Никита Семин – Сын помещика 11 (страница 3)

— Но это так, лишь разминка у нас была, — хмыкнул мужчина. — Дальше до самого Воронежа крупных поселений нам не видать. Дней десять пути по деревням и хуторам даже меньше этого отмахать придется, — махнул он рукой на окно, за которым расстилался Калач-на-Дону.

— Я вот заметил, что клозетов нет у дорог, — со смешком сказал адмиралу, — и моим дамам неудобно на виду у всех свои потребности отправлять.

— А до этого не догадался, что так будет? — хохотнул Николай Карлович.

— Грешен, — развел я руками. — Но уже решаю вопрос.

— И каким же образом? — тут же с любопытством посмотрел он на меня.

И я рассказал о быстро сборной палатке, которую мне уже делают.

— Занятно, — покрутил тот шеей. — Ежели все выйдет, то штука крайне удобная и в походе, я бы сказал, особенно с дамами — незаменимая. Но я не для того тебя, признаться, позвал, — решил он перейти к делам. — Мне тут доложили, что ты новую песню вчера вечером сочинил?

— Есть такое, — пожал я плечами. — Так, небольшая байка у костра в стихах.

— С открытым финалом, — добавил понимающе Николай Карлович. — Да, мне напели ее. Но я не о том. Добираться нам до столицы не менее месяца, и раз у тебя муза в пути не засыпает, то было бы очень хорошо, если ты еще одну песню для флота придумал, — затянул он опять тот же разговор, что и вчера.

— Я уже говорил, — вздохнул я. — Это…

— Это и в твоих интересах, — неожиданно жестким тоном перебил меня адмирал.

Такой резкой смены его поведения я не ожидал, и возникшая было расслабленность мигом слетела с меня. На ее место пришла напряженность и готовность к атаке. Что не укрылось от взгляда Краббе.

— Ну чего ты вскинулся? — хмыкнул он вновь добродушно. — Я ведь тебе зла не желаю. Просто подумай — как приедем, то я собираюсь ходатайствовать о твоем выступлении перед Константином Николаевичем. Однако, если у тебя будет не одна, а две песни, и желательно воспевающей не только отдаленное от столицы событие, но и что-то поближе, то есть шанс заинтересовать самого Государя! — со значением поднял он палец вверх.

— Так уж и Государя, — недоверчиво покачал я головой, а у самого мурашки по спине поползли.

— Именно. Я ведь в первый раз везу из своей командировки целую труппу ради исполнения одной песни. Уж поверь, лишь из-за этого события тобой заинтересуются. Потому — рассчитываю на тебя. И на новую песню.

Вот ведь неугомонный!

Глава 2

9 — 10 ноября 1859 года

Покидал общество Николая Карловича я весьма загруженный мыслями. Адмирал высказался однозначно — без новой песни в столице я о себе не заявлю так, как мог бы. Да я и сам хорош! Не зря ведь он мне прямо сказал — раз я за один вечер придумал песню-байку, то и про флот могу что-то написать. И мои заверения, что это не так-то и просто, и ссылка на «музу» теперь будут работать хуже. Не то чтобы совсем не работать, но склад ума у Краббе больше материальный, чем творческий. Ему результат подавай.

Хорошо хоть у меня было, что ему предложить. И выбор был довольно большой, вот только самому адмиралу я о том говорить не собираюсь. Ну как — «большой»? Три песни, которые на мой взгляд сто процентно будут и «в тему», и прогремят на всю империю. Недавно отгремела Крымская война, но она ведь не первая в истории России. У Радиотапка была песня «императрица», в которой как раз говорилось об одном из сражений за эти земли, закончившееся нашей полной победой. Вот только войска там сухопутные прославляются, а не моряки. Поэтому ее я предлагать сейчас не буду.

Второй вариант — «Гвардия Петра». На самом деле — очень неоднозначное произведение, напоминающее про одно из самых обидных поражений русской армии от шведов. Но именно тогда «родилась» современная гвардия. Все эти Семеновские, Преображенские и Лефортовские полки свою славу приобрели именно в той битве. Не отступили и позволили сдержать натиск шведов, а потом тем стало не до нас. Но опять же — это про сухопутные войска, а не флот. И эту песню имеет смысл позже «написать», когда я с кем-нибудь из гвардейцев познакомлюсь. Хорошо, что есть третий вариант — «Гангут». Вот это произведение однозначно про флот и его победу, позволившую России заявить о себе на всю Европу, а значит — и на весь мир. Просто потому, что другие страны пока не настолько развиты и не имеют такого же влияния, как европейские. Да, в «Гангуте» поется о временах Петра Первого, ну и что? Применю свою уже «фирменную» отмазку — муза так подсказала. Заодно и для адмирала намек будет, что писать «по заданию» я не могу и не буду.

