Никита Николкин – Осколки воспоминаний (страница 36)
Мир на мгновение скрутился в спираль, и нас выкинуло в открытый космос. Ни Дредноута перед нами, ни Имперского флота позади. Ничего. Только где-то далеко перед нами виднелась небольшая планета удивительного изумрудного цвета, что сверкала в лучах синеватой звезды.
— Черт! Черт! Чееерт!!! — орала Синано. — Глеб! Виктор! Системы жизнеобеспечения повреждены! Глеб!!! Разгерметизация помещений! Глеб, твою дивизию!!!
— Твою ж…
Я никак не мог отойти от боя и прослушал все, что кричала Синано. Мы были на самой грани… прошли над пропастью.
— Глеб, алё! — подбежав ко мне, позвал меня Виктор. — Шлем!
— А? Прости. — пришел я в себя, помотав головой и выкинув из нее воспоминания недавней битвы, быстро надевая шлем. — Синано, доклад.
— А-а-а! — в бешенстве проорала она — Ты чем слушаешь, идиот?! Я не «бг»! У меня все уничтожено нахрен! Какого щиты так быстро слетели?!
— Нас взрывом накрыло, потому и слетели! — в ответ выкрикнул Виктор. — Вы два гребаных, неадекватных придурка!
— Что?
В одном этом вопросе прозвучало столько боли, злобы и ненависти, что у меня волосы дыбом встали. Она была вне себя от ярости…
Я же посмотрел на Виктора с заинтересованным взглядом.
— Вы чем думали, когда решили в лоб переть на Харриера? Глеб, ты, как только увидел его, у тебя все мозги сразу отшибло? Я, конечно, понимаю, что Синано уникум и способна уничтожить любого противника один на один. Но, сука, не целый флот же, а?! А если бы Харриер сманеврировал? Или ты, Синано, не смогла бы выбить реакторы, тем самым выведя два Дредноута из строя? Вы понимаете, что нам просто повезло?
— Да понятно это всё. — откинулся я на кресле.
Он был прав. Во всём. Но, зная Харриера, у меня не было времени придумывать какой-либо план. Он появился слишком неожиданно. И промедление могло оказаться для нас фатальным.
— Но нам не дали бы уйти. На «Виктории» радар на сотни тысяч километров. Если Харриер прыгнет за нами, то вполне может держать Синано в пределах видимости. Ты это учел?
Виктор скривился.
— У нас было только два прыжка. На «Виктории» наверняка оставалось три, четыре… или даже больше. Нагонят, да напихают по самое не балуй.
— Аааррхх. — Виктор стоял и рычал, задрав голову.
— Так, Синано. — уже полностью придя в себя, я постарался взять ситуацию в свои руки. — Не буду спрашивать, что у тебя вывели из строя. Спрошу по-другому. Что у тебя осталось более-менее целым?
— Ничего у меня не осталось. От слова совсем. — зло проговорила она. — Оставшийся реактор вот-вот сдохнет, «Титаны» выбиты, орудия…бортовые уничтожены почти полностью. Носовое орудие главного калибра функционирует, хоть и со скрипом. Остальные также выведены из строя. Также повреждена система жизнеобеспечения и многие другие.
— Хреново, что тут сказать. — я сел и задумался.
— Хреново? Хреново?!? Это всё, что ты можешь сказать?
Я облокотился на колени. Голова разрывалась.
С такими повреждениями находится в открытом космосе было очень опасно. Если произойдет сбой в питании, то всё — конец. Ни остановить Синано, ни что-либо еще с ней сделать мы уже не сможем.
Я глянул на маленькую планету, что виднелась даже невооруженным глазом.
— Давай к планете. Синано, нижние трассера целы?
— Ты…ты долбанутый? — сказал Виктор, посмотрев на меня как на дебила.
— А у тебя есть другие предложения?! — повернувшись к нему, выкрикнул я. — Да, твою дивизию, я хочу сесть на планету! Сколько мы протянем в открытом космосе, по-твоему? — спросил я его.
Мы сверлили друг друга взглядом и продолжали ругаться.
— Вы закончили? — спросила Синано, протиснувшись в минуту тишины. — Хватит. Спорами ничего не решить. Так…большая часть повреждена.
— Трассера? — спросил я.
— Да.
— Главный вопрос. Ты сесть сможешь?
— Не уверена. Тяги не хватит, скорее всего. Я и двигаюсь то еле-еле. Но другого выбора нет. Или я обесточусь и останусь «плыть» в неизвестность, или вы просто погибните от холода и кислородного голодания. А скорее всего, будет и то, и то.