Никита Михалков – Публичное одиночество (страница 19)

Мне кажется, что Юра очень очеловечил Штольца. Он сделал из него не бездушную машину, а человека, который просто искренне не понимает, что такое русская душа. Он знает точно: то, что он предлагает, это правильно, это хорошо. И не может заглянуть за эту границу дальше. И в этой незыблемой убежденности Штольца, что именно так хорошо, так правильно для Обломова, Юра достиг высокой убедительности.

Квинтэссенция этой роли – эпизод, когда отец провожает мальчика Штольца учиться. В сцене прощания с отцом Юра сыграл безупречно точно. И конечно же, для меня чрезвычайно важна сцена с риторикой Штольца у Обломова в бане. Эти две кульминации Юра провел замечательно. (III, 3)

(2004)

В Юре было удивительное соединение. С одной стороны, мощный, огромный, выше всех на голову, шире всех в плечах, а с другой – доверчивый, трогательно-ранимый…

При своей мощности и дородности Юра казался необыкновенно легким, было ощущение, что он очень спортивен, хотя он никогда не занимался спортом. И это ощущение подтвердилось во время съемок «Своего среди чужих». Ничто не могло остановить его от прыжка без дублера с обрыва с гигантской высоты в реку. Когда Юра очутился в воде, их с Костей Райкиным так быстро потащило по течению, что мы не успели оглянуться, как они исчезли за поворотом. Выловили их только через два с половиной километра, самим из такой бурной реки было выбраться невозможно… Но дело не в этом даже.

Он был великий артист. Если ему нужно было сыграть музыканта, он бы выучился играть, если летчика – научился летать. Его делал костюм, надев его, он сразу преображался. Он был невероятно пластичным актером.

Честно говоря, такого артиста я больше не встречал… (II, 44)

БОЕЦ (1992)

Интервьюер: Вы боец?

Для меня экстремальная ситуация есть нормальная ситуация для жизни. Диванный покой меня убивает, лишает сил.

Невзгоды многих расслабляют, и они идут пить, махнув на все рукой. А я, наоборот, начинаю наращивать бицепсы и с наслаждением кидаюсь в бой. У меня это вызывает обратную реакцию – я оживаю. (II, 23)

БОКС (2012)

Вопрос: Понравился ли Вам бой Лебедева с Коксом, и за что он Вас благодарил?

Рой Джонс сказал, что, если Лебедев достоит до шестого раунда, он может выиграть. Лебедев не стал ждать до шестого раунда, а просто во втором раунде уложил Кокса на ринг, и на этом все закончилось.

За что благодарил?.. Я не вижу необходимости это рассказывать, но если тебя за что-то публично благодарит чемпион мира по боксу в тяжелом весе, то тому, кого он благодарит, должно быть приятно.

Я вообще этих ребят очень люблю: и Поветкина, и Пирога, и Дениса Лебедева. И должен вам сказать, что меня поразило, когда я стал ближе с ними общаться, – насколько это тонкие, искренние, благодарные люди, люди, которые не имеют зависти и зла, которые, как говорил Че Гевара: «Да, я авантюрист, но я авантюрист, который рискует своей шкурой, а не чужой». Они на ринге рискуют «своей шкурой». И тут все видно. Это или есть, или нет. И вот это их товарищество, когда после жесточайшего боя один человек укладывает другого и потом к нему подходит, и тот его тоже прощает, потому что каждый из них в равных условиях. Это очень достойно, по-мужски.

Я их очень уважаю и люблю, и надеюсь, что это взаимно. (XV, 70)

(2012)

Вопрос: Может, Вы и сами когда-то боксом занимались?

Только на школьном уровне.

Бокс – ваш любимый вид спорта?

Один из. Так же, как теннис и футбол.

И кто же ваши любимые спортсмены?

Если говорить о боксерах, это Саша Поветкин, и Дмитрий Пирог, и Григорий Дрозд. Они мои товарищи.

А если окунуться в историю бокса?

Это, конечно же, Мухаммед Али и Джордж Форман. Они – боксеры моей молодости, мои кумиры. Конечно, и впоследствии было много достойных боксеров, но Али и Форман – все равно на первом месте. (XV, 74)

БОЛЕЗНИ (2000)

Интервьюер: Что случилось, Никита Сергеевич?

Ничего страшного. Своевременная операция на желчном пузыре.

Неужели желчи в Вас много накопилось?

Ну-у-у… да. Я ведь веду активный образ жизни, постоянно двигаюсь, занимаюсь спортом, поэтому желчь до поры до времени прокачивалась. Если бы в креслах сидел да на диванах валялся, прихватило бы еще раньше. А так до пятидесяти пяти лет продержался. Но меня, кстати, и тряхануло сразу после дня рождения.

