Никита Николкин – Осколки воспоминаний (страница 9)

*А твоя группа?*

Я впал в ступор. Вот и пришли мы к тому, на что я сам пока еще не знал ответа.

От моего ответа сейчас зависело очень многое. О том, что это судно Конфедерации, знали пока что только я с Виктором. Что будет, если об этом узнает командир? Что будет, если это дойдет до верхов? Думай…думай, голова. Я прикрыл глаза. Продумай последствия ответа. Что будет. Нельзя просто ответить «да» или «нет». Она человек, и она не глупая. Сейчас она смотрит на меня и ждет ответа. Если враг — убьет всех, если нет — оставит в живых, и тогда об этом месте узнают всё. И неизвестно чем всё закончится. Я мимоходом подумал, не посчитают ли наши службы эту экспедицию для меня тем самым последним шагом? Чёрт… А смогу ли я вернуться?

*Отвечай.*

Я посмотрел на монитор. Она ждала. Нет, она требовала ответа прямо сейчас.

— Я, как и моя группа, не враги тебе. У меня нет никаких причин и желания вредить тебе. Ты — корабль падшей страны. Хоть ты и опасна, но я хочу… — черт…а что я хочу? — Я хочу узнать о тебе и о твоей стране.

Что я несу?

На несколько минут повисло молчание, будто она обдумывала ответ. Пока был момент, я огляделся. Все орудия в помещении целились в меня.

Почему? Я дал неправильный ответ? Где я ошибся?

Я прикрыл глаза, чтобы успокоиться. Сердце стучало как бешенное. А я все стоял и ждал решения Синано.

*У меня нет доверия к вам. — при её словах моё сердце пропустило удар. — Только что твоя группа попыталась взломать главный пункт управления на капитанском мостике. О последствиях, я думаю, ты догадываешься. *

Что??? Какого хрена?! Я же написал этим идиотам, чтобы не лезли в систему!

Аааааа!

— Хочешь, стреляй. Мой ответ ты услышала. Я к группе. И повторюсь. Я не желаю тебе зла! — выкрикнул я, уже выбегая из помещения.

Орудия вели меня, но мне было уже без разницы. Лишь бы Виктор был жив…хотя бы этот дорогой мне человек.

Я выбежал обратно в производственную и рванул к проходу наверх. Забираясь все выше и выше, я всё больше нервничал. Виктор…только выживи, прошу. Вот она, надстройка. Дверь, дверь, еще дверь. Уже издалека я услышал крики и стоны.

— …ечку! Быстрее! Брось его, ему уже не помочь! Сука! Быстрее!

— Командир! Держись! Да давай сюда! — выкрикивал Виктор, зажимая его рану.

Вокруг были тела убитых. Двое бойцов бегали туда-сюда, помогая выжившим, командир был тяжело ранен, но все еще жив. Виктор невредим. А вот остальные…море крови и тела, разорванные на ошмётки.

Как же так получилось…

Я подбежал к Виктору. Он глянул на меня и снова переключился на командира, пытаясь спасти ему жизнь. Я стал безмолвно помогать, выполняя указания Виктора.

— Пх…а… — выплюнул командир кровь.

— Командир… — тихо сказал я, покачав головой. — Я же сказал не лезть в систему! Ну какого хера?!

— Х…т…тебе не…понять… — шептал он, смотря в потолок. — Л…любопыт…во…слож…на…я…ш…ту…..

Виктор пытался запустить сердце командира. Но безрезультатно.

— Хватит. — сказал я, спустя минуту. — Он мертв.

Виктор не обратил на меня внимания.

— Хватит, говорю! — подошел я к Виктору, оттаскивая его от тела. Он был сильно измотан.

Виктор сопротивлялся, но в конце концов остановился и опустил голову.

— Я понимаю тебя. Но его уже не спасти. Помоги лучше выжившим. — сказал я.

Виктор поднял глаза на меня. Прикрыв глаза, он сел в углу и проматерился.

— Держись, друг мой. Позже поговорим. Есть кое какая информация относительно корабля и прочего. — сказал я, а потом подполз ближе и прошептал ему на ухо. — И еще кое-что надо будет обсудить с глазу на глаз.

Он кивнул, и мы пошли помогать выжившим. Я снял с тела одного из бойцов остатки связной аппаратуры. Она была изрешечена до состояния дуршлага. Мда, позаботилась ты о своей безопасности, ничего не скажешь.

Уложив тела погибших… я вдруг вспомнил об оставшейся группе, что разбрелась по Синано. Однако все попытки вызвать их на связь не увенчались успехом. Похоже, им тоже пришел конец. И с бойцом, что отослали наружу, также связаться не получилось. Твою дивизию. Если она убила их всех…сколько нас осталось? Четверо…четверо со всей группы.

