Никита Костылев – Агломерат (страница 32)

— Спасибо, — от души сказал я.

— Сочтемся, — хмуро кивнул Тёма.

Машину мы оставили метров через двести после того, как миновали разрушенный блокпост. Едва успели спрятаться, как послышался вой сирен и взревывание спешивших машин. Слушая, как к разрушенному блокпосту приближаются солдаты, я тихо сказал себе:

— Вот ты и дома, Андрей.

…В Казани мы прожили еще три дня. После уничтожения блокпоста были отменены все рейсы автобусов и поездов. Нас искали везде, никто не знал, как выглядят неизвестные, которые уничтожили целый блокпост, но прощать этого тоже никто не собирался. Власти Казани стали шерстить все подвалы, чердаки и теплотрассы в поисках нелегальных эмигрантов, им нужны были те, у кого не было при себе таможенной карты, их просто расстреливали на месте. Мы никак не ожидали, что это вызовет такой резонанс, но зачистка города велась методично и жестко. Ордынцы карали, потом кара закончилась, и по местному радио мы узнали, что ордынские разведчики разгромили какой-то бандитский лагерь, устроив там настоящее побоище. После этого чистки нелегалов прекратились, на нас ордынцы, слава богу, так и не вышли; найдя козлов отпущения, власти официально объявили о том, что боевики, взорвавшие блокпост, уничтожены. Комендантский час отменили, только тогда мы вылезли из нашего убежища. А оно у нас было самое простое. В самом начале зачистки мы спрятались в одной из заброшенных машин в каком-то свалочном дворе. Так мы и провели все эти три дня на заднем сиденье, слушая через плеер радио, причем я пытался разобраться в почти забытом татарском языке. Стекла машины были полностью затонированы, и к нам никто не лез. Лишь однажды какая-то шпана разрисовала из баллончиков капот и кузов нашего «дома». Единственное, что спасало от дикой скуки, — это путеводитель по областям, толстенькая, недавно отпечатанная книжица в красивом желтеньком переплете. Полная энциклопедия по новым регионам плюс стратегические приоритеты.

В первую очередь я открыл Оренбуржье. Сначала шла общая информация об Оренбургской области, а потом началась краткая ее новейшая история. С 2022 года являлась независимой, до 23-го существовала полностью автономно, трижды подвергалась серьезным нападениям, но все были отбиты, последний поисковик работал в 24-м, в последней информации говорилось о начавшейся на территории области эпидемии. Соседние регионы выставили кордоны, эпидемию в области не смогли остановить, и с 24 года на данный момент об Оренбургской области никакой информации нет, предположительно — мертвая зона. В плане разработки интереса не представляет.

Потом я стал искать информацию о нашей следующей цели — Екатеринбурге. Город входил в Сибирскую Цитадель, объединение Урала и Сибири было главным нефтяным и металлургическим центром. Почти все области и регионы сидели на нефтяной игле, которую наполняли правители Цитадели. Многие пытались атаковать эту житницу черного золота, но никто так и не смог овладеть сибирской нефтью, даже Союз 12 покупал у них драгоценные ресурсы за бешеные деньги. Согласно справочнику, в Цитадели самая большая после Союза армия — немудрено, чтобы охранять вышки и запасы от чужих наглых ручонок, нужно много штыков.

Я еще долго листал свой справочник, изучая страницы единственного источника о том, что происходит в стране. Но Тёма, проспавший все три дня, сказал:

— Эти справочники — от аналитиков, а те ни разу в поисковых экспедициях не были. Тут половина инфы неверная. Не читай даже; как говорится, лучше один раз оттрахать, чем…

— Артем, — перебил я, — сколько ты поисковиком работаешь?

— Один из первых в отделе, — буркнул тот. — А что?

— Что ты знаешь про Оренбуржье?

— Мертвая зона, похуже британской. Не знаю, что там за болезнь завелась, но если даже у Влада на карте она серым отмечена, значит, пиши пропало. Эпидемию было не остановить, хорошо, что отгородить успели. Все!

Герцог, решив, что время аудиенции закончилось, отвернулся и перешел в свое стандартное положение полудремы. Вот и все воспоминания о Казани — заброшенная машина, радио на татарском и справочник. Потом был предпоследний пункт нашего пути — Екатеринбург. До вокзала добрались мы без проблем, ни разу не напоровшись ни на один патруль. На вокзале смогли договориться с проводницей, которая согласилась пустить нас в свое купе за несколько золотых украшений. Я даже не ожидал, что все окажется так легко; после трех дней отупения, проведенных с не самым разговорчивым в мире собеседником, я уже представлял себе очередное испытание. Но нет, мирненько устроившись с чаем в купе проводника, мы отправились в путь. Странное было чувство, дико контрастирующее с впечатлениями от прорыва бронепоезда: словно попали в прошлое, где все как всегда: проводники, вечно занятый туалет и чай с лимоном в граненом стакане с подстаканником. Когда поезд тронулся, я спросил нашу проводницу:

— А что, никакого конвоя нет?

