Никита Костылев – Агломерат. Смертник (страница 45)
-Где мои родители? Что ты здесь делаешь!?
-Я не... - пролепетал тот.
-Хорошо... - только прохрипел я, глядя на следователя, - очень хорошо... ты будешь молчать... это мне даже приятней! Это даже лучше!
Вытащив его в захламленную кухню, я связал ремнем слабо соображающего Свиридова и взял в руки столовый нож. Следователь выпучил глаза и проговорил:
-Артем Александрович... Артем Александрович! Я все расскажу! Я все расскажу! Вы успокойтесь! Пожалуйста! Только успокойтесь! Зачем вы нагреваете нож!?
-Ты знаешь, Олег Константинович, - выпятил губу я, - я не хочу, что бы ты мне что то говорил, я думаю, что сначала я тебе один глазик выколю, а потом второй. Тогда и что-нибудь спрошу...
-Н-не надо! Я же не хотел! Это Алексей Алексеевич предложил! Он сказал, раз имущество больше никому не принадлежит, то можно себе забрать... хозяев же нет... мы думали вы тоже...
-Кого больше нет... - просипел я.
-Артем Александрович, вы не знаете... - севшим голосом спросил следователь.
-Говори... - прохрипел я, приставив раскаленный нож к его глазу.
-Ваши родители погибли в автокатастрофе на через четыре месяца, как вас посадили, - прошептал следователь, заворожено глядя на лезвие.
-Ты врешь! Ты врешь, падаль! - я отбросил нож и стал бешено избивать этого выродка.
-Нет! Я не вру! Я не хотел! Я не хотел! - отчаянно кричал он.
Я пропущу, что было дальше. Мне очень трудно об этом говорить, пожалуйста, не заставляйте меня тогда вспоминать. Несколько часов я приходил в себя. Тупо сидел в родительской комнате и не хотел верить. Как я поборол тогда себя? Выплеснув гнев на следователя, я кое как успокоился. Может быть, я свихнулся бы на той кухне, забив насмерть этого следователя. Но я сдержался от очередного убийства, тем более это был мой дом. Внутри стало просто пусто, я стал как робот в тот момент. Схватив окровавленного связанного следователя, я поставил его на стул. Тот что то пытался проговорить сквозь слезы, но мне было плевать. Одному богу известно, что меня заставило держать себя в руках. Я сел напротив следователя и налил себе стакан водки, которую нашел в серванте, и выпил его залпом. Никакой разницы. Потом я схватил за нос своего "родственника" и влил в него. Он сопротивлялся и брыкался, но я еще сильнее схватил его за ноздри и заставил выпить полный стакан. Присев рядом, я коротко проговорил:
-Следователь, ты в бога веришь?
-Да.
-Молишься ему?
-Молюсь.
-Сейчас его просишь, что бы все это закончилось? Вот прямо сейчас, сидя передо мной. Ты хочешь, выжить?
-Не убивайте меня...
-Какие вы все одинаковые... - проговорил я, опустив голову, - не убивайте. Почему вы все так говорите? Олег Константинович, у меня к вам список вопросов. Сейчас я себя чувствую не очень хорошо, вы будете рассказывать мне все по порядку. Никаких замалчиваний, никаких "я не хотел", "я не знаю". Прямо сейчас и здесь, все от самого начала и до конца. Вы хорошо меня поняли?
-Я все расскажу, только не убивайте... - жалобно проговорил Олег, - вы поймите...
-Начинай, - я сел на стул напротив и кивнул следователю.
-Ваши родители погибли через несколько месяцев, как вас взяли под стражу. Они попали в автокатастрофу, погибли на месте. Ваш отец ехал на какую то важную встречу вместе с вашей матерью, он разогнал машину до двухстот километров в час и не справился с управлением.
-Кто вел дело?
-Дело... делом толком никто не занимался... но поймите... - жалобно начал мой "родственник".
-Олег Константинович, не стоит пытаться меня разжалобить, - проговорил я, глядя куда то в сторону, - просто говорите. Если вы начнете плакать, я вас убью и найду нового рассказчика. Это последнее предупреждение, еще одно невольное отступление от темы заданного вопроса и я Вам не завидую. Пожалуйста, продолжайте.
-Губернатор очень хотел, что бы вас уничтожили. Просто уничтожили и все. Он хотел отомстить, но ему это не удалось, он подговорил двух людей в СИЗО, что бы расправиться с Вами. Но на следующий день оба этих человека были мертвы, сам губернатор тоже куда то пропал. Мы не знали, что с ним и где он, сначала на нас давили сверху, потом сидящим наверху стало просто не до разборок вашего отца и губернатора. Единственное, сверху пришел приказ изменить статью подследственному Павлову на хулиганку, и все объяснить, как будто это его отец сделал. Было запрещено даже сообщать о смерти ваших родителей. Мы ничего не понимали, но все же согласились.
