Никита Петров – Время Андропова (страница 20)

Семейное счастье было недолгим, его оборвала советско-финская война. «На той войне незнаменитой» Александр Самознаев погиб. И жертвы той войны были забыты. Политрук Самознаев был заместителем начальника политотдела по комсомольской работе 18-й дивизии. По воспоминаниям сослуживца, Саша Самознаев – «красивый, обаятельный, начитанный. У него молодая жена осталась в Петрозаводске, зовут ее Таня, она завотделом школ и пионеров горкома комсомола». Саша ее очень любил: «фотографию Тани Саша достает перед сном, садится в угол, в полумрак и долго сидит, держа снимок в руке. О чем он с ней разговаривает? Что рассказывает ей, большеглазой, белозубой, улыбчивой?»[285].

Татьяна Самознаева

[РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 58. Д. 46348. Л. 15]

Судьба 18-й дивизии была ужасна. В начале января 1940 года дивизия попала в окружение в Леметти, чуть севернее Ладожского озера, и ее части оказались в нескольких «котлах»[286]. Кончилось продовольствие, варили лошадиные кишки, кожу, ремни… Морозы под сорок и голод деморализовали дивизию и полностью лишили боеспособности. Люди заживо гнили в землянках. Писатель Анатолий Гордиенко посвятил этой трагедии роман-хронику «Гибель дивизии», где пишет и об Александре Самознаеве[287]. Самознаев агитировал и подбадривал комсомольцев, призывал воевать, верить и «любить по-сыновнему товарища Сталина», хотя сам был полон сомнений: «на кой ляд нам эта земля, это что – Кавказ или Крым?»[288].

Знамя 18-й дивизии в музейной экспозиции в Финляндии

[Из открытых источников]

Наконец, получив разрешение командования, обессиленные остатки дивизии двумя колоннами 28 февраля пошли на прорыв. Итог – вышло немногим более 1200 человек. Замерзли и погибли в лесах 11 тысяч человек. В шедшей на прорыв колонне Самознаеву было поручено вынести на себе Почетное знамя Петрозаводского горкома партии, врученное дивизии в декабре 1939 года[289]. А боевое знамя 18-й дивизии выносил начальник политотдела. Они оба были убиты, приняв бой в районе финского военного лагеря в двух с половиной километрах восточнее Леметти[290].

Знамя орденоносной дивизии стало финским трофеем. Лишь в марте 1940 года похоронили найденные тела погибших. Среди них был опознан Самознаев. Он остался навсегда в братской могиле в Леметти. И сейчас там, на мемориальном кладбище, нет у него ни таблички с именем, ни фотографии, ни обелиска.

Началось расследование. Дивизию за утрату знамени расформировали, командир дивизии Кондрашов был арестован. В августе 1940 года Военная коллегия Верховного суда приговорила его к расстрелу, обвинив в «преступном бездействии в войне с белофинами». Но разве он был виноват в начатой Сталиным бездарной войне против Финляндии? Разве его вина в том, что дивизия не получила помощь, что ей не давали разрешения отойти к своим. Сгубили дивизию самодовольные начальники, сидевшие в сытости, тепле и понукавшие «давай вперед, за Родину!».

Областная газета «Комсомолец Карелии» не поместила ни строчки о гибели Самознаева. Ни некролога, ни объяснений, куда исчез член бюро обкома комсомола. Просто ничего, молчание. Не удосужились даже хотя бы привезти и захоронить в Петрозаводске его тело, найденное и опознанное на поле боя. Как это до боли знакомо – брошены на смерть и забыты. Даже сейчас в объединенной электронной базе данных (ОБД «Мемориал») Министерства обороны России нет о нем строки с данными о дате гибели и месте захоронения.

Татьяна Самознаева тяжело переживала потерю мужа. И тут в Петрозаводске появляется Андропов. Пожалел, проявил сочувствие или увидел шанс завоевать сердце той, о ком вздыхал еще в Ярославле, все может быть. Завязался бурный роман. Андропов говорил о ней: «Таня для меня – свет в окошке, и жить без нее нет никаких сил…»[291].

С появлением Андропова карьера Татьяны Самознаевой еще круче пошла в гору. В июне ее утвердили исполняющей обязанности секретаря Зарецкого райкома комсомола Петрозаводска. О погибшем муже Татьяна в автобиографии писала скупо: «Муж был политработник РККА. Погиб в боях с белофинами»[292]. У нее была блестящая автобиография, не придерешься: «Взысканий не имею, репрессированных и за границей никого нет»[293]. Хотя отвечавший за кадры секретарь ЦК ЛКСМ Карело-Финской ССР Иван Вахрамеев при всех похвалах отметил в ее характеристике: «На работе показала себя как хороший организатор и исполнительный товарищ. Иногда не доводит начатое дело до конца. Недостаточно работает над повышением своего идейно-политического уровня»[294]. Но теперь было кому позаботиться о ее политобразовании.

