Никита Сахно – Охотники на героев (страница 17)

Где-то вдалеке задрожала земля. Это что, четырехногие животные? Имва задрожал, как лист под жестоким ветром. Теперь его точно убьют. Куда бежать?

Имва огляделся и понял, что вот сейчас его поймают и не бывать ему героем. Схватив Навната, он помчался вперед, с трудом разбирая дорогу с засевшим в ушах криком женщины.

Деревья, кусты, холмы. Грязь разлеталась из-под его ног. Поскальзываясь, он растягивался на земле вниз лицом. Петух протестующе кукарекал, но было не до него. На его месте Имва бы молчал. Его убьют, а вот Навната еще и зажарят и съедят. Но сказать Имва этого не мог. Дыхание перехватило, и грудь ходила ходуном. Ему чудилось, что людские животные прямо за его спиной, и вот сейчас его ударят по голове, как он – того бедолагу. И Имва уже не очнется. Не будет героем. Его совсем не будет.

«Нет! Нельзя. Я должен, должен…» – В голове проносилось все, что он планировал сделать, и даже то, о чем редко задумывался. Имва представлял себе того, кем еще мог стать. Его еще могли спасти несколько рывков.

Бежать. Сейчас. Скорее. Прыгать.

Ударившись о широкий ствол дерева, Имва упал на землю и замотал головой. Все кружилось перед глазами, так что пришлось посидеть, прежде чем мир из размазни превратилось во что-то более конкретное. Потом Имва понял, что на веки налипла грязь, мешающая смотреть, и обтерся.

Криков и преследования не было, вокруг стоял лишь безмолвный лес. Имва ударил кулаком по земле, с трудом сдерживая ком, застрявший в горле.

«Это нечестно. Я просто хотел помочь. Хотел сделать что-то правильное. Почему у меня никогда ничего не выходит?!»

Навнат отряхивался, бросая недовольные на Имву взгляды. Белые перья запачкались грязью.

– Даже ты меня ненавидишь, да? – упавшим голосом спросил Имва.

Он вздохнул, оглядываясь по сторонам. Были звуки погони или нет, надо шевелиться. С трудом он поднялся и вдруг заметил ветряную мельницу за одним из холмов. Так люди называют ее. Мель-ни-ца.

Имва устал, очень сильно. И хотел есть. А там могла быть еда. Мельница выглядела не очень, возможно, там не было людей. Да и Навнат был голоден. На самом деле стоило бы затеряться в лесу на несколько дней. Его еще могли преследовать, да и на мельнице, несмотря на захудалый вид, мог кто-то быть. Но Имва понял, что сделал шаг к мельнице и еще один. Он решил попытать удачу в последний раз и быстро пошел вперед, зажимая петуха под мышкой.

Глава 8

Черная свадьба

Яркий, мерзкий луч резанул по глазам. Она переворачивалась, махала руками, стонала, но тот никуда не девался, продолжая испепелять ее. Веки разлепились с большим трудом, свет одарил ее очередной вспышкой. Он расколол голову пополам с такой силой, что в висках застучало барабанной дробью. Она перевернулась, попав рукой во что-то мокрое и липкое. Чтобы хоть как-то спастись от света, она заслонила рукой лицо и попробовала сесть. И тут же пожалела об этом.

Вокруг валялись тела в неестественных позах, а под ними уже давно растеклись багряные лужи. Их было около десятка, а в отдалении, в цветастой рясе, валялся священник. Она собиралась вскрикнуть, но издала лишь хрип. Пытаясь отползти, она то и дело залезала руками в темные лужи.

Свет заливал все вокруг через цветные витражи, давая как следует рассмотреть всю картину. Длинный пустой зал был заполнен деревянными скамьями. С ума сойти, она в церкви! На первый взгляд никого, кроме трупов, тут не было. Она хотела позвать на помощь, но быстро передумала, посмотрев на испачканные руки. Вряд ли ей помогут, увидев, как она извозилась в крови.

Голова была такой тяжелой, что все время тянула к земле, но она постаралась встать. Рука почему-то жутко пульсировала, под слоем крови на ней виднелся жуткий ожог. Ладонь распухла, по ней пузырились красные, смутно знакомые линии.

«Этого не может быть. Я просто сплю. Жуткий кошмар. Говорят, надо ущипнуть себя…»

Щипок не помог, померкнув на фоне остальной боли. Она продолжала осматриваться, убрав с лица надоедливую прядь. Почему-то на ней было вульгарное черное платье из кружев. Она же терпеть не может кружева! Мертвецы, помимо священника, тоже почему-то были все в черном.

Она помассировала висок и нетвердым шагом двинулась к выходу. Если повезет, еще достаточно рано и ее никто не увидит. И она пойдет… Тут она замерла, в груди что-то упало.

«Куда идти? А как я сюда пришла? Не помню. Так, стоп. А кто я?!»

От последнего вопроса внутри открылась бездна, в которую она падала, никак не нащупывая дна. В голове плавали туманные образы, вертелись слова, которые так и не удавалось сформулировать. Она была… кем? Разум представлял собой кашу. С помощью чудовищных усилий удалось вспомнить имя – Виктория. Очень знакомое, так ее и должны звать. Но Виктория откуда? Кто она? Ответы больше не приходили.

