Никита Попов – «Я буду с тобой до конца, даже если ты не вернёшься» (страница 4)

Но внутри сердце сжималось.

И впервые я ощутил, как ломка проявляется не только мыслями, но и телом – усталостью, напряжением, лёгкой дрожью в руках.

Мы шли вместе по коридору.

Я выбирал шаг, чтобы идти рядом с ней.

Не потому что хотел говорить или смеяться.

Просто потому что теперь я не мог не искать её присутствия.

> Холод трещит.

Ломка приходит тихо, но уверенно.

И я понимаю: я уже не могу быть прежним.

Когда мы расстались, я снова пошёл один.

Не потому что хотел одиночества.

А потому что не мог показывать никому, что внутри меня что-то рушится.

-–

Глава 7. Тяжесть молчания

Я не мог перестать думать о ней.

Каждое её слово, каждое движение отзывалось внутри тихой болью, которую я старался не замечать.

В университете я сидел за партой и ловил себя на том, что наблюдаю её издалека.

Не потому что хотел говорить.

Не потому что хотел подходить.

Просто чтобы быть уверенным: она

здесь, она жива, она рядом.

– Никита, ты снова смотришь на меня? – её голос прозвучал тихо за спиной.

Я повернулся, ровно.

– Нет, просто думаю, – сказал я, стараясь держать голос ровным.

И хотя внешне это было обычное, холодное признание, внутри что-то сжалось, будто кто-то тихо стучал в дверь, которую я держал запертой много лет.

После пары минут молчания я заметил, как её глаза ищут меня.

Не за мной. Не для внимания. А чтобы понять.

И впервые я осознал, что ломка внутри меня растёт не из-за боли.

Она растёт из-за желания быть рядом, из-за невозможности отпустить.

– Ты меня слышишь? – спросила Адина, и я понял, что отвлёкся.

– Да, – ответил я ровно.

– А я думала, что нет, – тихо сказала она, почти шёпотом.

Мы шли по коридору молча.

Я чувствовал, что ломка растёт.

Она не кричала, не требовала, не показывала эмоции.

Она просто была рядом, а это оказалось сильнее любого слова.

> Я не могу её отпустить.

Но я не могу показать, что это ломает меня.

Когда мы расстались, я пошёл один, сердце было холодным, а внутри – трещины.

Молчание становилось тяжким.

Но снаружи я всё ещё был тем, кем привык казаться: ровным, холодным, неприступным.

-–Глава 8. Привычка, ставшая опасной

Я понял, что она стала частью моего дня слишком поздно.

Не как человек.

Как необходимость.

Я знал, где она обычно бывает.

Знал, в какое время появляется.

Знал, как долго сидит молча, прежде чем встать и уйти.

И это пугало.

Я не подходил сразу.

Оставался на расстоянии, будто

случайно оказываясь рядом.

Холодный. Ровный. Контролирующий всё.

– Ты опять здесь, – сказала Адина, даже не глядя на меня.

– Похоже на это, – ответил я.

Она усмехнулась – тихо, без радости.

– Ты всегда приходишь, когда мне кажется, что ты исчез.

Я не ответил.

Потому что сам не знал, исчезаю ли я вообще.

Или, наоборот, медленно появляюсь там, где не хотел быть.

Мы сидели рядом, не касаясь друг друга.

Но расстояние между нами ощущалось слишком маленьким.

Будто воздух стал плотнее.

Я ловил себя на том, что считаю её дыхание.

И это было уже не нормально.