Я подошел к консоли. Турели под потолком пикнули и разом повернулись ко мне. Остатки моей группы остановились в ужасе, смотря то на меня, то на пушки. Осмотрев потолок, я нашел все ту же неприметную камеру.

— Надо поговорить. Мне возвращаться вниз или тут устроим разбор полетов? — спросил я.

Позади меня включилась консоль.

*Вниз.*

Я повернулся к группе. Все смотрели на меня и ждали объяснений.

— Сидите тихо и не высовывайтесь, если хотите жить. И никуда, мать вашу! Никуда не лезьте! — выкрикнул я бойцам. — Виктор, на пару слов.

— Что? — спросил меня Виктор.

Он был в очень плохом настроении. Я отвел его подальше от группы.

— Слушай внимательно. И не перебивай. Этот корабль, Синано, с сущностью человека внутри. Да, Виктор, я серьезно. Не надо так удивляться. Она в какой-то мере живой. Виктор, все, что мы предпринимаем, может расцениваться ею как помощь или угроза. Вы, конечно, не вовремя влезли со взломом, доверительные отношения канули в небытие. Сейчас она ничего не помнит, это можно использовать для налаживания отношений. Надежда еще есть. Так вот. Это прекрасный шанс узнать то, что мы хотели, Виктор. И я хочу использовать её для этого. Позже подробнее расскажу. Скажи, друг мой. Ты будешь на моей стороне? Вне зависимости от обстоятельств и решений?

Виктор посмотрел мне в глаза.

— Да, друг мой. Всегда.

Глава 4. Решения и последствия

„Мир, вероятно, спасти уже не удастся, но отдельного человека всегда можно.“

Пока у нас шел разговор, я наблюдала за продвижением группы. И меня стала напрягать чрезмерная фанатичность командира отряда Глеба, который был уже в двух пролетах от капитанского мостика. Из разговоров, что вели командир и человек с какой-то аппаратурой, я поняла, что они хотят выгрузить из меня данные и отправить их «наверх». И мое внутреннее Я кричало об опасности. Буквально вопило, что нельзя было позволить им совершить задуманное.

Я рассказывала Глебу всё, что помнила и знала. Немного, но вдруг он и сам что-нибудь узнает из моих слов…

Его группа была уже на мостике. Командир прочитал сообщение, но не придав ему значения стал отдавать команду на взлом.

…

— Какие у вас планы в отношении базы…и меня? — спросила я.

В это же самое время я уже активировала боевой режим турелей на мостике и в любой момент была готова стрелять.

Моя страна? Страна, уничтоженная два века назад. Ничего не помню…

Враг ли ты мне? — спросила я.

Я была кораблем Конфедерации, значит. Хм, ответил сразу. А если так? Человек стоял и обдумывал мой вопрос. Похоже, почувствовал, что что-то нечисто. Догадливый.

— Я, как и моя группа, не враги тебе. У меня нет никаких причин и желания вредить тебе. Ты — корабль падшей страны. Хоть ты и опасна, но я хочу… Я хочу узнать о тебе и о твоей стране. — ответил он.

Хочет заключить соглашение? Почему бы и нет. Только вот группе твоей не повезло. Командир ваш все-таки влез…

— У меня нет доверия к вам. Только что твоя группа попыталась взломать главный пункт управления на капитанском мостике. О последствиях, я думаю, ты догадываешься. — ответила я и открыла огонь.

Я спускался к ядру корабля. Мне дико хотелось взять винтовку и расстрелять ядро к чертовой матери, но я понимал, что это было бы чистым самоубийством. Не та весовая категория, так сказать… Я психовал. То, что я ничего не мог с этим поделать, бесило меня еще больше. Потеря целой группы из-за гребаного любопытства командира…

Я зашел в знакомое помещение и пошел в следующее, не замедляя хода. Оружие держал в руке. Турели были наведены на меня. Захочет — убьет, все равно я никуда не денусь отсюда. Никто не денется.

В комнате с ядром ничего не изменилось. Монолит все так же монотонно пульсировал.

— …

Я стоял у консоли и не знал, с чего начать. С одной стороны — она убила почти всю мою группу. С другой — сами виноваты. Мы не на курорте, как сказал ранее командир. И безопасность была превыше всего. А он ею пренебрег. Итог очевиден.

*Есть что сказать, говори. Я предупреждала о вторжении в мою систему. Они не послушались, и я была обязана их ликвидировать.*