Наверное, немало приняли на грудь в честь юбилея?

В тот день я почти ничего не ел, а только пил. Было полно народу, со всеми нужно было пообщаться, рюмку поднять, и к вечеру оказалось, что я в одиночку уговорил два с половиной литра виски…

Однако! Это ведь смертельная доза.

Верно. Но, как говорится, что немцу смерть, то русскому хорошо.

Поскольку Вы определенно не немец, выжили, и Вам было хорошо!

Не просто выжил – ночью приехал на Николину Гору и там отпраздновал с рабочими, которые дачу достраивают. А на следующий день с утра продолжал принимать гостей.

В общем, торжества затянулись.

В понедельник я был уже в форме. По обыкновению пробежал десять километров, тренировался, все шло нормально. Во вторник играл в теннис, в среду вечером пошел в ресторан «Изуми» и, видимо, съел или выпил то, от чего мне резко поплохело…

Так и попал сюда. Видишь, семнадцать камешков из желчного пузыря вытащили. Вот они.

Хорошая коллекция.

Стоило хотя бы одному «экспонату» двинуться и закупорить протоку, и мои дела были бы совсем плохи. Поэтому врачи советовали не тянуть с операцией. Сначала думал отложить до будущего года, не хотел, чтобы резали в високосном, а потом решил: ни к чему рисковать, и выбрал день Николы зимнего. Я ведь восстанавливал в деревне Аксиньино храм Святого Николая Чудотворца, колокола для него лил. Словом, прилетел из Нижневартовска, заехал в церковь, поставил свечку, получил благословение от батюшки – и под нож.

Вовремя лег: когда распахали мне брюхо, увидели воспаление, гнойный перитонит.

Могли опоздать!

Ничего, с Божьей помощью обошлось. Шрамы, надеюсь, затянутся, а камни останутся.

На память сохраните!

Ограню. Или на аукционе выставлю… Все это, конечно, шутки. Хихикать можно сейчас, а неделю назад настроение было другое. Операция все-таки достаточно серьезная, два часа под общим наркозом. Мне ведь заодно и пупочную грыжу удалили, чтобы не мешала спортом заниматься.

А больше ничего не отрезали?

На бис? К счастью, обошлось. Правда, анестезиологи ввели какой-то препарат, от которого у меня разыгралась аллергия. Лекарство, что называется, не пошло. Я очнулся от страшного колотуна, от стука собственных зубов.

Ды-ды-ды-ды-ды! Меня в буквальном смысле слова трясло, и три бедные медсестры держали мои руки и ноги, чтобы я с кровати не свалился. Потом вкололи что-то, и я – ш-ш-ш-ш! – опять уплыл в небытие.

Через четыре дня из реанимации перевели в палату. Что врачи говорят о том, когда на ноги встанете?

Месяца полтора рекомендуют щадящий режим. Но к марту рассчитываю вернуться к привычным нагрузкам. До операции я ежедневно пробегал три километра за четырнадцать минут с копейками.

Буду возвращать форму.

Вокруг Патриарших прудов круги наматываете или на Николиной Горе?

На даче, конечно. За последние двенадцать лет я всего пару раз ночевал в московской квартире. Готов ехать на Николину Гору в любом состоянии и в любое время суток.

Стройку там когда завершите?

Это процесс перманентный, какое-то время он еще продлится, но главное уже сделано, дом вполне жилой. Я настолько привык к Николиной Горе, что даже неделя, проведенная в больнице, кажется вечностью.

По случаю выздоровления врачи разрешат чарку выпить, как думаете?

Надеюсь. Хотя, должен сказать, сейчас получаю удовольствие от того, что не пью алкоголь… (II, 33а)

«БОЛОТНАЯ» (2012)

Среди тех, кто приходил на Болотную и Сахарова, были люди, которые хотят здесь жить, но они хотят, чтобы им ответили на их вопросы. И это одна из самых главных проблем, которая стоит перед властью.

Думаю, если Путин услышит это, то поймет, что от многого нужно отказываться и многое нужно менять. Определенный этап закончился. Путин сделал великое дело, он спас страну от развала, когда пришел к власти. Сумел создать человеческую атмосферу в очень тяжелых условиях благодаря, в том числе, и цене за нефть.

Но! Сегодня приходит новое время и встают совершенно новые вызовы. (I, 159)

БОЛЬШЕВИЗМ (1992)

Подтасовка истории и идей – вот большевистская тенденция, которая и до сих пор, в сущности, имеет хождение.