Никита Савельев – Железный Век (страница 5)

– Не мели чушь. Отец трудится, чтобы мы ни в чем не нуждались и были счастливы. И даже с гонками твоими смирился, будь они не ладны.

– Я знаю. И тоже считаю: не одному отцу обеспечивать семью, – Джонни продолжил уже серьезнее. – Я на этот холм с закрытыми глазами могу заехать. Надо переходить в следующий класс, там и машины мощнее, и холмы покруче, и соперники неуступчивые. Хватит ерундой заниматься.

– Вечно тебе надо куда-то бежать, – возмутилась мама. – Я как посмотрю на тебя, сердце замирает. Тут один прямо перевернулся и лежит, не встает, я чуть не зарыдала. А толпа шумит себе…

– Вы же видите – это не пустая забава. Я о вас думаю, прежде всего: новый класс – совсем другие деньги. Отец обещал установить мне более мощный мотор. Думаю, тогда я не потеряюсь. Это иной уровень!

– Ты – да потеряешься?! – Нора восхищенно смотрела на Джонни.

– Так и это не предел. Велика ли отвага – взбираться на холм: два часа ждешь – минуту поднимаешься, по большому счету – детская забава.

– А что не забава? – прикусила алую губку Нора.

– Гонки. Представь, ты одновременно с толпой соперников мчишься по трассе, обгоняешь, сражаешься. Конечно, потребуется серьезная машина. Правда, сейчас за самый высший класс толком не гоняют. Депрессия, чтоб ее, ни у кого нет денег. Но есть куча мелких соревнований.

– Ага, там-то наверняка убьешься… сражаться он с кем-то собраться, – мама не успокаивалась. – Мало я слез ночами проливала.

– Разберемся. Пойдемте праздновать.

Джонни обнял двух самых близких женщин. Его переполняли эмоции, и он чувствовал себя как в юности, когда упивался скоростью и встречным ветром. Словно не было внезапных побудок до зари, будто он не шлепал по грудь в вонючей речной воде с поднятой вверх винтовкой, точно никогда не бежал в растянутой цепочке солдат по каменистой саванне, преследуя кого-то под аккомпанемент бешеного собачьего лая.

– Знаете где лучшие соревнования по автогонкам? – спросил Джонни. – На континенте, в Италии. Там самые быстрые гонщики.

– Еще чего! Все наши семьи испокон веков жили, где родились. В столицу-то не все за жизнь выбирались. В кого, вот в кого ты такой неугомонный?!

Глава 4. Италия, пригород Болоньи. Апрель 1934 года.

В его родной Англии в это время небо обычно затянуто низкими серыми тучами, и моросит противный, мелкий, холодный дождь. А здесь – превосходное начало апреля: лазурный небосвод, солнце поднимается все выше и согревает собравшихся внизу людей.

Но погодную идиллию омрачало настроение: в душе бушевала гроза, грохотал гром и вспыхивали молнии. Джонни курил одну сигарету за другой, от чего во рту появился противный привкус сушеной травы. Он старался реже смотреть в сторону копошащегося Чарли, но тот, чувствуя беззвучные мольбы, все равно порой отрывался от работы и только пожимал плечами. Проблема серьезнее некуда: машина сломалась и упорно не желает заводиться, а до старта гонки, между тем, оставалось всего нескольких часов. Это провал.

– Я поменял топливный насос, мистер Милтон, но без толку, – Чарли в который раз пожал плечами. – Надо перебирать мотор. Боюсь, времени не хватит. Даже если я каким-то чудом заведу ее, двигатель откажет на первой же кочке как раз плюнуть.

Тьфу ты! А ведь все так удачно начиналось: Джонни хорошо знал эту трассу, а большинство заявленных участников не считались опытными пилотами. Конечно, это не самое престижное соревнование. Сейчас лишь начало гоночного сезона, многие гонщики и машины еще не готовы. Фавориты нежатся на Лазурном берегу, не торопясь возвращаться за руль. Но все это неважно! Он-то здесь, и мог бы побороться – если не за первое место, то хотя бы за призовые. Как обидно все рушится!

Прошлым летом Джонни, естественно, не устоял перед соблазном и рванул покорять Европу. Как д’Артаньян – Париж, прихватив с собой вместо рыжего коня – автомобиль, да еще и отцовского механика Чарли в придачу, а вместо пятнадцати экю – скопленные призовые и занятые под честное слово у приятелей деньги. Просить у родителей он постеснялся.

За несколько месяцев Джонни вдоволь поколесил по Европе, утомился от калейдоскопа старинных городов и городишек, где почти ничего не запомнил, пожил в уйме плохих и очень плохих отелей, а самое главное – поучаствовал в разнообразных соревнованиях: престижных и не очень, горных и шоссейных гонках, многочасовых марафонах и коротких заездах, кольцевых этапах и ралли. Нельзя сказать, что он сильно блистал, но порой удавалось выступить неплохо. Да и не нужно забывать – его автомобиль не самый новый и не самый мощный.

