Никита Сахно – Охотники на героев (страница 49)
– Но ты знать про человеческие законы?
– Какие именно?
– Я слышать часто про закон силы.
– Он довольно простой. Раз боги сражались и мир стал таким, какой он есть, из-за борьбы, то нужно сражаться за себя. И за все, что дорого. Кто побеждает, тот и прав.
– Но тогда все мочь делать, что хотеть. И сражение не кончаться.
– Поэтому есть королевская власть, которая сильнее всех прочих, – пожала Виктория плечами. – Она поддерживает порядок.
– Этот закон глуп.
Имва лег на пол, задумчиво уставившись в потолок. Кажется, его любопытство было более чем удовлетворено. Виктория не была уверена, что он все понял, но сейчас ему явно нужно было подумать.
Она тоже отвлеклась. Можно было попробовать заняться каракулями. На пожелтевших листах тонкие линии извивались, как вены или корни, – без всякой системы, без смысла. Такое впечатление, что ребенку просто дали чернила, и он развлекался. В конце концов, у Виктории зарябило в глазах, и она откинула страницы в сторону.
– Не представляю, зачем ему эта бредятина!
Имва отвел от нее взгляд быстрее, чем обычно, и это насторожило.
– Ты что-то знаешь?
– Он сказать… сказать, что это помочь найти его сын.
– Убитого?! – Виктория закрыла ладонью рот и бросила взгляд на дверь. Прозвучало слишком громко, но никто не торопился входить.
– Говорить, что жив. И это привести к нему.
Виктория снова взялась за листки, потом посмотрела на закрытую дверь. Антар перестал казаться таким дуболомом. Если все правда, то хотя бы можно было понять, почему он ведет себя как одержимый. Но какое отношение ко всему имеет пастор?
Виктория попросила рассказать ей все подробности. Каждую деталь. Она и так пропустила слишком много. Ее разум тянулся к каждой крупице знаний, втягивая их, как губка. Она ощущала странную жажду знаний. Хотелось узнавать новое, тянуться к нему, охватить весь мир. Такое приятное воодушевление и щекотка между лопаток, словно могут вырасти крылья.
Рассказ Имвы показался ей необычным, и все же вряд ли он был ложью. Ответы. Потихоньку они стали складываться в картинку. И все же недостаточную для того, чтобы понять целиком. Воспоминания все равно были обрывочными, а от последних десяти лет не осталось и следа.
– Ты верить ему?
Имва глядел с затаенной надеждой. Интересно, почему для него это было так важно? Антар становился Виктории понятнее, в отличие от амевана.
– Думаю, да. Антар был черным тюльпаном. Не верю, чтобы он просто так предал страну. Тут должна быть причина. Сын многое объясняет.
Амеван поерзал на месте и все-таки решился посмотреть на Викторию.
– Кто такие черный тюльпан?
– Ох-х. Проще спросить, чем они не являются. По легенде, мир начался с войны богов друг с другом, и когда она завершилась, земля впитала их кровь, и из нее проросли тюльпаны, чьи лепестки были темнее ночи. Странное сравнение, мне известно, что восприятие цвета ночью может зависеть от ряда факторов, например…
Поймав обескураженный взгляд, она поняла, что настолько далеко заходить не стоит. Кажется, Имве нравились простые истории.
– В общем, кровь богов дала жизнь миру. Из этой крови проросла жизнь. А тюльпаны стали символом этой жертвы. Я толком не знаю, сколько лет ордену, носящему название в честь легенды. И можно ли назвать их орденом. Скорее, это группа людей, которым важен символ тюльпанов – жертвенность, жизнь. А еще мужество. Способность дойти до конца ради цели. В Истрии каждый, кто хочет стать тюльпаном, дает клятву. Защищать мир любой ценой. Обычно черные тюльпаны становятся воинами, защищающими границы или усмиряющими разбойников. У Истрии не было большого войска. Раньше черные тюльпаны поддерживали порядок.
– Почему перестать?
– Пришла красная королева, – поежилась Виктория. Даже от воспоминания красного цвета ее передергивало. – Жизнь никогда не стоит на месте, верно? Все меняется, и не всегда к лучшему.
– Я постоянно слышать про нее, но не знать. Она важный человек?
– Все силы кладет, чтобы такой быть, – Виктория потерла висок: кажется, начиналась мигрень. – Не вся память вернулась, дыр хватает. Когда была маленькой, только и разговоров было про нее. Взялась из ниоткуда, выскочила за короля замуж. Родила наследника Истрии. Нашего короля Эстебана. Потом его отец умер, и Доротея довольно быстро вышла за короля Севарии. Забавно, кто-то мечтает стать принцессой, а кому-то удается дважды стать королевой. Наверняка этому Титу, королю Севарии, хотелось заполучить Истрию. Вот только он тоже не продержался долго. У них родилось двое детей, а вскоре после этого праотцы призвали и Тита. Доротея стала регентом сразу двух королевств. Кто-то называет это не простым совпадением.
