Никита Семин – Сын помещика 5 (страница 3)

Расстояние между нами определили в сорок шагов. Когда мы зарядили оружие, Вячеслав задал нам ритуальный вопрос:

— Желают ли стороны примирения?

Не получив положительного ответа, он дал нам отмашку и мы разошлись.

— Господа, — сильным поставленным голосом начал Губин. — Вы готовы? Господин Винокуров?

— Готов.

— Господин Вронский?

— Всегда готов, — усмехнулся тот.

— Тогда — к бою!

Глава 2

11 августа 1859 года

— Тогда — к бою! — прозвучала команда от Василия Емельяновича.

Медлить я не стал. Ситуация была нервной и чем ближе подходил момент стрельбы, тем сильнее меня потряхивало. Я понимал, что если промедлю, то руки вообще от нервов могут начать ходуном ходить, и тогда точно промажу.

— Бах! — разорвал тишину звук выстрела.

— Тц! — скривился от боли Вронский, схватившись за правую руку.

Я попал ему в плечо. Примерно туда и целился, и очень удивлен, что не промазал. Пуля прошла по касательной, порвав его одежду и оставив кровавую борозду. Рана не опасная, но стрелять правой рукой он уже не сможет. Но в его взгляде промелькнула решимость, и он переложил пистолет в левую руку.

— Дуэль окончена! — внезапно подошел Губин, придерживая руку Михаила.

— Вы нарушаете правила! — к моему удивлению вскинулся Вронский. — У меня есть минута на ответный выстрел!

— По условиям ваша дуэль длится до первой крови, — возразил капитан. — Будьте добры придерживаться этого.

Тут по взмаху Василия Емельяновича подошел врач, который прибыл вместе с Губиным и все это время держался на расстоянии. Губин что-то шепнул Вронскому на ухо, заставив того скривиться еще сильнее, но после слов капитана противиться Михаил больше не стал.

— Победитель — Роман Винокуров, — подвел итог, взявший на себя роль судьи, Губин.

Слава, который до этого стоял в стороне и напряжено следил за ходом поединка, тут же подскочил ко мне.

— Поздравляю! — с радостью в голосе сказал он. — Скажи, а где ты так метко стрелять научился? Я же видел, что ты не хотел его убивать. И выстрелил так быстро, почти не целясь!

— Боюсь тебя разочаровать, но нигде. Мне просто повезло, — пожал я плечами.

— Значит, бог на твоей стороне, — не унывал от моего ответа парень. — Слушай, я начал тоже обливаниями заниматься. Но ты ведь еще и упражнения какие-то делаешь? Мы с тобой не виделись все-то пару недель, а тебя уже не узнать — словно чуть больше стал. Не поделишься секретом?

Ну так-то он прав. Мои ежедневные тренировки дают результат. Я уже не тот задохлик, каким был пару месяцев назад. Не качок, но оголяться не стыдно — и пресс появился, и мускулатура. Да и подрасти успел и в плечах слегка раздаться. По отдельности все — мелочь, а все вместе уже дает такой эффект, что кто-нибудь из прошлых знакомых Романа меня могут и не узнать.

— Не вижу причин что-то скрывать, — улыбнулся я ему. — Приезжай в гости, на практике все покажу. Только пока не могу сказать, когда я домой вернусь. Дел в ближайшее время много. Но думаю, через недельку освобожусь.

— Обязательно воспользуюсь твоим предложением, — пожал он мне руку.

Я уже хотел уходить, когда меня задержал Василий Емельянович, попросив о разговоре. Что он от меня хотел, я не до конца понимал, а потому заранее готовился к не самому приятному разговору. И оказался прав.

— Скажите, Роман Сергеевич, а вы знаете, что по закону за дуэль положена каторга? — начал он, с интересом наблюдая за моей реакцией.

Надо признаться, этого я совершенно не знал. Увидев мое вытянувшееся лицо, капитан-исправник продолжил.

— Вижу, вы или забыли о таком «незначительном» моменте, или же просто проигнорировали. А ведь вы теперь преступник, — бросил он словно невзначай.

— Но ведь и вы меня не остановили, — тут же заметил я. — Будь все столь серьезно, вы обязаны были тут же, как узнали, задержать меня и уж точно не участвовать лично во всем этом. Вы тогда — соучастник.

— Наш государь-император, как и его предки, крайне негативно относится к дуэлям, — продолжил Губин, проигнорировав мое замечание. — Ведь из-за них империя теряет лучший цвет своей нации. Однако… все мы понимаем, что бывают ситуации, когда по-другому отстоять свою честь просто невозможно. Как бы государь не старался, искоренить дуэли невозможно. Поэтому на них закрывают глаза, если дело не приняло скверный оборот.

— Что вы имеете в виду?

— Смерть или серьезное увечье одного из дуэлянтов — вот повод открыть уголовное дело, — ответил Василий Емельянович. И тут же показал, что мой комментарий он все же услышал. — Я сам дворянин, и если бы арестовал вас с Вронским — настроил против себя весь свет нашего города. Несмотря на то, что по закону был бы прав, руки бы мне потом не подали. И как известно — не можешь предотвратить — возглавь. Вы говорите, что я соучастник. Формально — вы правы. Но не сомневайтесь, если бы ваша дуэль закончилась плачевно, я бы не постеснялся арестовать всех участников. Что же касается меня — то я бы нашел доказательства того, что всячески противился вашей дуэли. И потом на суде меня или оправдали бы, или самое тяжелое — просто сняли с должности.

