Никита Наумов – Тайна Сундуков: Избавление (страница 4)

– И к чему это все?

Избранник Сундуков искаженно и громогласно ответил не ему лично, а всем обитателям оскверненных земель Дламаратии:

– Отныне вы служите мне! И покуда будет так, вы неустанно сможете предаваться грабежу, насилию и убийствам! Под моим началом вы заполучите все, о чем когда-либо мечтали! Граалиус будет под нашим контролем, под знаменами Дламаратии, под новым порядком! Да вознесутся верные слуги и станут подобны истинной праведности нерожденного понятия мира!

Вездесущий голос Коронованного Принца, казалось, пронзал не только пространство, но и время, он был всеобъемлющим. Слова, исходившие из его уст, были произнесены с интонацией, которую многие сочли бы неестественной. Да, возможно, для осознания большей части живых существ таковой она и являлась, но всем слушающим не было необходимости полноценно понимать это, чтобы подчиняться. Их разум уже склонялся в сторону принятия звучавших речей, одновременно и лишенных, и полных столь противоречивых эмоций – грусти, радости, гнева, спокойствия, ненависти, любви. Словно все эмоциональные окрасы слились воедино в провозглашении Избранника Сундуков, но в этом изобилии, в этом образовавшемся хаосе не ощущалось ни одна из них. Что-что, а неоднозначность слов Принца – последнее, что волновало Фарунга. «Говорит о получении всего, о чем мы когда-либо мечтали… Громкие слова, но если он не лжет, то с силой Сундуков, вероятнее всего, мы действительно сможем поставить все королевства на колени. Вот только, конечный ли это мотив? К тому же, с чего вдруг он ценит и превозносит наши стремления? Может, просто пытается переманить на свою сторону, как Глаумар, чтобы распоряжаться нами, как пешками, а затем бросить в пекло со всеми остальными? Проклятье! Что же делать?! – пытался разобраться в собственных волнениях Фарунг. – Если бы я не проиграл дуэль, все могло бы обернуться иначе, но теперь…»

– Фарунг – это твое имя, не так ли? – вдруг поинтересовался Коронованный Принц. – Ты волен уйти, если пожелаешь, но если станешь сражаться за меня, получишь полное командование своими соплеменниками, не говоря уже о возможности захвата поселений, набегов, грабежа, всего того, что вы, уроженцы сего, наиболее близкого к идеалу края, считаете высшей мерой удовольствия.

Фарунг не ожидал услышать подобное, Избранник уже и так изрядно удивил его. Он призадумался. Являясь прирожденным военачальником и тактиком, орк понимал, что обман в рядах даже своих союзников мог послужить ключом к победе. Но сейчас… Сейчас он не мог понять, лжет ли человек, стоящий перед ним.

– Я принимаю твое предложение и, если ты говоришь правду, клянусь в верности, – твердо произнес Фарунг и стал на одно колено.

Коронованный Принц не сумел сдержать улыбки, хотя она и была невыразительной. Он сделал шаг вперед к войску мрака и, разведя все свои руки, громогласно молвил:

– Славься, Дламаратия!

И хором ответили ему подданные:

– Славься, Принц!

Глава 1

Король умер. Да здравствует король!

Война – слово, внушающее страх всем, не причастным к ней. Если теми, кто исполняет приказы, может двигать погоня за вымышленной славой, то обыкновенным гражданам остается лишь покорно наблюдать за происходящим. Война для кого-то – смысл жизни, для кого-то – инструмент, но независимо от общего мнения, война – это то, что непременно приводит к разрушениям. Противостояние – естественный стимул для живых существ творить перемены, но может ли такой путь называться полноценно праведным? Как бы там ни было, стены некогда великого замка Асберон – щита человеческой расы – оказались не такими уж и нерушимыми. Осада Некромантом обители рода людского и его дальнейший триумф над королем Бельгавертом показали шаткость Рамириона. Войско Глаумара заняло самое сердце королевства. Возжелай только Некромант, из жителей захваченной территории не осталось бы никого. Но на счастье или на беду, путь его лежал в совершенно ином направлении.

Именно поэтому теперь, когда ярко светило утреннее солнце и мирный ветерок покачивал ветки раскидистых деревьев, большая часть населения крепостной столицы могла спать спокойно. Хотя было бы крайне опрометчивым и неправильным говорить, что в столь знаменательное утро кто-то в Асбероне видел десятый сон. Широкие улицы и узкие проулки были заполонены жителями. У главных же ворот замка собралась толпа. Прошло совсем немного времени с тех пор, как армия захватчика Глаумара была разбита, а сам он повержен руками собственного подданного. Но улыбки на лицах людей красовались не по этой причине, а потому что в этот самый день короной правления должен быть благословлен наследник престола, сын Бельгаверта. На лице одного из пришедших не созерцалось ни улыбки, ни гримасы, ровным счетом ничего – это был Владек. Терзаемый противоречивыми чувствами, он витал в своих мыслях. Казалось, что он не воспринимал мир вокруг себя, настолько глубоко был погружен в самого себя. Угрюмый стоял он перед саркофагом своего отца. «Его Святейшество владыка Бельгаверт, триста шестой правитель Рамириона при жизни и в мире грез» – было начертано на нем. Владек, не отводя взора, смотрел на эту надпись.

