Никита Максимов – Черника в масле (страница 35)

И ушла внутрь дома.

Коби вздрогнула, когда кто-то коснулся её плеча. Вскинулась, завертела головой. Рядом стоял Лукас.

– Ты как себя чувствуешь?

Она порылась в своих ощущениях – и правда, как? Вроде бы пока ничего не поменялось: усталость, короста из грязи на одежде и в волосах. Только горячий ужин смягчил, притупил все ощущения, да выплаканные слёзы вывели из организма немалую дозу боли и горечи. Она даже не заметила, как почти задремала.

– Нормально. Жить буду.

– Там, в палатке, – Кауфман указал рукой: – сейчас душ запустят. Можно будет помыться.

– Хорошо, – Коби слабо кивнула.

– Только до этого, – он казался немного растерянным, мялся на месте, подбирал слова: – ты не сходишь со мной? Пастор Майер передал… ну, что там… короче, у Марси Уильямс… всё плохо. Совсем.

Она уставилась на него, медленно осознавая услышанное. Марси. Плохо. Совсем. Совсем?

– А остальные наши знают?

– Рамона уже там. Каре Купер вкололи успокоительное, она спит. Мэнди…

Где Мэнди – и так ясно.

– Помоги мне встать, пожалуйста.

Лукас дал ей руку, потянул наверх. А потом, всё так же держа за запястье, повёл по деревянным тротуарам.

Марси лежала в маленькой комнате большого двухэтажного дома, украшенного резными деревянными панелями вокруг входной двери, окон и по краю крыши над широким крыльцом. Через единственное окно вливался молочно-серый свет бесконечных северных сумерек, предвещающих наступающий сезон белых ночей. Небольшой светильник на стене добавлял в гамму жёлтый оттенок электрического света. Там, куда он не доставал, в тенях возле дверного косяка притаилась Рамона Брукнер. В полумраке её смуглая кожа казалась темнее обычного. С правой стороны кровати на крашенном белой краской деревянном табурете сидел пастор Майер, держал правую руку Марси в коконе своих сложенных ладоней, что-то шептал, склонившись к её уху. Услышав звук шагов, оглянулся, и Коби поразилась страшным тёмным кругам вокруг его уставших глаз, полных воспалившихся красных сосудов. Или это была всего лишь игра света и тени?

Пастор сделал приглашающий жест рукой, указывая на такой же табурет по другую сторону кровати. Коби осторожными шагами, почему-то отчаянно стараясь не шуметь, подошла, опустилась на край жёсткого сиденья.

– Ей сделали укол. Она не страдает.

Лицо у Марси не просто бледное – парафиновое, губы серые, с голубоватым оттенком. Между ними чуть поблёскивают белые жемчужные зубы, и тонкой струйкой сочится слабое, с хрипотцой дыхание. Под тонкими веками, повыше длинных бархатных ресниц двигаются бугорки глаз, роскошная густая чёлка прячется под прикрывающим лоб полотенцем. Коби осторожно потянулась своими не до конца отмытыми руками к ладони Марси, лежащей поверх грубого колючего одеяла. Легонько погладила по складке между указательным и большим пальцами. Те шевельнулась в ответ, Марси качнула головой влево, приоткрыла глаза. Серые губы зашевелились, складываясь в имя:

– Коби…

– Привет, Марси, – она взяла её руку в ладони, погладила большими пальцами. – Как ты?

Губы в ответ сделали несколько попыток, прежде чем удалось расслышать:

– Я не знаю…

И почти сразу:

– Мы… сели? Всё… в порядке?

– Всё хорошо. Нас спасли.

Марси легонько кивнула, бархатные ресницы прикрыли на минуту восхитительные глаза. Коби потупилась, сосредоточила взгляд на руке в своих ладонях, чувствуя, как позади глаз снова собирается щекочущий сгусток.

– Коби…

Она вскинула голову. На этот раз глаза старшей стюардессы распахнуты и смотрят прямо на неё.

– Я… похоже, отлеталась. Так что ты теперь за меня, ладно?

– Хорошо, Марси. Только ты…

– Не надо… Я понимаю… чувствую. Вы тут… без меня… не скучайте.

И перевела взгляд куда-то наверх.

Коби снова уставилась на свои грязные руки, которые плыли и искажались перед её глазами, растекались в ручейках, снова бегущих из неиссякаемого источника позади переносицы. На жёстком ворсе одеяла под ладонями то тут, то там появлялись округлые тёмные пятнышки, блестящие искорки брызг веером разлетались от них в разные стороны. Потом что-то в комнате скрипнуло, пробежала тень, кто-то подошёл и встал рядом с ней. На плечо мягко легла ладонь.

– Всё.

Коби подняла голову, сморгнула слёзы, основанием ладони снизу вверх вытерла нос. Рядом стоял пастор Майер. Позади, уткнувшись в плечо Лукаса, ревела Рамона Брукнер, а он сам часто-часто шмыгал носом. Марси Уильямс лежала перед ними, вытянувшись в струнку на кровати, широко раскрытыми глазами смотрела на потемневшие доски потолка.

