Никита Сахно – Охотники на героев (страница 43)
Рантар ничего не отвечал, только шел вперед. Может быть, не доверял или думал о своем. Имва, как всегда, терялся в догадках. Он считал Рантара убийцей, но тут выяснилось, что тот не убивал сына, а теперь хотел его найти. Он не врал – в этом Имва был уверен.
– Если сюда придет та, о ком вы говорили, куда мы пойдем дальше?
– Мы? Я уйду один. Ей нужен только я.
Имва ощутил что-то вроде удара поддых, дыхание перехватило.
– Но ты обещал нам помочь! Ей выздороветь, а мне стать героем. Мы даже не начали. Так нельзя!
– Ох. Я помогу. Ты сейчас ее вылечишь. А тебе я все объясню, – Рантар слегка повернул голову, взглянув на него из-под своей шляпы. – Слушай новый совет. Хорошие герои думают наперед. Знают, что может случиться. Вот подумай, что сделает с тобой королева и все прочие, когда узнают, кто ты такой?
– Посадят в клетку?
– Для начала. Пару недель будут длиться пытки. Тебя будут мучить всеми возможными способами. Ты будешь вопить и умолять убить тебя, и в конце концов тебя повесят на глазах у разъяренной толпы, которая будет забрасывать тебя камнями. Помнишь те трупы вдоль дороги? Хочешь стать одним из них?
– Нет… Но я не сделал им ничего плохого!
– Ты тот, кто ты есть. Этого достаточно. Этого всегда достаточно.
– Но это… несправедливо! Мы должны бороться против такого. С теми, кто так себя ведет.
– Можешь вспомнить поле с мертвецами неподалеку. Они пытались.
– И что теперь, защищать только свою шкуру?
– Так ведет себя весь мир. Хочешь бороться с ним? Можешь начать прямо сейчас. Бей эти стены. И рожи каждому встречному.
– Зачем? Они мне ничего не сделали!
– Они все поступают несправедливо. Каждый хочет, чтобы с ним обошлись честно, но когда приходит их очередь, то предпочитают делать так, чтобы было хорошо им, а не так, как нужно. В несправедливость вносит вклад каждый. Можешь бить любого.
– Значит, пусть герои показывают всем, как надо себя вести. Станут примером для других.
– О, они показывают пример, не беспокойся. Может, у авеманов все иначе, я не знаю. Но в людях я точно разбираюсь. Поэтому слушай сюда, мы выходим в другую часть города. Здесь больше народу. Не глазей по сторонам, иди рядом и ни с кем не говори. И никаких разговоров про гауров или еще что-то.
Имва насупился и ничего не ответил. Он не маленький, чтобы с ним так говорить. И, конечно, он тоже понимает кое-что о мире. Рантар ошибается. Все-таки он очень неправильный герой. Если и был им раньше. Все хотят справедливости, и ее вовсе не обязательно добиваться грубой силой. Как говорил наставник: «Только глупец дерется с камнем» Если он будет так продолжать, то ничему не научится. Может, Рантар хотя бы объяснит, как сражаться? С этим проблем у него точно нет.
От размышлений Имву отвлек город. Он стал меняться. Извилистые дороги, как в лесу, стали превращаться в прямые, а здания расступались все сильнее. Вместе с расширением вокруг стало появляться больше людей. Чудно одетых, громко спорящих. Порой они резко кричали, и Имва чуть не подпрыгивал, оборачиваясь. Он старался идти как можно ближе к Рантару, памятуя о том, что случилось, когда он только оказался в городе. Пару раз он увидел мелькнувшие фигуры с заостренными ушами и невольно вспомнил о том, как у гоблинки в мастерской мило покраснели кончики ушей.
– Перестань пялиться на гоблинов, я тебя предупреждал.
– Это получается само собой. Ну, ты ведь понимаешь, какие они.
– Нет, какие?
– Эм-м, ну-у, – Имва замешкался. – Так всегда говорил мой отец.
– Я начинаю догадываться, в чем твоя проблема. Тебе стоит меньше слушать других и больше думать своей головой. Нам сюда.
На грубость хотелось ответить тем же – чем-то едким, что смогло бы задеть Рантара не меньше. Чтобы он тоже ощутил пустоту внутри. Но все идеи, как назло, испарились, да и двигался Рантар очень быстро, так что приходилось постоянно догонять.
Внезапно все дома разошлись, и над Имвой выросла огромная глыба, ничем не уступавшая самым великим деревьям с родины. Наверное, она была даже больше, разделенная широким шрамом-трещиной посередине до самого основания. Башня властвовала над всем, что было вокруг. Камень, из которого она была сложена, потемнел и начал трескаться, и вместе с тем Имва ощутил мгновение мрачной торжественности. Глаза все никак не могли ощупать удивительную штуку. Вдалеке за ней поднимался, клубясь, уже знакомый черный дым. А от основания расходились в разные стороны широкие трещины в земле.
– Что… что это такое?
– Расколотая башня. Разве вы не любите болтать о том, что люди ничего не умеют?
– Никогда о ней не слышал. Что тут произошло?
– Магия.