-С самого верху? - поднял брови я.
-Да! Мне и начальнику следствия позвонил сам глава следственного комитета Агломеративной России. Я не знаю как... сейчас уже все разрушено, развалено... докопаться до сути уже нет возможности.
-Интересно, - покачал головой я. - очень интересно. Что с квартирой, что с имуществом?
-Страна летела в попасть, - прорыдал следователь, - мы знали, что твой отец богат. Ты должен был исчезнуть, просто исчезнуть в этой мертвой зоне. Ты был единственным наследником, кроме кучи бумаг, которые ты подписал, мы подсунули тебе бумаги, по которым все твое имущество переходит в собственность дальнего родственника из Сибири. Которого на самом деле, естественно, не существовало.
-Как вы это провернули? - только спросил я.
-О чем вы говорите!? Уже милиции не было как таковой, а тут такая мелочь как подделка документов, это было просто... - покачал головой Олег Константинович, чуть успокоившись - все были в доле, судья, адвокат, прокурор, начальник СИЗО, даже опер, который вас тогда поймал.
-А чего так мелко? - проговорил я, глядя на следователя, - ну там квартира, ну три машины, может пара миллионов рублей. Когда страна катится в крах... мелко плаваете...
-На счету вашего отца было более тридцати миллионов евро, - прошептал следователь.
-Откуда у него такие деньги, да, он был дипломатом, неплохо зарабатывал, но что бы тридцать миллионов евро... - опешил я.
-Я не знаю, - умоляюще проговорил следователь, - поверьте, мне стыдно, за то что мы сделали.
-А знаешь, как мне стыдно за то, что я с вами сделаю, - ощерился я.
-Не надо, - пролепетал следователь, - не надо, я же все вам рассказал... зачем вы это делаете... остановитесь....
-Нет, я тебя не убью, - расхохотался я, бешено посмотрев на окровавленного человека - у меня намного более обширные планы! Сейчас ты мне расскажешь, где остальные дольщики родительского пирога!
Гость
Алексей Алексеевич вышел из троллейбуса и брезгливо поморщился, - погода отвратительная, ничего не скажешь. Опять все размыло, все в грязи... грязь, кругом одна грязь. Почему в Москве всегда так грязно? Вроде и убирают часто, но нет. В последнее время старик прилично сдал, после всех этих переворотов и революций жить стало труднее. Когда Президент ушел в отставку, а здание Государственной Думы было взято штурмом, бывший начальник Следственного Изолятора понял, что нужно рвать когти. Но было уже слишком поздно, все остальные страны, переживающие кризис отказались принимать беженцев из Агломеративной России, в которой творилось черт знает что. Ответили соседние государства просто - самим плохо, а тут еще и вы со своими проблемами.
Но все было бы не так плохо, если бы не деньги. Они обесценились, у Алексея Алексеевича была куча уже никому не нужных рублей, долларов и евро. Пока в США переживает новую Великую Депрессию, а в Европе развернулись крестовые походы против арабов и негров, его бумажки и электронные счета стали пустышкой. Опять же Россия впереди планеты всей! Ну ладно у них безработица, ладно конфликты на национальной и религиозной почве! У нас они тоже, только мы к тому же еще и развалились на несколько кусков. Вон, сколько людей из Москвы бежит, все хотят кушать хорошо, где вы были раньше? Лет десять бы назад свалили, было бы неплохо! Дышать легче! - ворчал про себя старик, - Агломераты... придумали идиотизм. Ладно, хоть этот Дегтярев со своим "Соединением", они вроде как еще что то более-менее толковое делают: перебили все жулье и ворье, расплодившиеся по столице, организовали работу по обеспечению населения самым необходимым. Раньше нельзя было это сделать!? - снова недовольно подумал про себя Алексей Алексеевич, - только когда хорошенько по заднице бабахнет, начинают суетиться... дегенераты. Развалили Россию как Союз в свое время, и что? Теперь заново пытаются собрать."Соединение"!
Назвались блин! Минины и Пожарские тоже мне! Столицу они освободили! Видел я эти рожи! Два месяца как погоны сняли, а потом в ополчение записались! Москву сейчас вообще никто не признает, сначала все испоганили, теперь расхлебываем! Ничему их история не учит... - старик что то еще ворчал, приближаясь к своему подъезду, - ладно, вроде хоть чисто стало. Убрали, почистили... Перед народом выпендриваются.
Старик подошел к лифту и тыкнул пальцем на кнопку, лифт долго не ехал, поэтому он тихо что то пробурчал себе под нос и стал подниматься по лестнице. Он жил на четвертом этаже, в молодые годы он взлетел бы как ракета вверх, но теперь каждый шажок наверх давался ему с огромным трудом. Когда Алексей Алексеевич, отдуваясь, подошел к своей двери и достал ключи, откуда их темноты раздался веселый голос: