Никита Костылев – По Острию (страница 37)

— Считается, что из-за сильной нагрузки в игровой капсуле, мы можем позволить себе выпить немного алкоголя или покурить, — пожал плечами я. — По мне, это правильно, вы не представляете каким замотанным иногда вылезаешь из капсулы. — Я выпустил дым и удовлетворенно отметил. — Ваши то получше будут наших, у нас все стандартные а эти с какой то надписью…

— Продолжайте! — почему то восхищенно проговорил доктор. — В отличие нашего многоуважаемого генерала Ивана Романовича, я не мог присутствовать при допросе каждого из плен… игроков. Так вы говорите, что все кто играет, получает такую возможность!? Потрясающе! А со скольки лет можно играть!? Это как то ограничивается родителями!?

— Ребенок, который добился успеха в играх, порой зарабатывает больше своих родителей, — хмыкнул я. — Как я, например. Вы не совсем понимаете, игра не просто красиво прорисована или сделана очень грамотно, она по сравнению с реальной жизнью только выигрывает. А родители запретить… мне пробовали как то, только не очень то получилось. Закон запрещает не позволять играть, если только игра не калечит здоровье. У нас все только для людей, такая уж система.

— Нет, такое преступление против человечества я не смогу осилить на трезвую голову! — доктор затушил сигарету и тут же прикурил новую, после чего перевел взгляд на задумчивого Астарта. — Капрал, мать твою! Чего задумался! Наполняй стаканы! Я буду поить своего гостя и выспрашивать все, что только можно!

— А сами ничего не хотите рассказать!? — хмыкнул я, глядя, как насупившийся Астарт наполняет рюмки. — Мне тоже интересно, у вас мир покрасочней нашего. Какая история у вас? Вы старше нас, видели мир еще до катастрофы.

— Это да, только мне было восемь лет, — хихикнул доктор и опрокинул рюмку. — Да я помню тот мир. Он скорее даже был похож на мир, в котором жил ты, Егор, а не Астарт.

— В каком смысле? — поднял брови я. — Жили под куполом!?

— Нет, до катастрофы тоже виртуальная реальность была очень хорошо развита, я чего помню, у меня брат старший постоянно в такие игрушки играл, а мне не разрешали, один раз залез без спроса, потом несколько дней голова болела, — хмыкнул врач, пыхтя сигаретой. — Странно, я уже почти не помню лица матери, а тот кибермир в котором смог оказаться на считанные минуты, запомнился мне невероятной красотой.

— Очень красиво сделано, — согласился я. — Когда из капсулы игровой вылезаешь, иногда кажется, словно мир более тусклый. Привыкать приходится.

— А… — Олег Михайлович на некоторое замялся, подбирая нужную формулировку, — А есть какие то ограничения на игру? Ведь люди могу и не вылезать из них, раз так затягивает. К тому же кто то должен работать, у вас ведь работают люди? Что то производят, делают…

— На счет капсулы я могу точно сказать, что совершенно официально запрещено играть более восемнадцати часов в день. — проговорил я. — Остальное… Даже не знаю как вам сказать — у нас есть кафе, есть парки, есть даже небольшие заводы. Но там большую часть выполняет автоматика, люди выполняют только контролирующую функцию. Именно руками никто не работает. А на счет отдыха — вы не представляете, как для меня сейчас странно третий день не играть. У нас это самое главное развлечение, игр столько, что не пересчитать. Есть топовые, есть менее популярные, как то так. С играми могут посоревноваться только "Соционика", там люди знакомятся, путешествуют по миру, не вылезая из капсулы.

— Грубо говоря, имитация реальной жизни, — кивнул доктор и опустошил еще одну стопку, он какое то время тупо смотрел в стену, затем проговорил: — Слушай, Егор, получается, вы там вообще ничем не занимаетесь? Только в сети?

— Ты знаешь, есть люди, которые не могут без сети, — проговорил я. — Астарт не делай такие глаза, это у вас история борьбы за существование. Я книгу открыл, только когда меня девушка из капсулы вытащила из носом ткнула. Ей все эти игры не очень нравятся.

— Получается, есть те, кто не входит в часть этой индустрии!? — поднял брови Олег Михайлович.

— Получается так, — я хлопнул еще одну стопку и проговорил. — Как мягко идет. Ваши производят?

— Да нет, этот коньяк мне один лейтенант принес, — хихикнул доктор. — Там отдельная конфиденциальная история. А так вообще у нас солдатики самогончик варят, иногда спирт с водой мешают, в принципе запрещено, но после каждого "Нашествия" начальство разрешает. У нас производство далеко стоит, где то…

— Господин капитан, может не стоит говорить… — предостерегающе проговорил Астарт.

— Так, тихо рядовой, — рыгнул доктор. — Ты ничего не понимаешь, они несчастные, запутавшиеся дети. Так… давай еще по одной.

