Никита Лахов – Узники ада. Плеяда (страница 2)

"Будет сделано, капитан!" – браво отрапортовал лейтенант, предвкушая захватывающее приключение.

(В зале неизвестного здания)

В огромный зал второго этажа, где свет люстр дерзко обрывался с головокружительной высоты, словно ныряя в бездну, вошел мужчина. Высоченный, под два метра ростом, он возвышался над всем, как грозовая туча над ромашковым полем. Внизу, словно гирлянда печали, одиннадцать душ были скованы вместе, привязанные друг к другу, словно неразлучные друзья.

Глава 2 ''Сделка в ад''

– Господа, приветствую вас в моем… э-э… скромном обиталище! Называть это уроком язык не повернется, но попотеть вам сегодня точно придется. Итак, полковник Костровский Олег Михайлович, собственной персоной! Собрал я вас здесь не чай распивать, а для одной маленькой, но крайне приятной миссии – отправить на тот свет моего… скажем так, "заклятого друга". Да, талантом он особо не блещет, зато армия у него – как тараканов в коммуналке! Так что запаситесь терпением, придется пройти три круга ада. Первый акт мерлезонского балета – разделаться с его телохранителями, этакими шкафами с мускулами и интеллектом грецкого ореха. Второй – вытрясти из бородатых монахов сведения о местонахождении важной реликвии нашего "друга". И, наконец, апофеоз – добраться до самого генерала Мирослава Фёдорова и отправить его в увлекательное путешествие к праотцам! За успешное выполнение всех этих… кхм… заданий, вас ждет вознаграждение, от которого у самого Скруджа МакДака случился бы инфаркт миокарда! Нобелевская премия нервно курит в сторонке, я вас уверяю! Условия просты, как три рубля: работаем командой, плечом к плечу! И не вздумайте грызться из-за денег! Знаю я вас, алчность – штука заразная. Но стоит вам только косо посмотреть на товарища, как пуля найдет вас быстрее, чем вы успеете сказать "мама"! Я слежу за вами, как Большой Брат, так что не надейтесь меня обмануть. А теперь, господа, по одному вопросу с каждого. Отвечу честно, без дураков. Дерзайте!

Первым делом, Нерон, не теряя времени, выпалил свой вопрос, словно выстрелил из пушки:

– Где мы, чёрт возьми, находимся?! – прогремел он, будто Зевс с Олимпа.

– Вы в гостях у 25654-го элитного полка, – невозмутимо ответили ему.

Серебрянская, с печалью в голосе, словно увядающая роза, прошептала:

– Почему именно мы?

– В вас, ребята, есть стальной стержень, который вас объединяет! Плюс, каждый из вас – это целая вселенная, уникальный экспонат! Честно говоря, для меня – огромная честь быть рядом с вами. Я ни капли в вас не сомневаюсь! Вы – моя команда мечты!

Но тут в разговор врывается Георгиевец, с ухмылкой, достойной Чеширского кота:

– Вы хотите нас испытать как универсальных солдат, готовых на всё, или как наивных подростков, которые клюнули на обещание лёгких денег, но получат лишь пот и слёзы?

– Отличный вопрос, товарищ Георгиевец! – воскликнули в ответ. – Я предлагаю вам просто работу. Работу, которую лентяи не осилят. Среди вас одиннадцать – найдётся место и для смекалки, и для грубой силы. Но, возможно, вы ещё не догадываетесь, но вас связывает невидимая цепь. Каждого из вас что-то объединяет, какая-то общая нить. Возможно, пока это тайна, но час расплаты наступит, и вы всё поймёте сами!Нерон, весь кипящий от злости, как чайник на плите, взорвался:

– Да нас тут просто разводят! Собрали каких-то школьников и девицу, чтобы мы выполняли чьи-то грязные делишки! Да он же псих! Посмотрите на него! Вылитый маньяк! Просто издевается над нами! – Нерон размахивал руками, словно мельница, и выкрикивал свои слова, как заученный стишок.

– Товарищ Нерон, за годы службы я всегда относился к каждому солдату с уважением. И вы не первые, кто так реагирует. Даже к таким бунтарям, как вы, я испытываю глубокое почтение. Позвольте объяснить, почему я этим занимаюсь. Наше государство не выделяет нам ни копейки! Всё началось с того, что я, будучи сержантом, служил со своим заклятым врагом. Мы воевали в одной роте, но в разных подразделениях. И вот однажды, на вылазке, нашего общего товарища подстрелили. Я бросился ему на помощь, но ни друг, ни командир не пошевелили и пальцем, оставили меня одного! Мне пришлось тащить раненого товарища на себе три километра, пока он не умер у меня на руках. И с того момента я поклялся отомстить тем, кто бросил меня в бою. Такова моя природа!

Джинн рухнул на колени, словно поверженный рыцарь перед троном самого короля, и, захлебываясь истерикой, выплеснул свою беду:

– Товарищ полковник, прошу вас! У меня семья, дети! Я не хочу превращать их жизни в кромешный ад! Умоляю, отпустите меня! Я просто хочу домой! Ну, пожалуйста!Полковник, невозмутимый, как сфинкс, приподнял бровь.

