Никита Семин – Сын помещика – 3 (страница 11)

– Нет, – пришлось мне признать очевидное.

– Так чего же ты из-за одного поступка все, сделанное мной для тебя перечеркнуть решил? Взрослей, Роман. Не забывай никогда, что семья, род – это главное в этой жизни. Допустим, ты бы ушел – и что дальше? Ты подумал, как на это общество бы отреагировало? Чем жить собирался? С картин своих? Так после твоего ухода далеко не все приличные люди решились бы тебя к себе позвать. Это ведь и на них бы тень бросить могло. А даже если позовут, то до конца своих дней простым художником будешь? Это твой потолок?

– Как видишь, я и печь могу. Да и разные идеи в моей голове возникают, которые даже ты признаешь хорошими.

– «Даже», – скривился отец. – Я принимаю их, потому что верю – ты вреда роду не принесешь. Другой бы тысячу раз подумал, прежде чем твои идеи в жизнь пустить. Да и кому ты кроме нас нужен со своими идеями? Там и другие со светлыми головами найдутся. И вот что я тебе скажу – тебе без рода за спиной и карьеру сделать будет сложнее, если однажды надумаешь в чиновники пойти.

– Как-то простые люди без рода пробиваются, – с сарказмом ответил я, уязвленный словами отца.

– Потому что у них за плечами – пустота. Чистый лист. А на тебя будут смотреть с учетом твоего ухода из семьи. Интересоваться – а с чего это молодой парень из дома сбежал? И у меня спрашивать. Так что полной независимости ты не получишь, как бы ни хотел. Я ведь могу и в твою пользу словечко замолвить, и наоборот. Понимаешь ли ты это?

Отец бил по всем фронтам. Как только отошел от первого шока после моего заявления, осмыслил всю ситуацию, так и начал давить тем, что более всего на меня и могло подействовать – аргументами и фактами. Успел он уже меня узнать за последний месяц, хоть я и не тот Роман, которого он видел прежде.

– И чего ты хочешь? – задал я вопрос.

Ведь не просто так он этот разговор завел.

– Чтобы ты оставил то событие с девкой в прошлом. Прекращай на меня волком смотреть, я тебе не враг какой. И помни, что подставляя меня – ты делаешь хуже и себе тоже. Согласен прекратить эту бессмысленную вражду?

Я тяжело вздохнул. Простить отца, как он предлагал, было сложно. Но если отбросить эмоции, то он во всем прав. И если снова ничего подобного не совершит, то можно «закрыть глаза» и жить дальше. Повезло еще, что он до конца тогда дело не довел. Иначе мне было бы в разы сложнее принять его аргументы.

– Хорошо, – спустя минуту томительного молчания, принял я его предложение.

– Мир? – с облегчением протянул он мне руку.

– Мир, – пожал я его ладонь в ответ.

Разговор вышел морально тяжелым, потому особо после него ничего делать не хотелось, и я пошел в свою комнату. Но и долго валяться на кровати – это не по мне. Сразу мысли в голову лезут, чем себя занять. Снова идти к маме и просить, чтобы все же научила игре на гитаре? Так она уже сказала, чтобы я лучше у отца просил. Опять переведет тему на танцы, а я уже наплясался за сегодня.

Мои размышления прервал шум в прихожей. Заинтересовавшись, что там происходит, я выглянул из комнаты.

– О, Роман, – увидела меня мама. – Ты вовремя. Тут Ефросинья приехала, кухарка Уваровых. Сергей Александрович с Леонидом Валерьевичем вчера договорились, что Марфа покажет ей, как торт печь. Но было бы очень хорошо, если бы ты все проконтролировал. Ты не против?

Я посмотрел на стоящую на пороге бабу, которая только сняла плащ, не зная теперь, куда его деть. Не на рога же оленя вешать, где господское платье висит?

– Хорошо, я посмотрю за ними.

Делать все равно нечего, а тут хоть какое-то занятие. Впрочем, долго я на кухне все равно не задержался. Опросил Марфу по рецепту – правильно ли она его запомнила, посмотрел, как кухарки замешивают тесто, и, убедившись, что никаких ошибок нет, покинул их.

На улице ливень перешел в простую морось, и я все же решился покинуть поместье. Вспомнилось, что на лесопилке уже по идее должна быть готова новая партия смолы. Вот и проверю. Если я прав, то можно будет на месте посмотреть, что там за масса из нее получается в итоге, да что-нибудь слепить. И уже потом делать выводы – сколько времени уходит на лепку, на последующее высыхание, да нужны ли какие-то инструменты для создания игрушек. Даже дождь не стал мне помехой – скука куда хуже.

Отправился я не на коне, а приказал Митрофану седлать пролетку. И пока ждал его и переодевался по погоде, обратил внимание на одиноко стоящий унитаз в углу своей комнаты.

– Раз уж с отцом помирились, надо и его озадачить, – хмыкнул я весело, отправившись в его кабинет.