— Вот как? — хмыкнул я. — И какие же аргументы вы бы привели?

— Для начала — как секундант я настаивал на вашем примирении. То смогут засвидетельствовать все. Когда вы оба отказались, я настаивал на выборе сабель. Михаил Карлович — мастер фехтования в отличие от вас. Дуэль шла до первой крови. Нет никаких сомнений, что если бы вы согласились на предложенный вариант, то отделались бы всего лишь неопасной царапиной. Да, проиграли бы, но остались живы и без серьезных увечий. То, что нужно императору и при этом не идет в разрез с моралью нашего общества. И третий аргумент — в предложенной мной паре пистолей была сниженная навеска пороха. Сила выстрела с учетом расстояния была бы такова, что при попадании в любую часть тела, кроме головы, не принесла бы серьезных травм. Свидетельство об этом у меня есть — навеску делал опытный оружейник. Как видите — я всеми силами старался выполнить пусть не букву, но дух императорского запрета на дуэли. Суд бы это учел, ведь там тоже заседают благородные люди, которые все прекрасно понимают.

— Вы же не просто так мне сейчас все это говорите? — помрачнев, спросил я. — К чему вы ведете?

Василий Емельянович удовлетворенно кивнул.

— Рад, что вы все понимаете, Роман Сергеевич. Мое предложение простое — я закрываю глаза на вашу дуэль. Молодость, обостренное чувство справедливости. Все всё понимают. А вы взамен — отзываете свои показания против князя Белова. И свою бывшую служанку тоже уговорите забрать заявление. Если же вы отказываетесь — то я завожу дело о нарушении закона по свершенной дуэли. Я же не просто так вам расписывал, почему для меня оно не опасно. Зато уж поверьте мне, если я заведу дело, то постараюсь выставить вас в самом негативном свете. Что вы не просто защищали свою честь, а собирались намеренно убить Михаила Вронского.

— Кто же поверит в такую чушь? — усмехнулся я.

Но по спине у меня все равно пробежал холодок.

— Чушь? — вскинул бровь Губин. — Отнюдь. Смотрите сами — все слышали, что Михаил Карлович первым потребовал от вас извинений и посчитал себя оскорбленным. Однако на дуэль вас не вызывал. Вы же перевернули ситуацию и сделали это. Второй момент — ваш отказ от боя на саблях, при котором порез получить проще, чем колотую смертельную рану. Третий — условия дуэли, по которым вы делаете выстрел первым, а не стреляете одновременно. Четвертый — ваше попадание в руку противника. Это ведь можно трактовать и как вашу попытку целиться в голову, просто неудачную. Славы меткого стрелка у вас нет. Дистанция вполне себе приличная, чтобы пуля отклонилась. Да и божий промысел никто не отменял. Не повезло вам, вот и не удалось убить соперника.

— Вы упускаете главную деталь — зачем мне убивать господина Вронского? — заметил я, а в мыслях прокручивал слова капитана.

Черт, если их подать под таким углом, то вполне возможно «натянуть сову на глобус» и выставить меня неудачным киллером.

— Ревность, — пожал тем временем плечами Василий Емельянович. — Обычная мужская ревность. Господин Вронский — мужчина для дам довольно привлекательный. Старше вас, опять же, что дамами ценится выше, чем столь юный возраст, как ваш. А вы с двумя красавицами стояли, из-за которых и началось все. Мотив даже искать не нужно — все на поверхности. Так что подумайте, Роман Сергеевич — хотите вы на каторгу или сумеете пересилить свой негатив к князю. Время у вас — до вечера.

Губин ушел, оставив меня в тяжких раздумьях. Все облегчение от удачно прошедшей дуэли улетучилось разом. Взамен появилось чувство раздражения, злости на Белова и самого капитана, и страха перед ставшим таким туманным будущим.

Василий Емельянович был доволен. Как он и думал, Григорий Александрович не смог долго протянуть в арестной комнате и пошел на сделку. Всего полдня хватило, чтобы князь сломался и из строптивца стал полностью покладистым. В итоге на руках Губина уже вчера до похода в театр была бумага о владении одной деревней со всеми землями, что находились в ведении крестьян этой деревни. Правда земель самому Губину князь не отписал даже клочка. Но мужчина не расстраивался. Будет брать с полученных крепостных не барщину, а оброк — делов-то. К тому же его статус даже с таким мизерным владением резко повышался с безземельного дворянина до помещика. И случайно ли, или нарочно, но Белов отписал Губину ту деревню, что граничила с землями Винокуровых. Капитан склонялся к тому, что Белов сделал это специально. Поставить между собой и недоброжелательно настроенным родом «буфер» в виде Губина, к тому же обязанным лично князю — хорошая идея. Ведь Василий Емельянович не уточнял, какую именно деревню он хочет во владение.