Никита Седой Смех Лобачев – Воссоединяющее творчество (страница 2)

– У-у-у-оп-па! – и только что крутившиеся жернова смерти с металлическим лязгом цепей втянулись обратно. На это понадобилось совсем чуть чуть кузнечной магии. И вуоля: эффект произведен. Публика ждет расправы над сотрясателем устоев. Значит всё идет так как он и планировал. Успокоив дыхание и вытянувшийся в полный рост он резким, сильным движением вырвал из бороды волос. Приблизил его к одной из своих придумок и провел по лезвию. Все так и ахнули! Вторая половинка волоса упала на ничуть не пострадавший пол, упала в гробовом молчании. А затем послышались такие неторопливые, но такие желанные сердцу юного дварфа аплодисменты.

Это хлопал Каменный Король.

Мрок не понимал, за что судьба его так не любит. Да бросил рудники, да оставил одну тётушку. Но. но. Но зачем же с ним так. Он учуял запах саблезубого только когда тот уже вышел поохотиться за ним, а это почти при любой расстановке сил означало верную смерть. Одному ни за что не справиться с этой тварью да и в вдвоем и даже втроем это не всегда удавалось а уж теперь… Но что поделаешь он бежал. Бежал так как не бегал ни разу в своей жизни. Но отдаленное порыкивание возвещало о том, что эту гонку он проигрывал и проигрывал очень и очень быстро.

 Он выбрал место. Опушка в девственно прекрасном лесу, наполненная солнечным светом. Чем не место для смерти. Лежать ему теперь на этой чудесной опушке очень долго и не отдыхать, а именно лежать. Мертвым.

 Он встал на встречу звукам, обнажил меч, отбросив уже не нужные ножны в сторону. Заплечный мешок полетел туда же.

 " Ну давай. Подумалось ему. Подходи. Так просто я не сдамся." В голове все мысли перемешались в кашу. А губы читали молитву всем известным Богам.

 Выворотень вышел на опушку медленно. Почти вальяжно. Он не торопился. Ведь добыча сама стоит и не бежит больше. Куда спешить?

 Он грациозно, чуть с ленцой начал обходить опушку по кругу. А у Мрока сдали нервы и он яростно крикнул, почти выплюнул: – Чего же ты ждешь?! Ну давай же, давай!!!

 Выворотня этот подход слегка удивил, но не слишком. Мясо на которое он крайне редко натыкался в этой части леса вело себя иногда и так.

– Кто бы ты ни был, держись! – донеслось до Мрока очень издалека.

Выворотень так же как и Мрок уставился в направлении звука. Но планов своих он не изменил, один кусок двуного мяса или два ему без разницы, важно, что бы свеженькое. Темно фиолетовая, почти черная, без намека на шерсть кожа изогнулась, отдавая в полутьме леса цветом непроглядной ночи, воронова крыла. Пасть ощерилась. Костяные иглы на загривке встали дыбом. Веретень пронзительно зашипел.

 На поляну с непередаваемым треском сучьев и отборной бранью вывалился Гофр.

– Отвлеки его! Хоть ненадолго! – Крикнул Гофр и стащил со спины здоровенный гномий арбалет. Мрок не стал удивляться ни гному посреди этих лесов, ни подвалившей сейчас удаче. Он понял, что это его единственный шанс на жизнь и за шанс этот нужно ухватиться.

Выворотень слегка растерялся, мотая чёрной башкой из стороны в сторону, не зная на кого же ему первому напасть. И тут Мрок решился.

– Эй! Сюда! Давай же, сожри меня! – что есть силы крикнул он и для пущей убедительности, мечом плашмя, стукнул по металлическим нашивкам на груди. Выворотень медленно пошёл на него. Щерясь и  скаля клыки, медленно, не торопливо, шаг за шагом. Молодой орк отпрянул, попятился, выставил перед собой меч. Зверь присел и резко взвился в прыжке. Мрок выставил перед собой меч, защищая горло, в которое были нацелены клыки саблезубой кошки. Он поймал укус на выставленный перед собой поперек клинок. Но сила броска животного была такой что он рухнул на спину, но меча так и не опустил, зверь рычал, пытаясь достать жертву зубами, но орк ловил его клыки на свой меч не давая ему добраться до горла. Выворотень заработал когтями, бок пронзила ужасная боль. Он вскрикнул.

– Сейчас! Держись! – крикнули, откуда-то с боку.

Зверь занёс лапу для очередного удара, раздался тренькающий звук и животное слетело с орка, завалилось на бок, и в следующий миг кто-то с мощным рёвом и занесенным над головой топором перепрыгнув через Мрока опустил страшное оружие на не успевшего подняться зверя. А затем ещё и ещё. Зверь завыл, затем забулькал и наконец-то затих.

Дварф, тяжело дыша, нагнулся к траве сорвал пучок засохших стеблей и отёр топорище. Затем понюхал пучок трав. Лицо его помрачнело. Он развернулся к орку, его взгляд остановился на медленно пропитывающейся кровью одежде. Мрок опустил взгляд туда же и сказал:

– Ничего, переживу. Задел не глубоко.

