Никита Семин – Сын помещика 2 (страница 11)

– Знаю я Митрофана, сын все же мой, – глухо обронил Еремей. – Потому и уверен – дурного про барина и его семью он ничего не скажет. И этого мне достаточно, чтобы быть покойным за него. Зато про деревенских сможет теперь без опаски болтать. Дворового слугу забивать до того, что тот встать не может день, никто не решится.

***

Митрофан с интересом осматривал «свои» новые владения. Конюшня у барина была на зависть всей деревне. Тут и стойла по уму сделаны, и сбруя не чета крестьянской, да и сами лошади – холеные, зерном да морковкой выкормленные. Но было видно, что в последние дни за ними никто не следил. Так – только корм давали, и все. Грива не вычесана, да и в конюшне яблок конских хватает. Но это дело поправимое.

– А чего лошадей только две? – спросил Митрофан у проходящего мимо Корнея. – Аким хвастался, что за тремя ухаживает.

– Молодой барин по делам уехал, – ответил лениво мужик. – К вечеру должен вернуться.

Тут от поместья к веревкам с развешенным бельем быстро пробежала молодая девка в чудном наряде. Митрофан таких никогда и не видывал. Телеса чуть ли не вываливаются. Мужику сразу стало понятно, кто это такая – молодая служанка их барина, из-за которой Аким и получил плетей.

– Смотрю, Пелагейка так грудью своей колыхала, что Акимушка наш чуть ли не в обморочек упал, а потом и шею повредил – не чаял глаз отвести! – усмехнулся Митрофан.

– Тебе тоже шею свернут, будешь на нее так пристально смотреть, – мрачно предрек Корней, и мужик тут же отвернулся.

«Но хороша девка! Ой, не будь я женат, точно ей под подол бы залез», мысленно поцокал языком Митрофан, представляя, как он шепчет на ушко девке всякие благоглупости, на которые бабы так падки, а та млеет и пошире ноги расставляет. А можно еще и на дудочке ей сыграть, бабы это тоже очень любят. А уж Митрофан умеет такой напев высвистеть, что у тех разум улетает, и они на многое согласные становятся.

– Токмо мечты все это, – тихонечко под нос себе вздохнул мужик. – Неча тогда и душу травить.

***

До деревень, что лежат от нас к владениям князя Белова ничего интересного не происходило. Я в основном был занят тем, как приноровиться к езде, да посматривал по сторонам. Крестьяне уже собирали подсохшее сено в стога, бабы загребали граблями, а мужики вилами укладывали кипы сена в три, а то и четыре метра высотой.

Заезжая в деревню, обычно я заставал ее полупустой. Только ребятня бегала, да старики по подворьям за хозяйством присматривали. Мне показывали подворье, где живет староста, после чего я передавал тому наказ отца – отправить нам одного крестьянина с лошадью. Попутно спрашивал, как у них дела с коноплей – сколько посадили, есть ли дополнительные семена на посадку, собираются ли высаживать еще один урожай. Почти всегда получал один и тот же ответ – семян мало, второго урожая высаживать не хотят, так как летом сухо для нее шибко в наших краях. Еще записывал, сколько вообще у них чего растет и уже созрело. С лошади и не слазил, переживая, что без посторонней помощи могу обратно не забраться, а перед крестьянами позориться не хотелось.

Познакомился и с матерью Пелагеи. Женщина собирала сено недалеко от дороги, а как меня заметила, так на обратном пути и подкараулила.

– Барин, не серчайте, я токмо узнать хочу – как там моя кровиночка? – подбежала к стремени лошади дородная женщина.

Грудь раза в два больше, чем у девки, никакой сарафан такую прикрыть не способен. При этом на лице еще остались следы былой красоты, да и талия просматривается. Если бы не крестьянская доля, была бы писаной красавицей даже в свои года. И внешне Пелагея в нее пошла, потому сразу понял, что это мать ее.

– Не переживай, все с твоей дочкой хорошо, – постарался я ее успокоить. – Ни разу ни в чем еще не провинилась.

– Спасибо, барин, – всхлипнула баба и перекрестила меня вслед.

Когда поехал в обратную сторону, чтобы оставшиеся деревни посетить, то заехал домой. Пообедать пора было, да и пятая точка уже ныла довольно ощутимо. К тому же стало ляжки натирать, несмотря на штаны и удобное седло.

– Как приеду, лед мне сразу подай, – сказал я Пелагее, когда поел и снова вскочил на коня.

– Сделаю, барин, – поклонилась она.

В этот раз уже в сарафане была, потому ее поклон выглядел вполне себе благопристойно.

Вот только спокойный объезд закончился, когда я доехал до самой дальней от нас деревни на границе с землями графа Свечина. Стоило мне заехать в деревню, как сразу я услышал гомон, раздающийся с одного из подворий. Да и людей там оказалось больше всего. Меня не сразу и заметили, а как обратили внимание, то тут же несколько баб кинулись ко мне со словами:

– Барин, помогите! Рассудите мужиков наших!

Глава 6

27 – 28 июня 1859 года

– Барин, помогите! – воскликнула бабенция с покрытой платком головой и закатанной в локтях рубахой.

В руках у нее была скалка, а на ладонях виднелись следы муки.

– Рассудите мужиков наших! – в унисон ей крикнула вторая баба.

Эта была без платка, но с заплетенными в две косы волосами. Еще довольно молодая, но уже видно, что не девица. Несмотря на то, что волосы у нее были заплетены, но все равно создавалось ощущение растрепанности, словно с нее платок сорвали и пытались за эти самые косы оттаскать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.