Решение об утверждении Татьяны Самознаевой секретарем Зарецкого райкома комсомола

7 августа 1940

[РГАСПИ. Ф. М.-1. Оп. 58. Д. 46348. Л. 10]

Что же получалось, у Андропова две семьи? На горизонте замаячило «персональное дело». Первый секретарь ЦК КП(б) Карело-Финской ССР Куприянов помог Андропову выпутаться из трудной ситуации. Как правило, такие дела против коммунистов шли под рубрикой «О неправильном поведении в быту». Могли и из партии исключить. Куприянов сознавал, что на кону была партийная карьера его подчиненного, которому он благоволил. Началось все обыденно и просто. Нарком внутренних дел республики Михаил Баскаков обратился к первому секретарю по довольно-таки деликатному вопросу: «Баскаков сообщил Куприянову, что у него есть сигнал по поводу поведения Юрия Андропова. Имея в Ярославле жену и двух детей, он сожительствует с секретарем Зарецкого райкома комсомола Татьяной Самознаевой. Ранее свои отношения они тщательно скрывали, а сейчас об этом уже знают многие…»[295].

Выслушав Баскакова, Куприянов взял под защиту Андропова. Дескать, Андропов уже с ним об этом говорил и уверял, что у него дело идет к разводу с первой семьей. И в ближайшие выходной в Шуйской Чупе на даче Куприянов поговорил с Андроповым и дал дельный совет: «…не откладывая дело в долгий ящик, взять краткосрочный отпуск, поехать в Ярославль, встретиться с женой, объясниться, подать документы на развод и договориться об алиментах. Деньги на детей надо высылать почтовым переводом лично каждый месяц»[296].

Почему именно НКВД занялся личной жизнью Андропова? Понятно, надо реагировать на поступивший «сигнал». Но откуда? Догадаться нетрудно. Оставленная в Ярославле жена Андропова Нина работала не где-нибудь, а в УНКВД по Ярославской области. Система-то одна!

Куприянов спас Андропова. Но каковы мотивы? Ценил Андропова или инстинктивно проявил мужскую солидарность? Сам Куприянов, и это потом стало всем известно, в личной жизни был широк. У него в посещаемых им райцентрах, и не в одном, были любовницы. Об этом говорилось в материалах Комиссии партийного контроля в 1950 году[297].

Отношения у Куприянова и Андропова были вполне теплыми. Будь между ними нелады, Куприянов, ничуть не сомневаясь, «утопил» бы недруга. Негоже партийцам при каждом новом назначении жен менять. С другой стороны, оказав серьезную услугу подчиненному и загасив дело, Куприянов получал обязанного ему по гроб жизни Андропова. В общем, в лице Куприянова партия закрыла глаза на то, за что рядовые партийцы, по меньшей мере, получали выговоры.

Нарком внутренних дел республики Михаил Баскаков, занимавшийся жалобой на Андропова, – приметная фигура. В середине июня 1940 года он был выдвинут кандидатом в депутаты Верховного Совета Карело-Финской ССР, и газета «Красная Карелия» опубликовала его биографию. Оказалось, он совершенно не знал своих родителей. Без имени и фамилии его подобрали в 1905 году в Москве и отдали на воспитание крестьянке Ефимии Баскаковой. От органов призрения на содержание ребенка она получала ежемесячно 6 рублей казенных денег[298]. В семье Баскаковых мальчика назвали Михаилом. Его приемный отец Иван Баскаков был рабочим на железной дороге. Михаил вырос и сделал неплохую карьеру в органах госбезопасности. И главное, неважно кто на самом деле Баскаков по происхождению. Важно, что он вырос и воспитывался в рабоче-крестьянской семье. Вот! И никаких вопросов о социальном происхождении и родственных связях с эксплуататорскими классами. Такой биографии Андропов мог только позавидовать. Совершенно не знать своих настоящих родителей – вот это идеал. Ему бы так!

Г.Н. Куприянов

[Из открытых источников]

После начала «Зимней войны» СССР против Финляндии намеченные на декабрь 1939 года выборы в местные советы Карелии были отложены. На этот счет 5 декабря 1939 года был принят Указ Президиума Верховного Совета Карельской АССР. Но через год выборы состоялись. Андропов был выдвинут и избран депутатом Петрозаводского городского совета. А Татьяна Самознаева стала депутатом районного совета. В качестве предвыборной агитации республиканская комсомольская газета опубликовала прочувственную статью, в которой всячески превозносились ее человеческие и деловые качества, но ни словом не говорилось о погибшем муже. На фото в газете задорно-улыбчивая молодая комсомолка.

Статья о Татьяне Самознаевой в газете «Молодой большевик»

20 ноября 1940

[РГАСПИ. Ф. М.-1. Оп. 58. Д. 46348. Л. 13]

Андропов зарегистрировал брак с Татьяной Самознаевой, ставшей Андроповой, 31 марта 1941 года. Первенец в новой семье Юрия Андропова родился 18 августа 1941 года. Но случилось это не в Петрозаводске, а в Пудоже. Без малого два месяца шла война, и Петрозаводск был эвакуирован. Мальчика назвали Игорем. И уже после войны, в 1946 году, у Андроповых родилась дочь Ирина.