Никита Максимов – Черника в масле (страница 96)

– Порядок. Теперь сворачиваемся и идем читать новости.

Планшету потребовалось меньше минуты на дешифровку входящего послания. Текст был на английском, и Кейт переводила для Эндрю и его помощников. Коби и пастор, стоя за её спиной и, заглядывая через правое и левое плечо соответственно, прочитали сообщение сами.

«Поздравляем с успешным нахождением пропажи. Ждём анализа доступных ресурсов. Проверка координат падения самолёта не дала результата. Территория зачищена, следы пожара и бомбардировки. Сильное задымление. Получение визуальных доказательств невозможно. Запросы по дипломатическим каналам по-прежнему игнорируются. Рассматриваем альтернативные варианты».

– Перевожу на понятный язык. Федералы явно перехватили ваше сообщение и постарались спрятать главную улику – самолёт. Времени у них было немного, так что его просто разбомбили.

Сергей толкнул Рустама в бок:

– Я же говорил тебе, что тот грохот не похож на грозу. Какая гроза в это время года?

Тот только пожал плечами, а Кейт кивнула и продолжила:

– Едем дальше. Раз нет возможности получить визуальное доказательство нахождения самолёта в России, все усилия по вашему вызволению дипломатическими средствами будут уходить в песок. Насколько я знаю из предыстории, там пока не могут даже добиться признания факта, что самолёт пересёк границу. Запросы идут через третьи страны, а Москва отвечает только, что «запрос изучается», «нужно больше информации» и «с чего вы взяли, что ваш самолёт у нас?». Примерно так. Ну, а с учётом того, что улику раздолбали, можно предположить, что планы федералов в вашем отношении не поменялись. По-прежнему стоит задача вас отыскать, взять под контроль, а потом использовать, как ресурс для торга по какому-нибудь интересному Москве поводу. Разумеется, что если повода не найдётся, вы рискуете надолго задержаться в нашей гостеприимной стране. И самое интересное. Последняя фраза означает, что они понятия не имеют, что делать дальше. По крайней мере, до тех пор, пока мы им отсюда не подбросим немного информации об имеющихся возможностях или парочку собственных идей. Вот обсуждением этих увлекательных вопросов я и предлагаю нам сейчас заняться.

Для встречи Александру пришлось переодеться в штатское. Кузнецов так и сказал: «Нечего выпендриваться. Тут твои регалии значения не имеют. Будь у тебя хоть вся грудь в орденах, как у Лёни Брежнева, здесь это никому не интересно». Так что из армейского на нём сейчас было только нательное бельё, башмаки, прячущие высокую шнуровку под рабочими брюками, да облегчённый бронежилет, скрываемый свитером и походной курткой. Ну, и ещё пистолет в плечевой кобуре плюс пара ножей – один в левом рукаве, а второй закреплён на правой голени под штаниной.

Местом встречи выбрали кафе в крупном селе – если название «кафе» подходило унылой грязноватой пивнушке, расположенной на краю достаточно большого пустыря, что позволяло контролировать территорию и не опасаться внезапного нападения. Ржавые останки трубчатых конструкций по краям пустыря намекали, что раньше это мог быть стадион или спортплощадка. Теперь же здесь царили заросли сорняков и кучи всякого хлама, бесполезного даже по местным меркам.

Они прекрасно знали, что за ними наблюдают. Даже Кузнецов, продолжающий хорохориться, стал излишне молчалив и напряжён. Обычно румяное лицо побледнело, а серые глаза из-под припухших век постоянно рыскали по окрестностям, выискивая возможную угрозу.

– Не глуши мотор, – приказал он водителю, когда джип остановился у входа. – Развернись так, чтобы видеть этот вонючий сарай и выезд, заблокируй двери и жди. Не отвлекаться, не курить, поссать не выходить. Сидишь, держишь ногу на педали газа и ждёшь. Ясно? Пошли, подполковник.

Они вышли из машины, захлопнули за собой дверцы. Кнопки запирания за стёклами немедленно опустились, блокируя замки. По левую и правую сторону от них слышался рокот вертолётных роторов – это две машины ходили кругами вдоль окраины села, контролируя периметр. В небе над головой катились серые облачные валы, подгоняемые порывами северо-восточного ветра.

– Готов?

Александр молча кивнул.

– Тогда попёрлись.

Когда вошли внутрь, дверь зацепила грязный засаленный колокольчик, и тот глухо звякнул в ответ. Стены помещения были отделаны деревянной вагонкой «под бревно», некогда придававшей ему дешёвый псевдорусский шарм, а ныне потрескавшейся и закопчённой. Лак, покрывавший её прежде, теперь во многих местах облез, обнажив старую серую древесину. Дощатый скрипучий пол подметали явно только по большим праздникам, которые в здешних краях случались нечасто. Торчащие из щелей между половыми досками махры убедительно свидетельствовали, что мыли полы в заведении ещё реже.