Больше Рантар ничего не сказал. Он шел туда, где трещины превращались в какие-то речушки. А вдалеке, вниз по склону, уже виднелись мосты, перекинутые через эти трещины. Отсюда было видно, наверное, половину города, и Имва в очередной раз ощутил неприятное ощущение пустоты внутри. Город был слишком огромен. А сколько в нем могло жить людей? Не меньше, чем листьев в лесу!
Тут его взгляд привлекла небольшая точка наверху башни. Присмотревшись, Имва почувствовал, что падает, хотя и продолжал стоять на месте. В узкой клетке на большой высоте раскачивался пленник, чей хвост свисал между прутьев. Люди впереди даже образовали целый полукруг, глядя на него. Они тыкали пальцами, улюлюкали и выкрикивали какие-то гадости.
Неподалеку стояли и другие люди, Имва уже их знал – воины. Мужчины в блестящих панцирях смотрели перед собой, как изваяния, но ощущение угрозы так и витало вокруг них. Красивые алые повязки и изображения цветов никак не помогали смягчить впечатление. Имва поневоле остановил взгляд на тяжелом оружии.
– Без глупостей, – услышал он голос Рантара и чуть не вздрогнул.
– И мы просто пройдем мимо?
– Нет, не просто. Мы идем за травами, чтобы помочь твоей подружке.
– Она не моя подружка, – покраснел Имва. – Мы просто общаемся.
Он повернул голову обратно к пленнику, которого нельзя было разглядеть. Даже понять, кто это был – мужчина или женщина.
«Может, мы даже знакомы?»
В голову пришли все те, кого Имва знал. Мало было тех, ради кого он был готов рискнуть, и все же это было неправильно. Висеть вот так, как животное в капкане, и слышать насмешки. Возможно, этот амеван тоже пришел сюда за чем-то лучшим, как сам Имва.
– Вспомни мой недавний совет и подумай. Что лучше: рискнуть собой и висеть рядом или помочь той, о ком ты уже заботишься?
Имва сглотнул, оценивая высоту и отвесность стен, и опустил голову. «Ничего, я еще вернусь и помогу. Дождись меня».
Он послушно пошел следом, уже куда меньше обращая внимание на то, что происходило вокруг. В голову все лезли картины о том, каково это – быть в клетке. Что он увидит, окажись на такой высоте? Будет ли жалеть о том, что решился помочь? И почему этот амеван все-таки проник сюда?
Вокруг становилось темнее, и Имва уловил глазом свечение. Вдоль дороги, по которой они шли, стояли столбы, на чьей верхушке в прозрачных коробках бились яркие мотыльки.
– Эвены!
Крылья мотыльков светились подобно самой яркой луне и освещали все вокруг столбов на несколько метров. Несчастные существа бились о невидимую преграду, падали и снова пытались выбраться, не понимая всю тщетность своих попыток. На родине они летали свободно, превращаясь в десятки ярких огоньков среди деревьев, чей свет успокаивал своей теплотой.
И вновь нечто, связанное с родиной Имвы, оказалось в клетке. Люди посадили их в эти сосуды, чтобы они сидели взаперти и мучились. И все ради пары светлых пятен на дороге. Похоже, люди действительно были варварами.
Рантар не обращал внимания на эвенов, он просто шел вперед, а каждый шаг по освещенным местам причинял Имве ощутимую боль. Каждый шаг будто колол укором. Он смотрел на мучения мотыльков и просто проходил мимо.
«Мне хотя бы стыдно, а люди не видят в этом ничего такого».
И все же Имва продолжал послушно плестись за Рантаром. С приходом темноты людей вокруг стало не меньше, кто-то из них скапливался возле других домов, только не таких, где жили они сами. Эти дома были выше, крепче и куда наряднее. Возле них были подвешены фонарики самых разных цветов, а внутри горело пламя. Обилие красок напоминало радугу, которой вздумалось возникнуть среди сумерек.
Люди внутри домов громко кричали и смеялись, а в нос Имвы била целая смесь резких запахов. Имва поморщился и отошел подальше.
Над крышами раздался резкий шум. Мерный гул, похожий на раскаты грома, пронесся, захватывая даже его внутренности.
– Что это?
– Призывающий горн в церквях. Зовут всех на вечернюю службу.
– Значит, мы тоже пойдем?
– Нет, у нас другая задача. Кажется, здесь.
Они спустились ближе к реке, смрадный запах заставил поморщиться и напрочь засел в носу. Имва покосился на реку и покачал головой. Под мостом, в каменной толще, оказалась дверь, ведущая вниз. Еще подходя к ней, Имва уже ощутил целый набор пряных ароматов, от которых даже голова закружилась. Похоже, хоть что-то хорошее в этом городе нашлось.
В зале с низким потолком, где Рантару приходилось наклоняться, лежали бесконечные мешки, коробки и прозрачные сосуды, забитые самыми разными травами и кореньями. Не обошлось даже без засушенных ягод, от одного вида которых живот начал сворачиваться.
В свете небольших фонарей, прямо за накиданными друг на друга мешками, сидел маленький человек с огромными блестящими глазами. Они горели отраженным светом, как у зверей на родине, отчего стало не по себе. Имва замер, не в силах оторвать взгляд от незнакомца.