Никита Николкин – Осколки воспоминаний (страница 42)

Для систем и производства качественных деталей Синано нужно было огромное количество разнообразного материала. Какой-то мог взаимозаменять друг друга, какой-то был настолько редким, что приходилось искать альтернативу. К примеру, Виктор так и не нашел вольфрам. Хоть и не особо нужный сейчас, он был необходим для производства бронебойных снарядов всех калибров. Все равно, запасы хотелось пополнить, потому мы параллельно с поиском и бурением шахт решили найти альтернативу этому металлу. К слову, броневая сталь. Вся внешняя броня Синано была сделана на манер бутербродов, которые использовали на наземной бронетехнике. До того, как она получила повреждения, я думал, что броня у неё монолитная, как у Дредноутов, но оказалось, что это не так. Под толстым слоем внешней брони скрывались пластины из неизвестного мне металла, собранные в подобие пчелиного улья, которые поглощали весь кинетический урон. Под ними шел еще один слой брони, потом жаростойкий материал, похожий на твердую губку и еще слой брони. Это облегчало и так невероятно тяжелую структуру Синано и позволяло «танковать» все существующие снаряды, какие существовали на данный момент. Потому, её хоть и повредили, вынеся почти все наружные модули и пробив палубу, борта и нос так и остались невредимыми. Ну, как сказать невредимыми — развороченная броня была тут и там, но учитывая, что в нее почти в упор стреляла главная артиллерия «Принцессы Виктории», следует, что мало кто сможет ее пробить в борт. Единственные, кто могут это сделать, как я подумал сразу после этого — боевые корабли Абигор. Но, я надеялся, что мы с ними никогда не встретимся. Нахрен надо. В паре с этими ублюдками из Велизаров, они становятся смертоубийственной машиной. Вся надежда была на то, что их давным-давно никто не видел и даже не знает, где они могут быть.

Так вот. Для производства броневой стали нужна была керамика, текстолит, уран и прочее, прочее, прочее… И где все это брать в нашем положении, я был без понятия. И снова мы искали альтернативу. Используя наработки, что мы взяли с комплекса Конфедерации на Куросе, я с Синано производили и испытывали новые и новые варианты броневой стали. Штурмовик Виктора пришлось доработать, добавив к нему подъемник и крепежи с гаком, ибо таскать на себе полуторатонные блоки частей Синано было не вариантом.

Используя Рейдер, Виктор в отдалении от Синано ставил блок брони, а она в свою очередь палила из одного не столь давно починенного орудия по нему. Получалось, что мы одновременно проверяли и броню, и снаряды. Видя, как сминается наконечник снаряда при попадании, мы дорабатывали его. В случае же пробития занимались броней. Долго и муторно, в конце концов мы дошли до предела прочности того и того. Снаряд при ударе о новую броневую сталь выбивал искру и без пробития отлетал в сторону. Ну или застревал в броне. Сам он деформировался. Только это было от силы удара, а никак не от хренового наконечника.

Так, проводя время за бесконечным поиском ресурсов, ремонтом и множеством экспериментов, шло время. Я, как и Виктор, решили даже не считать дни, недели и месяцы, что мы провели тут. Как закончим, так и посмотрим. А сейчас смысла нет. Нам психологически было легче не знать, сколько мы провели на этой планете. К слову, я вел сразу два календаря, ибо основным все равно считался «общий». Для удобства составления документов, а также, чтобы не было путаницы из-за разнообразных временных рамок дня и ночи, каждый мир вел два календаря. Первый был «общим». То есть мировым календарем. Исчислялся он от земных мерок, то есть от Рождества Христова. И как раз по нему сейчас и был 3060 год. По нему я собирался в конечном итоге узнать время, что мы тут провели.

Синано так и не нашла свое местоположение. Врагов не было, как и союзников. Одни, где-то в глубинах космоса.

Виктор, облетев планету вдоль и поперек, не нашел ни единого комплекса или поселения. Пустая, заросшая лесами, планета, где до нас, похоже, не ступала нога человека. Морей тут не оказалось. Та водная гладь, что мы заметили еще в первый день, была большим озером с кристально чистой водой. Она была настолько прозрачна, что виднелось невероятно красивое дно с подводными растениями и множеством обитателей. Упитанные, жирные и очень вкусные. Не зная страха, что их могут поймать, они насаживались на крючок целыми пачками. Еды и воды было в достатке.