– Она убить мужей? – Брови Имвы поползли вверх.
– Так говорят. А мне не так уж и важно. Ну, или тогда было не важно. Эстебан подрос, женился и захотел вылезти из-под чересчур пышной юбки матери. Говорили, что его жена, Элен, настраивала его против королевы. Вот только и с ней приключилась беда. Заболела и зачахла на глазах. Я слышала, что Эстебан не перенес ее потери, был в ярости. Обвинил во всем мать и развязал войну. Ну, а дальше случилось то, что ты видишь вокруг себя.
Виктория откинулась назад, думая о том, что ей и самой не помешало бы узнать, что случилось. Десять лет исчезли из памяти, будто их и не было, зато странные воспоминания, никак не относившиеся к ее жизни, продолжали то и дело вспыхивать в сознании. И каждый раз, когда она заталкивала одно, на поверхность тут же всплывало другое. Например, она никогда не была в горах далеко на севере, а тут вспомнила подъем на скалы в огромных ботинках.
– Так интересно, у нас тоже есть легенда о цветок, – задумчиво протянул Имва.
Он снова заерзал, и тут Виктория заметила под ним предмет, который он пытался от нее скрыть все это время.
– Это что, книга?
Имва замялся и покраснел, но довольно быстро достал фолиант и протянул вперед, словно извиняясь. Слова так и посыпались из него, обрываясь и снова звуча, как стремительный горный ручей:
– Я не красть. Интересно. Гуго запретить. Злиться. Я только хотеть лучше узнать мир. Плохо понять, а тут картинки про город.
Виктория быстро перелистывала страницы, узнавая знакомые очертания, фигуры башен и схемы кварталов. Это была книга о Фантрайте, включая карты города и всех его окрестностей. Глядя на знакомые изображения, она чувствовала, как скребет в груди. Вот он – мир, который ей предстояло заново открыть для себя, такой знакомый и манящий. А она заперта в этой душной коробке и занята разгадкой белиберды. А хотелось простора, раскрыть руки и обнять все, что попадалось на глаза. Слушать, нюхать, запоминать.
Такой свободы она не ощущала с момента, когда в детстве пасла коз, заглядываясь на соседскую корову. Виктория резко осеклась. Не было никакой коровы и тем более коз. Пришлось даже встряхнуть головой.
– Ты тоже злиться?
– Нет, что ты, Имва. Это я отвлеклась.
«Надеюсь, это еще мои мысли», – на место воодушевлению от отступившей болезни приходило беспокойство. Как знать, что этот амеван в самом деле натворил в ее голове?
Чтобы как-то отвлечься, Виктория встала с кровати и стала прохаживаться вдоль комнаты.
– Не знаю, как ты, а мне просто необходим свежий воздух. Голова отказывается думать. Хочу предложить Антару прогулку. Ты со мной?
Она была готова поспорить, что увидела улыбку облегчения у Имвы. Амеван даже не стал класть книгу на место, с готовностью поднимаясь. Чувствуя на своей стороне силу, Виктория уверенным шагом вышла из комнаты, но тут же оцепенела.
Антар был тут же, на ногах, сжимая топоры, Гуго пытался сделать вид, что он стал частью стены, и они оба смотрели на незнакомого мужчину в аккуратном сюртуке, стоявшего почти посередине комнаты. Парень, наверное, был одинакового с Викторией возраста. Он пренебрежительно разглядывал разбросанные вокруг вещи. Почему-то она ощутила себя заигравшимся ребенком, не успевшим навести порядок перед приходом родителей.
Молодой человек перевел взгляд своих холодных глаз на нее, потом за спину на Имву и слегка поджал губы. Видно, не заметив ничего интересного, он повернулся к Антару.
– Так вот, как я сказал, господин Бартес хочет пригласить вас к себе на завтрак, уважаемый герой.
Бартес. Где-то Виктория уже это слышала. Покопавшись в памяти, она похолодела. Тот самый Бартес, который рассылал своих головорезов по городу. Тот самый, чьих людей Антар убил в таверне пару дней назад. Или это было только вчера? Она огляделась в поисках засады, но парень стоял в комнате один, ничуть не смущаясь того, что Антар парой движений мог раскроить его на куски, как свиную шею.
– Можешь передать своему господину, что я так поздно не завтракаю.
– Боюсь, я вынужден настаивать. Господин Бартес был предельно конкретен. Он в курсе ваших проблем и хотел бы предложить помощь. А также он просил передать, что совсем не в обиде за таверну.
Виктория хорошо разбиралась в угрозах. Какая-то ее часть точно. Она не сомневалась, что столь приличная фраза именно ею и была. С Викторией тоже так часто говорили. Вкрадчиво, с нотками назревающей расправы.
Пальцы сами тянулись за инструментами, вот только их нигде не было. Под рукой вообще ничего не находилось: стол был слишком далеко, рядом торчал лишь стул с очередным накинутым на него платьем.