Никита Семин – Сын помещика 12 (страница 3)

На входе меня встретил пожилой лакей с весьма интересным вопросом:

— Здравствуйте. Вы записаться в школу пришли? Или по иному вопросу?

— У меня приглашение на репетицию и последующее выступление на приеме.

— Тогда прошу за мной, — кивнул спокойно лакей, которого так и хотелось назвать «дворецким». Уж больно у него был характерный вид и повадки. Одет в строгий костюм, спина прямая, глаза смотрят с внутренним достоинством — никакого желания угодить высокородному, лишь холодная вежливость.

— А что за школа? — не удержался я от вопроса, пока мы шли по коридорам.

— Сергей Григорьевич пятнадцать лет назад выделил в доме комнаты под размещение открытой им школы рисования, искусств и ремесел, — спокойно ответил лакей. — Но самой школе уже больше тридцати лет.

— Школа рисования? — неподдельно заинтересовался я. — Было бы интересно взглянуть. Я ведь и сам художник. Рисую портреты и написал одно батальное полотно. Его даже в военном сборнике опубликовали недавно.

— Я передам Сергею Григорьевичу ваше пожелание, — ответил слуга.

Что примечательно — графа он называл подчеркнуто по имени-отчеству, а не «господин» или «барин», или «его сиятельство». Не удивлюсь, что этот лакей знает Строганова с пеленок и вместе с ним рос — возраст у них примерно одинаковый должен быть, если судить по внешнему виду лакея.

Для репетиции нам выделили комнату на втором этаже. Одна из гостевых, не особо большая, но наша труппа вполне вместилась. Почти все уже были на месте, только Григорий Лукьянович задерживался. Самого графа я пока не увидел. И это не из-за его высокомерия — просто его не было в доме.

Пока ждали Тишкова, решили прогнать обе песни, что готовим к исполнению, без него. Что тут сказать? Звучание без контрабаса меняется и довольно сильно. Это и остальные члены группы прочувствовали.

— Извиняюсь, не очень хорошо чувствую себя с утра, — сказал Тишков, когда появился в комнате для репетиций.

Лицо у него было слегка красным, а сам он был более угрюмым, чем раньше. Неужто заболел? Перегаром от него вроде не пахнет. С этим вопросом меня опередил Ульян Игоревич.

— Григорий Лукьянович, да вы никак не здоровы? Вам бы полежать тогда.

— И подвести вас? — вскинул бровь Тишков. — Благодарю, но я уж сам решу — хватит моих сил для выступления или нет.

Я молча подошел и протянул руку, чтобы потрогать его лоб — замерить таким образом у него температуру. Мужчина отшатнулся от меня рефлекторно, но все же я успел его коснуться.

— У вас жар, — вздохнул я. — Да, выступить вы сможете, но без лечения болезнь может усугубиться.

— И что вы предлагаете? — сварливо спросил он. — Отказаться от выступления?!

Как бы я не относился к Тишкову, но зла ему не желал. Он честно выполнял свои обязательства, не подставлял ни меня, ни труппу, а заносчивость можно и простить — мне с ним детей не крестить в конце концов.

— До начала выступления еще три часа, — задумчиво протянул я. — Можно попробовать один трюк, который на время снимет у вас жар. Только потребуется помощь его сиятельства.

— Что ты задумал? — хмуро спросил Григорий Лукьянович, но я его уже не слушал.

Слуга Строганова находился неподалеку. Не давешний дворецкий, а другой — рангом пониже, из простых половых. Его-то я и отправил найти мне или самого графа или человека, который может распоряжаться в особняке. Через пять минут пришел тот самый «дворецкий».

— Мне нужна вода, побольше, простыня и чистое сменное белье для этого господина, — указал я на Тишкова. — А также плед. Лучше — два.

Также я попросил чая с медом и малиновым вареньем.

— Сейчас вам все принесут, — коротко ответил лакей.

— Что ты задумал? У нас договор о моей помощи в выступлениях, и больше ни о чем, — фыркнул Тишков, когда слуга удалился.

— Вы нужны нам здоровым, — спокойно ответил я. — Согласитесь, будет прискорбно, если в самый ответственный момент вы лишитесь сознания из-за своего состояния.

Григорий Лукьянович поджал губы, но спорить больше не стал. Вскоре слуги Строганова принесли все необходимое.

— Раздевайтесь, будем обтирать вас.

— Еще чего! — вскинулся Тишков.

— Выйдите все, — посмотрел я на остальных членов труппы, предполагая, что мужчина просто их стесняется. Мужики спорить не стали, да и Ульян Игоревич решил последовать моему приказу. И когда мы с Тишковым остались одни, я повторил свое указание ему.

— Ты не доктор, — процедил контрабасист.