– Не занят? – спросил я, когда зашел к нему.

– Занят, – оторвался он от каких-то бумаг. – Но если что серьезное, то слушаю тебя.

– Хотел предупредить, что я пролетку беру – до лесопилки съездить.

– Зачем это? Тем более в дождь?

– Да все по игрушкам из опилок. Идея моя – мне ее и доводить до ума.

Отец одобрительно покивал на такой подход.

– И еще один момент, – продолжил я. – Георгий Викторович унитаз-то ведь сделал.

– Помню эту бандуру, – хмыкнул папа. – И что?

– Так помещение под него бы выделить. Или пристройку какую сделать. Надоело в горшок ходить. Пускай у нас будет собственный клозет, как в квартирах!

– Ты же наш дом знаешь, куда его тут воткнуть-то? – удивился папа. – В комнату ни к кому не поставишь. Они и так у вас не шибко большие. Да и неудобно это. Ни для кого. В зал? Чтобы гости нюхали? Про свой кабинет я и не упоминаю – оглянись, где ему тут место найти? Под твою задумку надо сразу место выделять, еще когда только чертеж дома рисуют.

– И все же, есть одно место, куда можно его пристроить, – не согласился я вот так сразу давать заднюю.

– И где же? – удивился отец.

– Пристройку сделать – между кухней и столовой.

– Чтобы нюхать все эти, прости господи, ароматы? – сморщился он. – Ты в своем уме?

– Ты дослушай, пожалуйста. Сам унитаз так устроен, что никакие ароматы из него не идут. В пристройке, прямо под ним, сделать специальную яму. Да окошечко для проветривания под потолком. Ну и тепло там будет – печь же рядом. И дверь в ту пристройку прорубить из столовой.

– Уродство выйдет, – покачал он головой.

– Если постараться, то нормально выглядеть будет. Зато представь – не придется тебе больше в собственной комнате теми самыми «ароматами» дышать. Ни своими… ни чужими, – намекнул я на то, что они с мамой вместе в комнате живут.

Вот это уже заставило его всерьез задуматься над моим предложением.

– Материал у нас для строительства есть. Если чего для крыши не хватит – докупить можно, там немного надо. Сам унитаз – вот он. Я еще бочку под крышу поставил бы, из которой трубу в унитаз протянул. Чтобы в бачке всегда вода была. А наполнять ту бочку можно было бы раз в неделю, к примеру. Благодаря печке рядом, вода там даже зимой не должна замерзать.

– Трубы ты где возьмешь? – уже почти сдавшись, стал искать узкие моменты в моем предложении папа.

– Можно самим сделать. Ткань смолой пропитать хорошенько, да потом свернуть в трубку и сшить. Стыки снова пропитать. Вон, рыбаки же в лодках течи той смолой затирают, значит – помогает она. Пусть даже на один год такой трубы хватит, для нас она копейки будет стоить, и как угодно ее можно провести.

– Ладно, – сдался он. – Позову плотника, да посмотрю, что он скажет.

Для меня это уже была победа. Уверен, все там можно нормально сделать. Было бы желание. Вполне довольный прошедшим разговором, я пошел во двор. А в коридоре меня Пелагея перехватила.

– Барин, я поговорить с вами хотела.

Вот же ж. То от скуки не знал чем заняться, то вдруг стал всем нужен. Но отмахиваться не дело, поэтому уточнил – насколько это срочно.

– До вечера ждет?

– Да, барин, – кивнула девушка.

Ну и то хорошо. Не хотелось свой план менять на ходу.

– Правь к лесопилке, – скомандовал я Митрофану, мысленно предвкушая интересную работу с новым для меня материалом. Главное – чтобы смолу все же успели они вытопить!

***

Пелагея посмотрела в спину уходящему господину и тихонечко вздохнула. Вчера она прекрасно провела время, на несколько часов окунувшись в свою прошлую жизнь. Вот только прошедшие дни в поместье не прошли даром. Да, ей было интересно посплетничать с бывшими подругами, приехавшими на праздник. Ловить на себе восхищённые взгляды деревенских парней и завистливые – от местных девиц. Но как только она начинала разговор с кем-нибудь из юношей, то перед глазами сразу вставал ее господин. Уверенный в себе, с грамотной речью, не стоящий на месте, а постоянно куда-то спешащий, что-то придумывающий. Крестьянские парни казались блеклой тенью на его фоне. И Пелагея поняла – выйти за кого-то из них замуж, это обречь себя на постоянные сожаления о несбыточном. Она ведь тогда всегда будет видеть недостатки мужа, невольно сравнивать его с господином и разочаровываться. Это будет ад, а не семейная жизнь. Единственный вариант – тот, что предложил Роман Сергеевич. Выйти замуж за какого-нибудь мещанина. Достаточно образованного и с хорошим чином. А значит, ей придется в ближайшее время очень сильно поработать над собой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.