– Это плохо, очень плохо, – забормотал гном и полез в свою сумку.

– Да что плохо то? Всего лишь рана, – он попробовал встать и в глазах всё поплыло. Гофр уже бежал к нему держа в руках слабо светящуюся бутылочку.

– Слушай меня очень внимательно, – быстро проговорил он, – через минуту ты отключишься, мне нужно что бы ты выпил вот это до дна, это универсальное противоядие, – сказал он и вытащил затычку из бутылки. – Если тебе повезет, и Боги Гор будут на твоей стороне, ты выживешь, ну же, пей!– с этими словами он наклонил бутылочку. Мрок выпил всё и закашлялся, перед глазами всё плыло.

– А теперь засыпай, дальше лишь Боги решат твою судьбу. Это гадина была ядовита.

Мрок услышав эти слава встрепенулся, но, то ли яд, то ли снадобье уже начинало действовать, он провалился в полу-сон полу-дрёму.

– Я позабочусь о тебе… – было последнее что он услышал.

Мрок услышал сквозь закрытые веки треск поленьев в костре, перед глазами мелькали багряные всполохи, лес полнился ночных звуков, трещали кузнечики, попискивали грызуны и был ещё звук, которому в ночном лесу уж никак не было места. Звук перебора струн.

Мрок пошевелился и зашипел. Бок саднило. Он ощупал себя, на месте, куда угодила лапа лесного чудовища, была наложена чистая повязка. Орк приподнялся на локте.

– С возвращением с того света, – поприветствовал его гном, музыка прекратилась.

– А я то думал что вы, бородатые, можете только молотами махать в кузнях, а вы ещё и музицировать умеете, – поддел нового знакомого Мрок.

– А я считал что вы зелёные можете только кирками работать а ни как уж не слагать стихи, – вернул должок гном.

– Ты что читал мои стихи?! – взвился орк, и тут же пожалел об этом. Рану опалило огнём. Он схватился за бок и скривился.

– Нужен было перевязочный материал пришлось пустить твою рубаху на тряпки, – орк застонал.

– У-уу, любимую рубаху распластал!

– Да рубаха то была безвкусная, – сказал гном с усмешкой.

– Много ты понимаешь, – огрызнулся орк но тут же спросил с интересом, – как тебе моя писанина?

– Красиво… – без доли иронии ответил гном. – Есть в твоих стихах, что то, что за душу берёт. Веришь, нет, спать не ложился, пока всё до последнего четверостишия не прочитал, впечатляюще.

– Благодарю, – смутился орк, – я никому их раньше не показывал, и так был белой вороной у своих. А ты? Что ты там наигрывал, пока я не проснулся?

– Я? Ах это, ну слушай, – и он снова взял лютню в руки. И орк сразу заслушался. Мелодия лилась из старой лютни как поток из горной реки. Перед глазами вставали картины древних битв, далёких странствий и множества приключений. Музыка звала, пьянила, заставляла душу петь в такт струнам и уносится ввысь за сложной и очень красивой мелодией. Когда гном закончил свою игру, на душе у Мрока было светло и чисто как после долгого разговора по душам с близким другом.

– Это было великолепно, – дал оценку его игре Мрок. – И что у вас там много таких как ты?– Поинтересовался он.

– Нет не много, – сказал Гофр с грустью и опустил голову, отложил инструмен. – Из за этого и я был у своих чем то вроде белой вороны. – сказал он и грустно вздохнул.

Огонь потрескивал, молчание длилось, первым тишину решил нарушать гном.

– Так куда путь держишь?

– Я сбежал от своего племени, назад мне дороги уже нет, – пооткровенничал орк, ворочаясь на лежанке из лапника, которую для нового знакомства расстелил дварф. – Теперь я полной изгой и куда идти мне всё равно.

– Что ж, похожая история и у меня. Гномы моего возраста, прежде чем осесть в Горном Королевстве сначала выходят в мир. Так наши знания не застаиваются, а дополняются умениями тех, кто вернулся из большого, так сказать, мира. Вот и я, можно сказать, вольный гном. Пока не заработаю себе славу молотом или секирой домой не вернусь. Да и честно-то сказать мне и не сильно хочется пока домой. Там я тоже был, как ты сказал, белой вороной. Все смотрели на меня с мягким осуждением, как на больного на голову. Не переношу эти снисходительные взгляды. Я люблю музыку, а то что она не помогает кузнечному делу, что ж, пусть, – закончил он и тяжело вздохнул.

– Не кори себя, – мягко сказал орк, пытаясь поддержать нового знакомого. – Ты не один такой, а то, что мы встретились, вообще я считаю счастливой случайностью, или даже перстом судьбы. Если ты не против, пойдём в большой мир вместе. С сотоварищем завсегда легче.

– Пожалуй ты прав, что ж орк я принимаю твоё предложение. Назови хоть своё имя, а то я тебя все орк да зеленокожий называю.

– Мрок сын Горлака, – представился молодой орк.

– А я Гофр сын Дваина. Вот и познакомились, – и еле заметная улыбка скользнула по его лицу. – Так куда мы с тобой будем путь держать?-