У неё действительно были красивые глаза. Очень редкого цвета. Зелёные.

Глава 12

О предполагаемом месте предстоящей работы почти всегда можно догадаться по экипировке, которую тебе подготовили на базе. Если в комплекте есть термобельё и утеплённый комбинезон – готовься к визиту в северные широты. Если панама и шемаг «арафатка» – значит, путь наверняка приведёт на юг.

В этот раз тёмно-зелёные пиксели камуфляжа, противоклещевое бельё с плотными манжетами и горловинами, а также солидный запас репеллентов недвусмысленно намекали на поездку в лесные чащи. Вот пока и всё, что известно наверняка. Ну ладно, придёт время – будут и подробности. Сейчас важно проверить всё остальное: рюкзаки, подсумки, разгрузочные жилеты. Состояние ремней, пряжек, приборов ночного видения, прицелов, коммуникаторов, фонарей. Потом оружие. Разобрать, осмотреть, как всё почищено, смазано, собрать снова, нацепить необходимую обвеску, выставить её по планкам Пикатинни на удобное именно для тебя место.

Подполковник Михайлов скосил глаза в сторону от разложенного перед ним личного комплекта снаряжения. Вся его группа готовилась к заданию в одном помещении, за длиннющим столом. Спокойно, привычно, с дежурными шуточками и нарочитым ропотом на неподходящее время. Несколько новичков, заменяющих отпускников, выглядят вполне профессионально, только стараются чуть больше, чем следует. Волнуются. Или хотят произвести впечатление своим рвением. Ничего. Скоро всех нас засунут в одну коробочку задания, там мы покатаемся, потрёмся друг о друга, сровняем все шероховатости. Обычное дело.

– Товарищ подполковник! – голос из-за спины.

Александр оглянулся. Там тянулся по стойке «смирно» дежурный офицер, слишком взволнованный для звания капитана.

– Вам приказано явится на инструктаж. Только вам.

Надо, так надо. Михайлов пошёл вслед за капитаном, на ходу натягивая берет – мало ли кто будет инструктировать, вдруг козырять придётся.

Не ошибся.

– Здравия желаю, товарищ генерал армии! – вот почему дежурный офицер на взводе! Не каждый день начальник генштаба приезжает.

– Потише, подполковник. Закройте дверь и проходите.

Александр аккуратно и мягко прикрыл дверь, шагнул к столу. Кроме генерала в комнате были только двое: румяный и ухоженный полковник моложе самого Михайлова, явно штабной, и ещё какой-то штатский, неприметный и бесцветный. Таких он узнавал на раз и никогда не ошибался – гэбэшник. Действующий или бывший – неважно.

– Для начала вот что, – генерал армии Нефёдов выглядел уставшим и раздражённым. Будто и не суббота сегодня. – Всё, что будет сказано в этой комнате – абсолютно, совершенно секретно. Оно никак не будет закреплено на бумаге, по крайней мере, пока. Для соблюдения формальностей вы получите приказ, текст которого сейчас сочиняют и на который вам не нужно обращать внимание. Я же обрисую вкратце реальную ситуацию. Сегодня около одиннадцати утра в наше воздушное пространство вторгся самолёт-нарушитель. С северо-запада, по стыку границ между Норвегией и Финляндией. Когда он проходил вдоль западной оконечности Белого моря, наши силы ПВО подняли на перехват истребители. Те отработали свою задачу, нашли нарушителя, пытались принудить к посадке, но в итоге сбили. Подробности сейчас не важны, важно то, что после атаки самолёт пошёл на снижение и больше нигде на радарах не засветился. То есть либо разбился, либо совершил вынужденную посадку. Военно-космическая оборона сейчас обрабатывает данные с радаров, спутников, а также рапорты пилотов, вылетавших на перехват. Как только они подготовят отчёт, вы его получите. Сейчас известно следующее. Нарушителем был крупный двухмоторный самолёт неизвестной принадлежности. Мы не знаем, был ли это управляемый борт или беспилотник. Нам также не известна цель его полёта. Траектория проходила над такой глухоманью, что можно гадать очень долго. Может, он вёз десант. Или сбрасывал по пути какое-то оборудование, снаряжение. Или преднамеренно шёл над слабозаселёнными районами, чтобы зайти с тыла на центральные области. Ни черта из этого мы не знаем.

Начальник генштаба схватился рукой за лицо, раздражённо помял пальцами щёки.

– В связи с этим критически важной становится задача скорейшего обнаружения места падения или посадки нарушителя. Тогда мы сможем хотя бы приблизительно определить его тип и назначение. К сожалению, засечь это место сразу не удалось. У нас есть лишь координаты точки, над которой он был сбит и откуда пошёл вниз. С учётом того, что нарушитель не падал, как кирпич, а совершал управляемое снижение, то он мог в итоге оказаться на довольно значительном расстоянии от начальной точки. Так что радиус поисков получается весьма обширным.

Нефёдов остановился снова, уставился на Александра тяжёлым взглядом.