– Джинн, если память мне не изменяет… Эмоции – это, конечно, хорошо, но ради всеобщего блага, знаете ли, приходится чем-то жертвовать. Хотя… погодите-ка. Вы ведь, кажется, жили один-одинешенек в лесу, как заправский Робинзон Крузо. Ели кору деревьев, выживали в шалаше размером с собачью будку. Да, и, кажется, у вас там какие-то тараканы в голове завелись, ну, психическое расстройство, все дела. Но! Несмотря на это, вы умудрились создать ячейку общества! С такими-то навыками выживания вам, батенька, сам черт не страшен. Так что, выполнение задания для вас – как два пальца об асфальт!

Джинн взревел, словно раненый зверь, и в его голосе клокотала ярость.

– Да что ты вообще понимаешь, старый пень?! Я хочу домой, к семье! Отпусти меня отсюда, сатрап! Я здесь, как на каторге! Здесь мерзко, грязно, как в свинарнике! Вы держите нас здесь, как скот, без права голоса! Открой эту чертову дверь и выпусти нас на волю! Дайте мне глоток свободы, ради всего святого!

– Итак, товарищ Джинн, впейтесь взглядом в это лицо, будто это последний закат на Татуине! Что ж, коли вопросы иссякли, моя… э-э… группа поддержки, в общем, проводит вас до места учений. Как наберётесь духу, вам выделят роту головорезов, ой, простите, солдат, которых вы превратите в машину для побед! А потом… тут он многозначительно подмигнул, потом я раскрою вам дальнейший, держу пари, умопомрачительный план! И зарубите себе на носу, здесь каждый ваш пук виден дальше, чем сквозь штаны Супермена.

Словно выпущенные из клетки, новоиспеченные герои разлетелись по своим учебным комнатам, каждый – в свою отдельную келью знаний. Для кого-то перспектива грызть гранит науки показалась горой Эверест, для кого-то – лишь холмиком перед захватывающим восхождением. Чтобы этот разношерстный отряд трудился как швейцарские часы, командование выделило им вожака – настоящего цербера дисциплины, но в душе – добрейшего человека.

– Ну что, орлы мои! – прогремел его голос, заставляя содрогнуться стены. – Объясню в темпе вальса, но так, чтобы дошло до самых пят! Сначала – теория, чтобы мозг не заржавел, а потом – практика, чтобы мускулы не заснули! Вижу, вижу, есть тут и былинки, и дубы. Но клянусь своей треуголкой – из каждого сделаю солдата! Такого, что враг три дня и три ночи будет заикаться от ужаса!

Его звали Семен Семенович, но за глаза его почтительно величали "Семафор". И дело не только в инициалах, совпадающих с названием железнодорожного сигнала. Семафор был воплощением четкости, скорости и неумолимой точности – как тот самый семафор, указывающий путь локомотиву знаний. Он мог в мгновение ока превратить самого бестолкового оболтуса в зубрилу-интеллектуала, а скромницу-ботаничку – в ходячую энциклопедию.

И вот, словно фокусник из шляпы, Семафор вытащил из-под стола толстенный том – "Теория Всего и Вся, или Как Не Заблудиться в Трех Соснах Знаний". Обложка сверкнула золотым тиснением, а страницы зашелестели, словно осенние листья под ногами великана.

– Итак, – провозгласил Семафор, – открываем на странице номер… э-э-э… пусть будет номер Пи! А кто не знает, что такое Пи, тому сегодня – двойная порция упражнений на пресс и внеочередное дежурство по библиотеке!

Аудитория замерла в ожидании, словно перед прыжком с парашютом. В глазах одних читался страх, в глазах других – азарт. Но все понимали: сейчас начнется то самое восхождение, которое запомнится им на всю жизнь. И Семафор, их неутомимый вожак, поведет их сквозь дебри знаний, через тернии сомнений – к вершинам мастерства!

И Семафор начал! Он говорил, словно читал рэп-баттл с самим Архимедом, жонглируя формулами, теоремами и анекдотами из жизни великих ученых. Его слова искрились, как бенгальские огни, зажигая в слушателях жажду познания. Он объяснял сложные вещи простым языком, приправляя все это щепоткой сарказма и безграничным оптимизмом. Казалось, сам Эйнштейн подмигивал ему с портрета, висевшего на стене!

Страница за страницей, глава за главой, аудитория впитывала знания, как губка. Семафор не просто учил – он вдохновлял! Он заражал своей любовью к науке, показывая, что познание мира – это не скучная зубрежка, а увлекательное приключение, полное неожиданных открытий и головокружительных перспектив. Даже самый ленивый ученик почувствовал, как в нем просыпается жажда новых свершений!

Вскоре аудитория не просто слушала Семафора – она взаимодействовала с ним! Задавались вопросы, возникали споры, рождались новые идеи. Семафор поощрял любое проявление любознательности, даже самое безумное. Ведь, как говорил сам Семафор, "самые гениальные открытия рождаются из самых нелепых вопросов!"