— Какой конвой, красавец? — рассмеялась проводница. — У нас бандитов на дороге нет, ее хорошо охраняют. Поезд через Башкирию идет, недавно новую дорогу построили, там тоже свои, а на границе Орды нас всегда екатеринбургские встречают. Проблем не будет.

Но я не находил покоя, слишком уж было просто, мне все время казалось, что нас идут задерживать. Эта ситуация мне даже приснилась, я проснулся на своей полке и, не соображая, что происходит, несколько секунд сидел, направив ствол пистолета на дверь. После случая с таможней у меня сдали нервы; никогда не думал, что обзаведусь манией преследования. Весь путь каждую остановку я встречал с пистолетом в руке, мне неумолимо казалось, что проводница нас все-таки сдала и ордынцы будут мстить. Сначала Артем никак не реагировал на мое состояние, но после того, как я случайно наставил свой ПМ на него, когда он возвращался ночью из туалета, сказал:

— Давай меняться: ты мне «Макар», а я тебе успокоительное.

— Прости. — Я опустил оружие и вытер потный лоб. — Просто… я немного сдал, сейчас всю дорогу…

— Да понял я, — отмахнулся тот. — Только проводнице я угрожать не буду. У меня к женщинам особое отношение, и вообще, мы ей отдали целый золотой запас небольшой африканской страны. Хотела бы сдать нас, уже сдала бы. А так она, получается, уже соучастница.

У меня, наверное, был случай из тех, когда рациональное мышление отказывает при мысли об опасности, и ведь сам понимаешь нелогичность своих предположений, но нужно именно чужое мнение. Просто для того, чтобы подтвердить твои догадки, только тогда становится легче. Мне стало. Оставшийся день нашего пути я провел, глядя в окно. Мы приближались к границе Цитадели, но нас, как ни странно, никто не проверял, не было никакой таможни и КПП. На границе нас встретил небольшой конвой, и мы двинулись дальше. В шесть утра оказались на перроне, в старом камуфляже, небритые и немытые. Это был предпоследний пункт нашего путешествия, бандитский Екатеринбург. Мы ушли с платформы и, деловито прикурив, обсуждали план действий. Артем предлагал ехать прямо сейчас, я же хотел найти здешнего поисковика и посоветоваться с ним.

— Да зачем он нам? У нас тут не братство! — возразил Артем. — Встречаться разрешается только в крайних случаях или по заданию. Сами поедем. Сейчас найдем какую-нибудь подозрительную личность и подрядим на маленькую экспедицию.

— А посоветоваться, значит, не хочешь? Мы и так дров наломали. Сам будешь Владу рассказывать о наших прыжках по крышам и разбитым блокпостам!

— Нормально, да?! — развел руками Артем. — Я ему жизнь спас, а он тут кочевряжится. Больше не проси спасать твою жизнь, надо было подождать, пока бы тебя, как зайца, пулями погоняли!

Я вдруг заметил скромного, уже немолодого человека, который, потупив взор, стоял рядом с нами. Человечек был в потертом черном пальто и большой шляпе. Эдакий шпион, их всегда такими в мультиках представляют, не хватает только приподнять воротник. Тогда образ был бы идеален. Я выпустил струю дыма и сказал:

— Дядь, иди отсюда, чего стоишь?

— Слушаю, молодой человек, — с какой-то странной интонацией ответил тот, сверкнув глазами из-под огромных толстых очков. — Настоящий еврей всегда много слушает. Я не мог отказать себе в удовольствии подслушать ваш разговор, уж простите за это старого еврея.

— Слушай, ты, старый еврей, — я подошел и оттолкнул его, — вали, пока цел.

— Я не могу, — развел руками тот. — Владислав приказал мне встретить двух молодых людей. Он сказал, что я узнаю вас по потасканной внешности и наглому выражению лица того, который будет пониже. — Взгляд человека перебежал на Артема, и он добавил с улыбкой: — А еще он сказал, что вы наверняка будете спорить.

— Какой Владислав? — спросил я.

— Ну откуда же мне знать его фамилию? — удивился еврей. — Никто во всем Четвертом отделении не знает.

— Ладно, хватит орать на весь перрон о Четвертом отделении. — Тёма выкинул бычок на железнодорожные пути и протянул руку: — Артем. Лейтенант.

— Герман, — слегка поклонился тот, приподняв шляпу. — У меня официально нет звания.

— Андрей. Рядовой.

— Герман, — повторил тот. — Молодые люди, когда я стоял рядом с вами, то стал подслушивать на предмет вашего спора. Неужели вы действительно собирались искать местного водителя, чтобы поехать до Тюмени?