Осталось лишь решить — когда ее «написать». Наверное стоит чуть попозже, через несколько дней. Чтобы ассоциации у Николая Карловича не создать — мол, дал он мне задание, а я ему тут же и выдал результат, пусть и несколько не тот, на который он возможно рассчитывает.

— Все в порядке? — встревоженно спросила Настя, когда я зашел в комнату.

— Да. А вы тут как?

— Собираемся в баню, — показала она корзинку с вещами в руке. — Слуга сказал, что она уже готова и остальные гости пропускают нас вперед.

— На тебя мы очередь тоже заняли, — улыбнулась Аня, выходя из второй комнаты. — Пойдешь сразу после нас. Потому не рассиживайся — господа офицеры готовы подождать нас, но косо посмотрят, если ты будешь там долго париться.

С этими словами девушки покинули съемный номер, оставив меня в одиночестве. Эх, жаль, что я с ними попариться не могу. Не поймут-с. Не девушки, а окружающие. Думаю, Настя с Аней были бы не против.

Сколько они будут мыться, я не знал, а сидеть одному не хотелось, поэтому я пошел на улицу. Лишь на выходе попросил местного домовника мне сообщить, когда девушки вернутся.

Тихона я застал возле нашей кареты. Материал для палатки-туалета он уже раздобыл и даже сумел привлечь двух возниц к своей работе. Основание они уже сладили. Получилось интересно — квадрат хоть и был со стороной «метр на метр», но концы двух параллельных палок чуть выдавались за его рамки. И вот в них-то и были проделаны отверстия, чтобы вставить палки-опоры. Кроме основания, мужики мастерили второй такой же «квадрат» — видимо ивняк нигде не нашли. Или даже не стали этим заниматься. Сам Тихон трудился над тем, что просверливал отверстия в палке под поперечины — ножом.

— Таким макаром тебе до ночи возиться, — заметил я.

— А чем еще-то, господин? — пыхтя, ответил парень. — Струмента у меня плотницкого нету.

— А спросить у местных? Неужто у них плотника не найдется?

— Тот копейку потребует, — буркнул Тихон, — уж лучше я сам.

— Не переживайте, господин, — отозвался один из возниц, который как раз в этот момент с другой палкой-опорой возился, обтесывая ее край, чтобы вставить в квадраты-основания можно было. — У меня шило есть. Как Тихон углубится мал-мало, так уже им работать будем. Успеем до завтра.

— Главное, чтобы вы потом за вожжами не уснули, — заметил я.

— Лошадь — скотина умная, много пригляда не требует, когда в колонне идешь, — махнул рукой тот же возница.

Спорить я не видел смысла. Раз так уверены, то и пусть. Они побольше моего в этом деле знают. Я же пошел искать членов моей труппы. Надо узнать — как они устроились. А то формально-то я их начальником называюсь, а про их быт и потребности даже ничего не спросил. Нехорошо.

Своих музыкантов я нашел в соседнем доходном доме. Тут комнаты были в разы меньше, да и самих мужиков поселили всех вместе в одну. Лишь Ульян Игоревич с Тишковым в другой комнате обретались. Но сами музыканты не жаловались — для них и этот номер был роскошью. Как я от них узнал, те же возницы вообще без нормальной кровати остались, и спать снова будут на местной конюшне. Да и не всем свитским адмирала место в номерах нашлось, но те разместились на постой у местных крестьян. Такое часто практикуется, и как я понял — до Воронежа не всегда мы будем спать под открытым небом, также возле какой-нибудь деревушки остановимся и к крестьянам обратимся. За копейку те охотно выделят комнату господам для ночевки.

— Вы не переживайте, Роман Сергеевич, — успокаивал меня гитарист Иван, который после Завадского с Тишковым был в труппе за старшего, — все у нас хорошо. И поели из общего котла, а скоро и в баньку сходим. Не дорога — песня!

В отличие от них Григорий Лукьянович был недоволен, что ему не выделили отдельную комнату. Бурчал по этому поводу, но так — в пол голоса. Ульян Игоревич же лишь посмеивался, глядя на него.

— Вроде и не из господ, а замашки как у высокородного иногда проскакивают. И даже выше. Эх, не ходил он в походы! Вот где тяготы настоящие испытаешь в пути. Роман, после баньки мы снова хотим собраться в кружок, как вчера — подойдешь?

— Не откажусь, — кивнул я.

— И гитару захвати тогда, — попросил старик.

Уточнив, где они хотят расположиться и куда мне подходить, я отправился назад в комнату. Скоро девушки должны домыться, как бы меня домовник не потерял, а вслед за этим — я свою очередь. Но зря переживал. Пришлось еще минут десять ждать, пока мои дамы вернутся.

— Мойся быстрее, мы очень тебя ждем! — провокационно оголив плечико, прошептала Настя.

Аня тоже одарила меня самым многообещающим взглядом, заставив задуматься — неужели сестры решили попробовать «тройничок»? Или просто шутят, дразня меня? Проверить это не сложно, надо просто не задерживаться в бане, пока у них настроение не пропало.