Я подумал, что раз это новая планета, то почему бы не дать ей название? Потом, как вернемся на «Новый Свет», можно будет зарегистрировать её в базе и стать первооткрывателями. В наше время такие планеты, тем более с возможностью жить, где тебя не сожрет ближайший куст, попадались всё реже. Человечество росло, находя и заселяя всё новые планеты. Изучались звездные системы и галактики, и исследовать было уже просто нечего.

На сверхдальние экспедиции собирались самые безбашенные ученые и исследователи. Корабли были способны пролетать огромнейшие расстояния, но человеческая жизнь коротка. И как бы далеко не забрался человек, он старел. Это была дорога в один конец, где твои потомки продолжали твое дело и находили планету или систему. И уже потомки потомков, в случае удачи, возвращались и сообщали об успехе. Это было столь редкое событие, что его записывали в историю мира.

А как же прыжковые двигатели? Они стояли на всех исследовательских судах, но использовали их в основном на обратный путь. Смысл от того, что ты прыгаешь на тысячи световых лет, если при этом пропускал десяток планет? Потому команды принципиально летели своим ходом, прыгая только на малые расстояния. От системы к системе, пока сканер не засекал новых потенциальные места для колонизации или исследования.

Ремонтные работы продвигались медленно. Наниты работали «не покладая рук», днем и ночью сваривая и соединяя подготовленные части, а производство не останавливалось ни на минуту. Несколько раз производственная система выходила из строя. Сказывался ресурс установки. Вследствие этого приходилось в паре с нанитами латать угробленную систему, что мы так беспощадно использовали.

Я давно потерялся во времени. Из-за коротких дней было нереально даже прикинуть время, что мы пробыли тут. Разрушения, что причинила Синано при падении, давно заросли, оставив после себя только глубокий зеленый канал. Её же саму поглощали растения. Обвивая корпус, они росли ввысь, цепляясь за любые уступы и торчащие детали. Выглядело это невероятно красиво, будто когда-то давно море отступило и на его месте вырос огромный лес, захватывая и поглощая некогда великое морское судно.

Из хроник, что мне дал Янос, я узнал о трех систершипах Японии, по сути — далеких предков Конфедерации. Мощнейшие в мире линкоры двадцатого века. Ямато, Мусаши и Синано. Первые два были потоплены в неравном бою против превосходящих сил противника, а Синано только успели заложить, но не достроили, под конец войны переделав в авианосец и потеряв в первом же бою. И думается мне, что спустя века, потомки этих людей всё-таки решили достроить Синано и дать ей второй шанс. Традиции? Может быть. В отличие от своих сестер, Синано имела самое современное оборудование, за счет чего раскрылся весь потенциал линкора как такового. Я читал, что у Ямато и Мусаши были большие проблемы с противовоздушной обороной. Учитывая господство вражеской авиации на тот момент, это и стало причиной погибели обоих линкоров. Пушек и пулеметов было много, это точно, но вот качество оставляло желать лучшего. Я пересказал всё это лично Синано. Она была…впечатлена.

— Значит, я, по сути, являюсь младшей сестрой? Забавно. — усмехнулась Синано.

— Младшей, которая на сотни лет пережила и их, и своих родителей. И это, как бы сказать. Не хочу я повторения истории с «потоплением». - улыбнулся. — Так что давай постараемся с тобой и больше не допустим того, что произошло при битве с Харриером.

— Согласна. Если после каждого сражения я буду валяться в таком состоянии, то мы никуда не продвинемся.

— Слушай. То, что часть твоего корпуса захвачена растениями, тебя не беспокоит? Так-то они могут повредить оборудование.

— Всё нормально. Просто…просто, они как одеяло. Не знаю, как описать.

— Чувствуешь себя защищенной?

— М… Да, что-то такое. Они приятные, растения эти. Бесконечная листва, стебельки, вьющиеся тут и там. И они красивые. Знаешь, сидя тут, я все время наблюдаю за их ростом. Как раскрываются листочки. Как стебли тянутся к креплению на броне, чтобы зацепиться и расти дальше. Понимаешь?

— Похоже, тебе нравится природа. — с улыбкой произнес я.

— Нравится? Наверное, ты прав. Да…нравится.

Не удивительно. Она десятки лет пробыла под землей в сером ангаре без света и каких-либо признаков жизни. Помню, как она радовалась, когда впервые увидела океан. Да даже первый полет вспомнить. Если не считать разноса флота на орбите и последующих мероприятий, во время полета на Тилакос она всё время задавала вопросы про то и про это. Планеты, галактики, история нашего мира. И слушала с детским любопытством…

Я одернул себя. Детским…её поведение было поведением подростка. Юный голос, загоны, свойственные подросткам в переходном возрасте. Эх, что же с тобой произошло в прошлом.