Никита Сахно – Охотники на героев (страница 8)

Он попытался представить, что сделал не так, почему оказался здесь и делает это, продолжая двигаться в привычном темпе. Можно было поспорить, что это не может понравится, но через какое-то время принцесса начала постанывать, потом неожиданно дернулась и затихла.

Рантар ждал, пока его отпустят, полный надежд наконец-то вернуть на место свои штаны. Он готов был выполнить десять поручений вместо последних нескольких минут. В голове шевелились противные мысли: «А что, если Доротея узнает? Нет, не так. Что она сделает, когда узнает?»

Мелкая дрожь пробежала по телу, когда дверь в покои неожиданно отворилась. Он ожидал увидеть яростную королеву с целым отрядом вооруженной свиты, но у входа стоял лишь одинокий принц. Красный, с дергающейся губой.

– Себастьян, уйди немедленно! – закричала принцесса, ничуть, впрочем, не стесняясь своей наготы. Она так и осталась полулежать на кровати.

Принц захлопнул дверь за спиной и приблизился к ней и Рантару, испепеляя его взглядом.

– Проклятый мужлан, как ты меня достал! Сначала ты трахаешь мою мать, а теперь еще и сестру?!

В руках у него возник небольшой кинжал с яркой золотой рукояткой. Рантар не шевельнулся, лишь капля пота скатилась по щеке. Он не мог причинить принцу вреда.

– Это я его позвала, Себастьян. Что за сцена? Право, ты не в себе.

Королевич словно не слышал ее, прожигая Рантара взглядом. Приближаться он не торопился.

– Кажется, я единственный, кто сохранил хоть каплю мозгов.

– Осторожней, братец, он может все рассказать маме.

– И об этом тоже? – кивнул Себастьян на мятые простыни. – Ну почему я не родился в нормальной семье? Моя мать спит с каким-то болваном, а сестра – шлюха, орущая на весь замок.

– Ты путаешь меня с мамой.

– Помолчи, дура! Не ты ли путаешься с любым мужиком, на которого упадет твой ненасытный взгляд? Конюхи, воины, ты даже с Усином спуталась, чтобы узнать длину его члена.

Девушка поджала губы, в точности как ее мать, когда злилась, и встала с кровати, впервые накинув на себя одежду. Рантар заметил, что принц проследил за этим действием куда дольше, чем позволяли приличия.

– Я не намерена выслушивать оскорбления от избалованного маменькиного сынка!

– А ты, урод, нравится потешаться над королевской семьей, да? – Себастьян ткнул в сторону Рантара кинжалом. – Втайне глумишься над нами?

– Он-то? Он больше похож на растение, чем на человека, братец, нашел кого винить. Сделай одолжение, убирайся. И его с собой прихвати, – принцесса отошла к трюмо, демонстративно начиная заниматься своей прической.

– Ты все равно заплатишь за нанесенное мне оскорбление, – засопел Себастьян, от узкого лица кровь почти отхлынула, лишь щеки по-детски алели. Рантар продолжал молча следить за ним.

– И как ты объяснишь это матери?

– Никак. Он же растение, а не человек, ты сама сказала, – принц подкинул кинжал, который Рантар поймал в воздухе.

Он рассматривал украшенное оружие, как игрушку, не понимая, к чему это все приведет. Зверь в животе крутился, его начало мутить, и он как никогда захотел проснуться.

– Сколько раз ты топтал мою честь? Сколько раз оскорблял? Мне и вспомнить сложно. Но сегодня последняя капля. Тебе пора преподать урок, да, сестрица? – Голос принца дрожал, словно он начал забывать, как произносить слова.

– Не впутывай меня в это.

– Пусть у тебя останется кое-что на память, чтобы в следующий раз ты дважды подумал, Рантар. Посмотри на себя, кто ты вообще такой? Убожество, цветочный горшок, который я разобью не заметив. Тебе пора вспомнить о своем настоящем месте. Да-а-а. Оставь себе кое-что на память. Отрежь себе палец.

– Не понимаю, Ваше Высочество… – в первый раз подал голос Рантар, вспомнив, что так и не застегнул на себе штанов.

– Отрежь себе палец. Чего непонятного? Так будет каждый раз начиная с этого дня, когда ты будешь наносить мне оскорбление. Начнем с чего-то простого. Мизинец. Отрежь себе мизинец.

Рантар перевел взгляд на кинжал, который резко потяжелел в руках. Хотелось найти какое-то иное решение, но он просто стоял в ступоре. Он не мог ослушаться, хотя и очень хотел. Почему он вообще его слушает? Почему всерьез раздумывает над этим бредом?

– Но ведь это неправильно, – сказал он, переводя взгляд на Себастьяна.

– Режь!

– Ты что, Рантар, вправду это сделаешь? – Повернулась Ванесса, наморщив нос. – Умора.

– Это неправильно…

– Если ты не отрежешь себе один палец, я отрежу тебе два. Ну! Живее!