Джонни удачно завершил сезон и промозглым ноябрем вернулся домой, к английским туманам. Он отметил Рождество и провел неожиданно спокойно несколько месяцев, купаясь в материнской заботе и стараясь не встречаться с кредиторами (надо потерпеть еще чуть-чуть, ребята, путешествовать по Европе выходит ой как накладно).

– В хорошую бы мастерскую, докатить на руках, а там и вышло б чего, – почесал в затылке Чарли, – или взять автомобиль в аренду, может, деньги кому нужны?

Может, и нужны. Нам, например. Джонни швырнул на обочину недокуренную сигарету и пошел прочь от машины. Глаза б ее не видели! Предательница.

– Ты куда, дорогой? – дернулась было Симона.

Красавица Дороти осталась в прошлом. В Милане он познакомился с буфетчицей Симоной (Джонни обожал кофе), очень милой, простодушной и доброй девушкой. Она покорила своей непосредственностью британца, немало стеснявшегося в новой для него стране.

Джонни промолчал, и Симона не стала донимать его. Она прекрасно уяснила: когда дела в гонках идут плохо, добродушного в любое другое время англичанина лучше не злить.

Хорошая мастерская на трассе, конечно, имеется, и механики там не чета Чарли. Только кто туда пустит? Это вотчина итальянских команд, представителей целых автомобильных концернов. Правда, из серьезных соперников сюда приехали только Монетти, а все остальные – кустари и частники, как и он сам. Поэтому-то Джонни и рассчитывал не затеряться на дистанции, а то и зацепить кого-то из лидеров. Но все пошло прахом.

Он бездумно брел вдоль трассы, где в беспорядке стояли машины участников: новые и потрепанные жизнью, огромные монстры с необъятным капотом и более обтекаемые современные модели, блестящие от лака и тусклые, мощные и не очень. Тут же беспорядочно сновали беззаботные зеваки, шустрые журналисты, кричащие дети, блохастые животные, бдительные судьи, ленивые полицейские, а еще красивые девушки с томными взглядами и букмекеры с подозрительно бегающими глазками. Стандартные гоночные будни. Только вот на этом празднике скорости он, получается, чужой?!

– Слышал, Кавалло руку повредил. Вздумал полихачить и сверзился с мотоцикла по дороге на трассу.

– И как он будет выступать? Может, левую?

– Да какая разница. Это Санети наплевать, а вот Кавалло…

Слух Джонни (ухо уже восстановилось) выхватил из толпы разговор двух суетливых господ, по виду корреспондентов. Ноги сами, машинально понесли его в стан Монетти.

Найти их не составило труда, надо только ориентироваться на самое большое скопление людей. Хорошо, никаких ограждений нет и в помине. Гонщик мог блуждать, где ему вздумается – да и зритель, при желании тоже. В Италии обожали автогонки, и толпы прохожих в беспорядке гуляли повсюду. От машин их, конечно, отгоняли, но и только.

Джонни знал, кто ему нужен. Мистер Монетти. Молодой мужчина тридцати с небольшим лет, невысокого роста, с ранней лысиной, в строгом костюме. Он, гордо выпрямив спину, стоял посреди всеобщей суеты и отдавал команды механикам. Джонни знал: Монетти никогда не повышает голос, говорит очень тихо и четко, держит своих экспрессивных южан в ежовых рукавицах так, что они в благоговейном трепете внимают ему, боясь пропустить хоть слово или, тем более, возразить.

Джонни окинул стан итальянцев тренированным взглядом: в той долбаной пустыне ой как много значило, сумеешь ли ты быстро выделить нужное, например, затаившегося аборигена с ружьем, или отличить человека от зверя. Вот оно что! Лучший из присутствующих представителей Монетти – Джино Кавалло сидел в одиночестве на металлическом ограждении, безучастно смотрел куда-то вдаль и баюкал руку на перевязи. Ну, а для того, чтобы вести машину, необходимы обе.

Довольный увиденным, Джонни смиренно дождался, когда большой человек освободится, и решительным шагом ринулся вперед. На последних ярдах мозг пронзила паническая мысль – это же сам ужасный Марио Монетти! Но уже поздно.

– Синьор Монетти, меня зовут Джонни Милтон, я гонщик, но, к сожалению, моя машина сломалась. Возможно, вы слышали обо мне, я победил в…

– Меня это не интересует, мистер… хм… Милтон, – Джонни показалось, что глаза всесильного Марио сверкнули, но, конечно, за темными стеклами очков, которые в любую погоду носил итальянец, этого никак не разглядеть. – Вы отвлекаете меня. У вас тридцать секунд.

– Мне хватит и меньше: разрешите мне участвовать в гонке на одной из ваших машин, – выпалил Джонни. – У меня большой опыт выступлений, я не подведу.

– Молодой человек, на старте двенадцать машин нашей марки, от новых до устаревших моделей, – в голосе Монетти слышалось раздражение. – Любой желающий может приобрести автомобиль либо взять в аренду. За вполне умеренную, но достойную плату, поскольку мы делаем лучшие гоночные автомобили в мире. В мире! Слышите меня?! Но за два часа до старта у меня нет лишней машины, опытный ездок – должен это знать, – губы Монетти презрительно скривились. – Прошу извинить. Много дел.