– Отец… – прошептал он, не в силах унять свою скорбь, – почему, ну почему так случилось? Я ведь не знаю, ничего не знаю о том, как управлять землями, как вести за собой людей, – Владек облокотился на саркофаг, и горькая слеза тут же упала на него. – Ну как, как я вообще могу быть твоим сыном? Я не помню ничего из той жизни, которую провел с тобой, пусть я был мал, но не может же быть так, что…

Послышался стук в дверь.

– Сир, вы там?

Владек не хотел отвечать, он не чувствовал, что был этим самым «сиром».

– Я здесь, – все же сказал он.

Дверь тут же распахнулась. Внутрь просторной комнаты вошел высокий мужчина лет шестидесяти. Одет он был в длинные полы одежд темно-зеленых и черных тонов, а на голове его красовался пышный шаперон.

– Ваша милость, пора, – молвил он, учтиво кланяясь.

Сначала Владек проигнорировал сказанное, но затем ответил, все еще не спуская взгляда с саркофага:

– Пора… Какое многогранное слово. Вам так не кажется, Осберт? Оно может означать и время года, и время, которое настало для того или иного человека, невзирая на все его почести и титул.

– Господин, весьма сожалею, но боюсь, сейчас не время для…

– Не время?! – перебил Владек, разворачиваясь к вошедшему. – А когда же наступит это самое время? Я! Я… – Владек вновь погрузился в свои мысли, отвернувшись от подданного. – Хотел бы я с ним поговорить, – произнес он в полголоса, – узнать его, узнать себя… Но теперь…

– Но теперь вы – король, и короля ждет его королевство, – молвил советник.

– Нет. Мой отец – король, был королем, но я… Я – обычный человек, воспитанный охотником, для которого воровство было обыденностью, который выживал, как мог, даже осознавая, что нередко поступал неправильно. Так как же я могу носить перстень с фамильным гербом отца, честного человека, правителя всего рода людского? Я даже не знаю, как он поступил бы, будучи на моем месте.

– Он бы принял свою судьбу. Принял бразды правления с горячим сердцем и холодной головой во имя своего народа, – спокойно ответил Осберт.

– Своего народа… – прошептал Владек.

Он взглянул на перстень, переданный ему, когда Бельгаверт был при смерти, и в памяти всплыло воспоминание о том моменте. Владек словно увидел отражающееся в перстне удовлетворенное лицо Бельгаверта, узнавшего в конце своего пути, что все то наследие, оставленное им, обрело носителя. «Твоя последняя воля, твоя последняя улыбка, я не могу ее опорочить, даже если толком не знал тебя, отец. Я принимаю твое наследие», – молвил Владек мысленно, будто обращаясь к Бельгаверту через перстень. Наследник поднял взор, ставший решительным, более не было в нем ни намека на слабость. Было это просто маской, надетой, дабы надежно спрятать свои истинные тревоги, или нет – не знал даже сам Владек. Как бы там ни было, с этого момента он так или иначе стал на предназначенный ему путь, принимая свою судьбу.

Тронная зала замковой столицы Асберон была поистине величественной и могла уместить сотни пришедших. Высокопоставленные лица, проделавшие долгий путь из своих отдаленных королевств, с нетерпением ждали появления наследника трона Рамириона. По известным причинам, среди них не было лишь представителей трех земель: Дламаратии, Весска и Волгаста. Помимо государей иных земель в зале присутствовали и всевозможные аристократические роды Рамириона, члены высших сословий человеческой расы. Зала не умолкала, повсюду были слышны голоса. Ходили сплетни, рождались слухи. Кто-то обсуждал предположительные намерения нового короля, а кто-то – произошедшее с Сундуками. На каждом углу просторной залы стояла стража – элитные рыцари, вооруженные остроконечными копьями. Как только было наконец объявлено о начале церемонии коронации, все присутствующие в зале стихли.

Владек, облаченный в символическую сине-бордовую мантию, ниспадающую до самого пола, гордой поступью медленно шел к трону, возле которого его ожидали священнослужители.

Свято верующим в единого творца Граалиуса и всего сущего издавна была дарована привилегия короновать наследников престола Рамириона и покровителей человеческой расы. Вероятнее всего, именно по той причине, что люди первыми из всех рас уверовали в Создателя, придали форму объекту своего поклонения и со временем распространили свое учение во все уголки Граалиуса.