Рантар приложил кинжал к мизинцу на левой руке – той, что он меньше пользовался – прохлада клинка щекотала кожу, а он замер, наблюдая за лезвием. Он не должен был этого делать, не хотел, все внутри кричало против, но крик так и замер где-то в середине груди тяжелым комом, от которого было трудно дышать. У него должен был быть выбор, он был в этом уверен, но его почему-то не было. Надо было сделать все быстро.

Он подошёл к туалетному столику, положил на него руку, обхватил рукой кинжал и с силой надавил, с трудом сдерживая стон. В глазах потемнело. Кровь хлынула на пол, отрезанный палец и кинжал упали под ноги, а Рантар попытался заткнуть рану второй, невредимой рукой.

– Ты сделал это! – На лице Себастьяна показалась мальчишеская улыбка, словно он не ожидал, что это на самом деле произойдет.

– Мне надоело терпеть этот цирк, я ухожу, – Ванесса прошла мимо и скрылась за дверью.

Рантар переминался с ноги на ногу, пытаясь остановить кровь и пульсирующую боль в пальце. Хотя обиду, трепетавшую в глубине его души, сдержать было куда труднее. Внутри него будто образовалась трещина. Она становилась все шире и шире, в нем будто что-то порвалось.

– Уходи. И помни, что я тебе сказал.

Себастьян гордо выпрямился, улыбка на его лице исчезла. Но Рантару не было до этого дела, он надел штаны, запачкав их кровью, и быстро вышел.

Он летел вперед не разбирая дороги и, кажется, с кем-то столкнулся. Все это было не важно. На ходу он схватил какую-то тряпку и обтянул вокруг пальца. Ему хотелось оставить все произошедшее позади, как можно дальше, и никогда к этому не возвращаться, а в особенности никогда не возвращаться в этот страшный замок.

Почти выбежав на улицу, Рантар наткнулся на Усина и кивком головы позвал за собой. Великан знал, что это значит, и молча двинулся следом. Рантар оседлал коня и послал его почти в галоп. Ему хотелось сбежать от чего-то внутри, оставить это далеко позади, но для начала было неплохо покинуть хотя бы замок со всеми его обитателями. Рантар был готов расплакаться, если бы знал, как это делается. Вместо гнева его сковала печаль. Она потушила пожар, начавший разгораться в груди.

«Это неправильно. Со мной что-то не так», – думал он, задыхаясь от холодного ветра, бившего в лицо. Его не заботило, успевает за ним спутник или нет.

Мир изменился, будто утратив часть своих свойств. Вернее, он стал меньше походить на сон, но от этого растерянность Рантара только усиливалась.

Рантару пришлось остановить коня из-за окрика здоровяка, не поспевавшего за конем.

– Это настолько срочно, что нужно скакать сломя голову? – С трудом перевел дух Усин.

– Да.

– Ох, скажи, что это что-то интересное, что-то достойное, а не очередное задание королевы, в которых почти не бывает ничего приятного.

Рантар пересказал ему сообщение королевы в двух словах, и Усин нахмурился.

– Не люблю я убивать детей. Это скучно. И недостойно, – он вздохнул. – Когда же найдется настоящее дело для меня? Ты же был на собрании, они говорили о великанах?

– Может, и говорили.

– Пусть бы нас туда отправили. На север. Это здорово. Возможно, я бы встретил отца и сразился с ним.

– Зачем? – спросил Рантар и сам удивился своему вопросу. Он почти никогда ничего не обсуждал вместе с Усином, лишь поддакивал. Его не интересовала чужая жизнь. Что же изменилось сейчас?

– Как это, зачем? Наш поединок запомнился бы всем. Великан – вот с кем интересно сразиться!

– Я хотел спросить, почему именно он?

– Верну должок. Он изнасиловал мою мать, и та умерла, когда рожала такого увальня, как я, – Усин сжал увесистый кулак. – Потом, когда убью его, конечно, поблагодарю за ту силу, которой он меня наградил. Ты чего? Что у тебя с лицом?

– Да так, – Рантар старался сдержать неожиданное озарение, поразившее его, как вражеская стрела. – Скажи, Усин, а ты слышал от меня рассказы о матери Фило? У него должна была быть мать.

– Нет, ты затыкался каждый раз, когда об этом заходила речь.

– А сын? Я рассказывал, где он родился, как выглядел, что любил?

– Нет. Ты просто вздрагивал, почти как сейчас, и начинал донимать вопросами, где он. Но не рассказывал больше ничего. Какой-то ты сегодня не такой, Рантар. Другой.

– Какой?

– Разговорчивый. Не знаю, я тебя таким раньше не видел. Это не из-за этой штуки, случаем? – Усин кивнул на кровавый платок, и Рантар отодвинул руку.

– Может быть. У меня странное ощущение: будто я просыпаюсь после долгого сна. Будто все это и не со мной случилось.

– Мне знакомо, ага. Ты просто перебрал вчера, вот и все. Голова тяжелая, да?

– Что-то вроде… Я словно должен вспомнить что-то очень важное. Но никак не могу.