В «кафе» горел тусклый свет, пахло впитавшимся в стены табачным дымом и прокисшим пивом. И было абсолютно пусто, если не считать необъятного по толщине женского силуэта за стойкой прилавка и мужчины за столиком в дальнем углу. Тот при виде вошедших поднял приветственным жестом пивную бутылку.

– Наконец-то! Я уж думал, что штаны до дыр просижу. Люська, тащи пиво! Только нормального, как мне!

– Рыбки копчёной ещё надо?

– Ладно, давай. Только смотри – подсунешь тухлятину, потом не обижайся.

– Боже ж ты мой, Игорёк! Что ты такое говоришь!

– Что знаю, то и говорю. Давай, давай, тащи уже!

Они подошли к столу, молча сели. Только после этого Кузнецов подал голос:

– Ну, здорово, Волков.

– Привет-привет, – беспечно отозвался собеседник. – Вы чего такие?

– Какие?

– На взводе. Ну, твоего подельника я первый раз вижу, может, он по жизни такой, но ты-то, дорогой господин Кузнецов, вроде бы всегда весёлым был, разве нет? Неужели мне набрехали?

Шеф охраны «Транснефти» криво ухмыльнулся.

– Да я и сейчас весельчак, неужели не заметно? Хожу и ржу, не переставая. Ты здесь один?

Мужик по ту сторону стола присосался к бутылке, но изобразил из-за неё утвердительное движение веками. Потом отставил пиво в сторону, с чувством рыгнул и вытряхнул сигарету из лежащей на столе пачки.

– Один, конечно. Я же не с гопотой какой-нибудь встречаюсь, а с уважаемыми людьми.

– Ага, охотно верю. Как поживаешь, Гоша?

– Неплохо, неплохо. – Тот отодвинулся и развёл руки, давая возможность толстухе выставить на стол запотевшие пивные бутылки – по три на каждого. – Но ты же не за этим меня позвал, верно? У нас ведь с тобой до сих пор общих дел не было, я твои грядки не топчу.

– Это да. – Кузнецов сковырнул с бутылки крышку открывалкой, привязанной к середине стола железной цепочкой. – Мне своих вредителей хватает, спасибо, что хоть ты не суёшься.

– Не благодари, мне твои грядки не интересны. А ты кого это с собой привёл? Может, познакомишь, а то сидит и молчит, как сыч.

– А, это важный человек. Аж из самой Москвы. Целый подполковник. Знакомьтесь, кстати. Подполковник Михайлов, выполняет здесь важное задание для нашей доблестной армии. А это местный житель, Игорь Волков, кое-где известный как Гоша Волк, независимый, так сказать, предприниматель.

Гоша Волк, иногда называемый Игорем Волковым, один из местных бандитов, чьей специализацией была торговля людьми, вымогательство и грабёж, лениво смерил взглядом сидевшего напротив Михайлова. Люся тем временем принесла и поставила на середину стола широкое блюдо со щербатыми краями, на котором лежали в ряд холодные копчёные окуни и подлещики.

– Угощайтесь на здоровье!

– Спасибо, Люсёк. А теперь свали, нам поговорить надо. Понадобишься – я позову.

Толстуха закивала и торопливо исчезла в двери позади стойки.

– Ну, за встречу! – Волк протянул вперёд руку с бутылкой. Кузнецов поднял свою, звякнул стеклом о стекло, зло зыркнул на Михайлова: «Давай, давай, не выёживайся!». Деваться некуда, Александр тоже потянулся вперёд, прикоснулся краем горлышка к остальным.

– А теперь рассказывайте, зачем вы хотели со мной встретиться.

«Вы хотели» прозвучало с особым нажимом.

– Да, понимаешь, Гоша, тут подполковнику поручили найти кое-что в наших краях. Пока что у него получается не очень. Если что и находит, то чаще всего случайно. Вот я ему и посоветовал, что надо работать не так, как их в армии учили, а так, как нормальные люди делают – ходят и всех расспрашивают. Давай, не стесняйся, расскажи человеку суть своей проблемы.

Что-что, а помогать ему Кузнецов явно не собирался.

Михайлов сидел и соображал, с чего бы начать. А ещё на заднем плане сознания постоянно крутилась мысль – как его угораздило так вляпаться? Сидеть за одним столом с бандитом, пиво пить. Ладно бы просто с убийцей, как тот же Кузнецов, но с патологически жестоким ублюдком, каковым Волков являлся, если судить по его личному делу.

«Чёрт бы побрал эти приказы!».

– Подполковник, давай, не тяни кота за хвост. У меня день не резиновый.

Он с ненавистью посмотрел прямо в тёмные, наглые Гошины глаза.

– Мне приказано найти нарушителей государственной границы.

– Вот как! А ты, стало быть, пограничник. Джульбарс, хе-хе. Или нет, другой, как его… а, вспомнил! – Волк развеселился: – Пограничный пёс Алый! Как их занесло-то сюда? Где мы, а где граница?

– На самолёте прилетели. – Михайлов цедил слова неохотно, с усилием. – Наши их сбили, они сели на болото и разбежались.

– Какой самолёт? Это тот, который вы давеча в тайге в труху размолотили?