— А времени его звать нет, — спокойно парировать я. — Нам нужно хоть немного сбить ваш жар. Обтирания водой охлаждают тело и помогают этому. От жара вы потеете и нужно восполнить воду в вашем теле. Для этого и нужен чай. Малина и мед сами по себе чрезвычайно полезны. Все вместе позволит вам продержаться вечер, а потом вызывайте доктора. Вы правы — без его помощи можно запустить болезнь и она даже к смерти может привести.

Скривившись, Григорий Лукьянович попросил меня отвернуться. Все-таки говорил я уверенно и логично. Может, он и раньше о подобных мерах знал или слышал, и потому больше спорить не стал.

С попытками хоть немного сбить Тишкову температуру мы провозились почти полтора часа. Но зато он хоть немного лучше себя стал чувствовать. Думаю, на полградуса мы ему температуру сбили, что уже неплохо. А там все-таки приступили к репетиции. И как раз в этот момент к нам в комнату зашел хозяин особняка — граф Сергей Григорьевич Строганов собственной персоной.

***

Сергей Григорьевич Строганов вернулся в свой особняк после разговора с преподавателями Московского университета, что было обыденным для него делом. Мужчина в целом старался повысить уровень образования и культуры в любимом городе. Долгое время он даже состоял попечителем Московского учебного округа и на этом посту сумел переманить в город многих известных профессоров и ученых. Из-за своей страсти к просветительской деятельности он и не остался на посту губернатора, хотя государь и предлагал продлить его полномочия. Изначально-то Сергей Григорьевич сменил в апреле прошлого губернатора временно. Уж больно круто взялся Арсений Андреевич бороться со взяточничеством среди местных чиновников. Так, что поток жалоб на него лился чуть ли не с первых дней становления на пост. Но раньше это игнорировали — все-таки генерал Закревский был ставленником Николая Первого. И того все устраивало в работе Арсения Андреевича. Но как к власти пришел Александр Второй, так у московских чиновников и появилась новая надежда. В отличие от отца новый император слыл куда более мягким человеком. Вот и добились в Москве отставки Арсения Андреевича досрочно. И так как уже в этом году ожидался приказ о назначении новых генерал-губернаторов, «на Москву» временно и поставили Строганова, чему сам граф был не особо рад. И при первой возможности отдал место иному царедворцу.

— Труппа контр-адмирала уже прибыла для репетиции? — спросил мужчина у лакея.

— Да, Сергей Григорьевич, — с достоинством и уважением ответил слуга.

— Проводи меня к ним, Ефим.

Посмотреть на труппу, которую откуда-то из глуши вез за собой Краббе, графу было очень интересно. Сам факт, что Николай Карлович пошел на такой поступок, вызывал не малое удивление у знающих адмирала людей. И пройти мимо Сергей Григорьевич просто не мог. Потому и предложил свой дом в качестве места выступления, когда адъютант Краббе стал опрашивать известных покровителей искусства в Москве о подобной возможности.

— Глава труппы просил показать ему вашу школу рисования, — сообщил по пути лакей. — Сказал, что сам является художником-портретистом и заявил, что одно его полотно опубликовано в «Военном сборнике».

— Очень интересно, — покрутил головой Строганов. — Я всегда иду навстречу молодым дарованиям. Кстати, а сколько ему лет?

— На вид — юноша не старше двадцати. Может даже меньше.

— Тем более, — кивнул граф.

Ефим промолчал, но главное услышал — юноше дан «зеленый свет» на посещение школы и даже возможное обучение в ней, если тот захочет.

— Один из артистов болен, — счел нужным добавить слуга. — Контрабасист.

— Сильно? — напрягся Строганов.

— Хворь осенняя, как я могу судить. Но нужен врач для постановки диагноза.

— Ты его уже вызвал?

— Отправил Игната узнать, кто из докторов свободен этим вечером. Сам заболевший утверждает, что сможет выступить даже в таком состоянии.

— Скажи, чтобы особо к гостям не лез и держался за спиной остальной труппы, — приказал Сергей Григорьевич.

Ефим молча кивнул, приняв распоряжение. Тут они и до комнаты дошли, из-за которой раздавались звуки оркестра. Дивного, с большим количеством барабанов, но именно на малый оркестр для слуха Строганова и была похожа их игра. И тем сильнее было его удивление, когда он увидел всего лишь шесть человек в комнате.

— Здравствуйте, — кивнул с улыбкой Сергей Григорьевич обернувшимся на звук открывшейся двери музыкантам. — Не помешаю?

— Здравствуйте, — ответил за всех молодой юноша. — Мы бы хотели репетировать в одиночестве. Первое прослушивание очень важно, и не хотелось бы портить вам впечатление репетицией, где не все получается складно.

Строганова немного удивил такой ответ, а главное — твердый голос парня, в котором не было страха отказать хозяину дома.

«Или он не понимает, кто я?» — мелькнула у графа мысль.

— И все же я бы хотел послушать, что вы представите моим гостям, — сказал Сергей Григорьевич.