Никита Попов – Исповедь о падении. Пока ты жив – не поздно (страница 2)

Но ночью долго смотрел на неё.

И впервые за долгое время – заплакал.

––

Глава 5. Когда всё раскрылось

Это случилось не как в фильмах.

Не было криков, слёз, драмы.

Просто однажды всё стало очевидно.

Я пришёл домой поздно.

Глаза красные, руки трясутся, внутри пусто.

Мама стояла на кухне, ждала.

На столе – холодный ужин и телефон в руке.

– Где ты был? – спросила тихо.

– У ребят, – ответил я, не глядя.

– Опять врёшь.

Эти два слова будто ударили током.

Я поднял голову – и понял: она всё знает.

На столе лежал мой пакетик.

Тот самый, который я думал спрятал идеально.

– Нашла, – сказала она. – Скажи, что это не твоё. Скажи хоть что-нибудь.

Я молчал.

В горле пересохло, руки тресутся

Денис вошёл из другой комнаты, сел напротив.

Денис это двоюродный брат

Долго смотрел – просто смотрел, без слов.

– Тёма – сказал он наконец, – мы тебя теряем.

Я хотел сказать, что всё под контролем. Что это просто ошибка.

Но не смог.

Потому что знал: контроля уже нет.

Мама заплакала. Не громко, не театрально – просто тихо.

И это было страшнее любых криков.

Некоторое время мы сидели молча.

Потом мама сказала:

– Ты ведь знаешь, чем это закончилось у твоего брата.

Я опустил глаза.

Знал.

Брат был старше – весёлый, сильный, всегда защищал меня.

Он тоже когда-то сказал, что «просто попробует».

Потом – «контролирует».

А потом его не стало.

Мама шептала сквозь слёзы:

– Я не вынесу, если потеряю ещё одного сына.

В тот момент будто что-то сломалось внутри.

Всё, что я прятал, всё, от чего бежал – вышло наружу.

Стыд, страх, вина – всё сразу.

В ту ночь никто не спал.

Мы сидели втроём на кухне.

Они спрашивали – я отвечал. Иногда молчал.

А утром мама сказала:

– Мы поможем. Но только если ты сам захочешь.

Я кивнул.

И впервые за долгое время почувствовал не стыд – а облегчение.

Потому что тайна закончилась.

Потому что теперь я был не один.

И потому что впервые за годы я вспомнил брата – и понял, что не хочу кончить, как он.

––

Глава 6. Клиника

Я приехал туда сам.

Не потому что хотел, а потому что больше не мог.

Первые дни были адом.

Боль, пот, бессонница.

Казалось, что тело рвётся изнутри, а мозг горит.

Но потом стало легче.

Там никто не осуждал.

Все такие же – молодые, сломанные, но живые.

Мы разговаривали ночами.