а в чем получается разница тогда между помолвкой и обычных тесным общением, если столько ограничений?

— Если без помолвки ты зачастишь к девушке в гости, то это может бросить тень на ее честь, — поясняла она. — Могут посчитать ее распутной, а тебя — волокитой. Частые посещения мероприятий с одной и той же пассией, но без официальной помолвки, даст свету понять, что у одной из сторон серьезные намерения, тогда как другая, обычно это касается мужчин, почему-то не спешит официально это озвучить. Это уже может бросить тень на твое имя. Как видишь — на одно и то же действие смотрят совершенно по-разному, с учетом статуса людей и их отношений.

Стало чуть понятнее, но если честно, я рассчитывал на другое. Желание близости никуда не делось, а после того поцелуя даже возросло. И хоть я понимал, что до горизонтальной плоскости с Анастасией у нас до свадьбы вряд ли дойдет, но уж целоваться хотя бы мы сможем. А тут оказалось, что и это табу. Лишь если мы куда-нибудь в укромный уголок зайдем, где нас никто не увидит. Жалко. Зато стало понятнее, с чего многие помещики грешат связями с крестьянками. Наверняка по молодости так удовлетворяли свою похоть, а когда женились, привычка осталась. Саму дату помолвки назначили через три дня. Все из-за службы Петра Егоровича.

Как бы то ни было, мы все же собрались и отправились в порт. С отчаливанием мне вызвался помогать Скородубов. Было видно, что офицер откровенно соскучился по морю и кораблям. Вроде и пробыл на суше всего ничего, но он видимо из тех, кого называют фанатиками своего дела. Поэтому даже когда отчалили, мужчина остался сидеть на стульчике рулевого, а я с девушками ушел в каюту.

Настя тут же села рядом со мной. С ее лица почти не сходила улыбка, заставляя Анну смотреть на нас с кислым лицом. Хоть та и старалась выглядеть безмятежно, но получалось у нее откровенно плохо.

— Больше никаких поцелуев до свадьбы, — немного сварливо сказала она, смотря на Настю в упор. — Уж я прослежу за этим.

Это чуть притушило радость Анастасии, но не убрало ее окончательно.

— Завидовать — грех, — наставительно сказала девушка сестре. — Лучше мужа себе найди. Роман, а у тебя есть друг, с кем Аню можно познакомить? — тут же переключилась она на меня. — Дружили бы семьями.

Да уж. Быстро девушка стала считать меня женихом и почти мужем. А на вид такая тихая была.

— Есть знакомый, который был моим секундантом. Вы его видели в театре.

— Нет уж, — замотала головой Анна. — Не в обиду будет сказано, но он не в моем вкусе. Вот если бы он был похож на тебя, Рома, — очевидно желая подразнить сестру, протянула Анна. Еще и губки облизала, смотря на меня почти в упор.

Я тут же почувствовал, как в мою ладонь впились пальцы Насти, а сама девушка даже придвинулась поближе, всем видом показывая: мое, никому не отдам. Аня лишь рассмеялась от такой реакции. Этого и добивалась. Зато хоть немного атмосфера в каюте перестала быть столь напряженной, что в самом начале. Дальше уже я постарался перевести тему, спросив девушек, как им сам спектакль тогда — понравился? И это удалось. Сестры были очень довольны представлением, и начали делиться своими впечатлениями. Дальше наше плавание проходило спокойно и без попыток сестер перебрасываться колкостями.