Медленно она стала идти к дверям, хватаясь за голову, когда те неожиданно распахнулись и на пороге появилось несколько людей.

– Вот она, ведьма! Я же говорил!

Мужчины бросились к ней. Она глупо пискнула и развернулась в другую сторону, но, не сделав и пары шагов, запнулась, ударившись о пол. Колено отозвалось жгучей болью, пришлось ползти. Через пару мгновений жесткие руки ухватили ее за волосы. Все тело пронзила острая боль.

– Попалась, гадина!

– Нет! Подождите! Это ошибка! Мне нужна помощь!

Несколько мужчин пробежали вперед, переворачивать тела. За волосы ее держали крепко, не вырваться.

– Пастора умертвила, зараза!

– Я никого не убивала!

– Замолкни, дрянь! Давайте, ребята, потащили ее к первому представителю. Он ей быстро пеньковую веревку пропишет.

Ее схватили за плечо, второй мужчина продолжал держать за волосы, а потом поволокли по полу, как мешок с овсом. После себя она оставляла грязный красный след.

– Пустите, мужланы! Я могу идти сама.

Но те лишь ругались и хватали ее еще сильнее. Когда ее выволокли на улицу, стало еще хуже. Палки впивались в спину, а прохожие провожали ее, схваченную, ненавистными взглядами. Какой-то малец бросил в нее камень, и никто даже не придал этому значения.

«Невозможно, так не бывает, это сон, идиотский сон», – думала Виктория, но ничего не исчезало. Наоборот, становилось только хуже.

Она не понимала, за кого ее приняли, почему ее волочат по земле, бьют и ругают или как она вообще оказалась в этой церкви в окружении трупов. Вчерашний вечер тонул в омуте образов, которые никак не удавалось выловить. Она будто погружала руки в воду, но не могла ничего увидеть или нащупать из-за грязной взвеси.

Спина и шея все никак не привыкли к боли, но вскоре, дотащив до здания из красного кирпича, мужчины ее поставили на ноги и, ткнув в спину, повели по бесконечным коридорам. Платье сорвали, потом окатили несколькими ведрами воды. Вместо платья выдали одежду еще хуже – грубую и колючую робу. В уставшее тело мигом будто воткнули сотню иголок. Потом ее затолкали в железную клетку и оставили в одиночестве.

Все это происходило так быстро, что она даже не смогла удивиться. Ее швыряло, как щепку на волнах. С тяжестью она опустилась на пол, покрытый грязной соломой, и принялась рассматривать темницу. Ржавая решетка видала лучшие дни, а замок на клетке был здоровым и уродливым. Тут не было даже ведра. Еще раз взглянув на солому, она одернула руку.

«Ладно, ладно, спокойно. Уверена, я смогу им что-то объяснить. Наверняка воспоминания ко мне скоро вернутся. Должны вернуться! Не повесят же они меня без разбирательства, в самом деле?»

Хотелось фыркнуть, но, взглянув на ржавые решетки, стало почему-то не смешно. Виктория попробовала собрать непослушные волосы, которые все время норовили закрыть лицо.

Время шло, и все, что ей оставалось, – это представлять возможную казнь. Картина, как у нее затягивают на шее узел, не могла выйти из головы. Наконец, в коридоре послышались шаги, и перед камерой появился стражник. Вполне обыкновенный, с королевским знаком красной розы на груди. И все-таки Виктория сжалась, хотя внутри нее все протестующе кричало.

– Идем.

– К-куда?

– К первому представителю, ведьма. Живее.

Новость заставила ее слегка оживиться. Пока это еще не казнь. Восхитительно. Теперь-то она точно объяснит, что ни в чем не виновата. Она поднялась в полной решимости, от своего затравленного вида стало стыдно.

– То, что я ведьма, еще доказать надо.

– Шевелись, пока палкой не погнал, – к спорам стражник явно не привык, и Виктория послушно пошла перед ним, каждый раз вздрагивая из-за тычков в спину, когда надо было свернуть. Наконец, ее привели в небольшую комнату с узким зарешеченным окном. Комнатка оказалась настолько узкой, что хотелось поневоле ссутулиться, но она наоборот расправила плечи.

– Ты можешь идти, стражник.

Мужчина за столом явно задался целью отрастить третий подбородок. На нее он не обращал ни малейшего внимания, перебирая листки перед собой.

– Вы первый представитель? – недоверчиво спросила она. Тот не стал отвечать.

Она сделала шаг вперед и решила начать первой.

– Я ни в чем не виновата! Это ложные наветы!

– Знаю, – сказал мужчина, сняв очки и впервые взглянув на нее уставшими глазами.

– Правда?

– Конечно. Ты ни в чем не виновата. Просто оказалась там случайно.

– Ух! Я так рада, что вы понимаете! – Виктория облегченно опустилась на хлипкий табурет перед ним. Требовалась ловкость, чтобы удержать на таком равновесие.