— Может не стоит!? — повторил я слова Астарта. — Так то я не часто и не…

— Слушай, Егор, тебе скоро в бой, может, ты не вернешься, — проговорил доктор. — Много людей не возвращается после нашествия. А сколько мне приходится их зашивать… Они же просто дети, у которых нет будущего…

— А почему так много молодых? — спросил я. — Это как то связано с природой облака, опустившегося на город?

— Не знаю, — помотал головой Олег Михайлович. — Если быть честным то да, из выживших были половина детей или подростков. Взрослых совсем мало. Я никак не могу понять, почему это так? Ну подумай сам, да был кризис, да конфликты какие то на дальнем востоке… А потом рраз! И все! За несколько дней! Это же не только в Москве происходило, это и в других городах, других странах… Это все очень странно Егор. Несчастные мы дети, выросшие среди этих заброшенных каменных джунглей… Отбивающиеся от диких зверей, сражающиеся за жизнь. И что теперь? Что? — Олег Михайлович помолчал несколько минут, затем продолжил. — Нас ведь все меньше и меньше. Это ведь уже который год так, столько мальчишек защищают свою землю от этих киборгов. Вот и теперь… Мы ведь долго не продержимся. Еще три-четыре нашествия и оборонять Последний город будет некому.

— Последний город? — спросил я.

— Ну да, в центре Москвы живут наши семьи, наши дети, жены, — ухмыльнулся тот. — Мы их будем закрывать своими телами от проклятых киборгов. Бежать нам некуда.

— Но почему? — спросил я. — Почему некуда? Неужели вы не можете отсюда уйти?

— Ты заметил, что некоторые из наших виттов странно разговаривают? — ухмыльнулся я.

— Ну не все, — наморщил лоб я. — Вот Астарт, Иван Романович и вы нормально. А один из виттов, который вел меня говорил странно.

— С нами тогда чехи стояли, — проговорил Астарт. — Тебя Томаш вроде вел.

— Откуда тут чехи? — спросил я.

— Как откуда? Вот точно так же хотели уйти подальше, — хмыкнул Олег Михайлович. — Думали, что не хотят больше воевать, просто уйдут и все. Бросили свой лагерь в десяти километрах от Купола и пошли. Пошли в Россию, видимо думали, что в России их не достать. Ничего подобного. Достали. Из лагеря пятьсот тысяч виттов выходило, дошло до нас человек восемьсот. Их киборги в районе Смоленска нашли, без укреплений, без минных полей они долго не продержались… Киборги найдут везде.

— Это где то месяцев восемь назад было, — проговорил я.

— Очередная игра?

— Ну да, — пробормотал я, вспоминая, — тогда среди чата купола информация шла, что у чехов Суперчемпионат проходил. "Погоня" вроде назывался в переводе на русский.

— Ну, вот теперь ясно, — хмыкнул Астарт. — Бежать некуда. Мы будем драться. Связь то мы с другими витами поддерживаем, и с китайцами, и с французами. Американцам пишут часто. У нас нет единого фронта… но мы сражаемся, Егор. Сражаемся.

— Я, наверное, пойду, — проговорил я. — Вам надо лечь спать, Олег Михайлович. Пойдем, Астарт.

— Да, — Олег Михайлович опрокинул еще одну стопку и задумчиво проговорил: — Я бы вернулся туда… В эту виртуальную реальность… там хорошо, очень светло и ярко. А что здесь? Крысы… грязь, война, одиночество.

— Прощайте, — проговорил я, протягивая руку.

— Прощай, — шатаясь, поднялся из за стола доктор. Сжав мою ладонь, он вдруг сказал. — Ни дай бог тебе испытать, что испытали мы, Егор.

— Мы все исправим, — проговорил я. — Исправим.

— Как же вы не поймете, что мы тоже люди, — доктор отпустил мою руку и уселся за стол, он упрямо повторил: — мы тоже люди…

Спал я плохо. Весь день ворочался на своей кровати и напряженно думал. Они же тоже люди. Впервые за долгое время я стал видеть сны… они были какие то оборванные и смазанные, словно несколько десятков картинок свалил в одну кучу и перемешали. Я ходил среди всей этой вакханалии нарисованных киборгов, диких неизвестных мне марконтов, которые нападали на часовых, доктор Бочаров сидел с бутылкой и весело зашивал свою ногу, Астарт с мечом в руках изображал из себя Спартака. И только я безучастно на все это смотрел и что то бормотал. Перед самым пробуждением мне приснилась Лана, я ее не видел, только чувствовал ее запах где то рядом. Я нутром чуял, что она где то здесь, рядом со мной, словно хочет что то сказать, что то объяснить…. но не может. Я тоже хотел что то сказать ей, объяснить, но каждый раз когда открывал рот и пытался выговорить хоть что то, но из моих уст была только пустота. Когда я уже отчаялся, то вдруг почувствовал легкое прикосновение ее губ, где то во тьме раздался шепот:

— Мой нежный Мефистофель…

— Ланочка, Ланочка моя, — проговорил я в пустоту, но ответа уже не услышал.