Никита Киров – Я - палач (страница 2)
Надолго меня не хватит, но, раз уж меня призвали, я убью всех, кого достану.
Громовы и их родственники Климовы из этого же клана думали, что я их общий предок. Почти сто лет я прожил в этом алтаре. Время отплатить за их доброту.
— Тут кто-то ещё! — раздался голос. — Этих двух трупов не было! Обыщите тут всё!
Я медленно отошёл в кусты. Три наёмника, у одного дробовик, у другого револьвер, у третьего винтовка.
Ха, в моём мире не было такого громострела. Но семья, в которой я жил, умела разбираться в оружии своего мира, а я внимательно следил за ними.
Только сейчас мне оно не понадобится, да и стрелять я не умею. Нужно сделать всё тихо, чтобы никто меня не услышал. Так убью больше перед тем, как это тело умрёт.
Парень с револьвером подбирался всё ближе. В левой руке он держал фонарик, светя на кусты. Я медленно его обходил.
Повезло, что Павел Громов был в хорошей форме. Если бы вместо него меня призвал Андрей, парнишка весом больше ста килограмм, меня бы уже обнаружили.
Одна из черепах бултыхнулась в пруду. Наёмник повернулся на звук, а я взял его за голову и с хрустом повернул.
А вот это я не ожидал. Моя прежняя сила осталась со мной, потому что голова наёмника провернулась ровно в противоположную сторону. Это радовало.
Я оставил труп и медленно пошёл вдоль живой изгороди. Уже темно, эти люди плохо видят в темноте. А я вижу.
Правым глазом я вижу, как и когда-то давно, когда был человеком. А через ослепший левый я вижу также, как из огня свечи на алтаре. Моё зрение духа, оно поможет мне в темноте.
— Ты что там делаешь? — спросил наёмник с дробовиком.
Я быстрым шагом прошёл сквозь кусты и так залепил ему в морду, что нос ушёл глубоко в череп.
Неплохо, но остался последний.
Я побежал к нему. Раненый бок завопил от боли, но меня это не останавливало. Последний наёмник вскрикнул и вскинул винтовку с перемотанным проволокой стволом.
Плохо он следит за оружием. Я выбил его одним пинком и схватил наёмника за тёплое горло.
— Кто ты? — прохрипел он.
— Я… — горло саднило, а голос хрипел.
Но это мой собственный голос, а не голос Павла. Мой, привычный и хриплый, который так нравился Ханне.
— Я — палач.
Мягкие косточки горла хрустнули под моими пальцами. Я отбросил тело.
Что теперь?
Повсюду лежали тела. В основном враги, но и Громовых погибло немало. Среди них женщины, кто не оставил своих мужей на верную смерть одних.
Я знал несколько поколений этой семьи. И с каждым увиденным телом я всё сильнее хотел уничтожить всех, кто пришёл сегодня сюда с оружием.
Я знал их всех лучше, чем какой-либо предок, которого здесь никогда не было. Но мой глаз духа показывал, что ещё ничего не кончено. Врагов много, а они уводят пленных.
Раненых, женщин, детей, стариков. Э, нет. Я здесь не только для мести. Выживших я тоже не брошу.
Я шёл к дому. Там трое, что склонились над деревянными обломками. Один глупо хихикал, а другой возмущался:
— Сказано же было спустить старика вниз!
— Так я и спустил! — ржущий придурок показал на выбитое окно второго этажа. — Вместе с его креслом на колёсиках. Как тебе полеталось, старик?
На земле лежал дед Матвей, патриарх рода, ему больше сотни лет. А они выбросили его из окна вместе с креслом-каталкой. Я огляделся и взял воткнутый в стену сарая топор для рубки дров.
Подойдёт! Тем более, когда-то я начинал свой путь палача с похожего. А скоро придёт время более подходящего оружия.
— Нам нужно было привести его живым!
— До похрену, кому нужен этот старый пердун? Да он ещё вроде живой, потащили его!
Он взял старика за ногу, а дед Матвей тихо застонал.
Я уже был близко.
Первым ударом топора я снёс хихикающему ублюдку голову. Второй удар оказался слишком сильным. Угрюмый усатый мужик скосил глаза, глядя на застрявший топор в своей переносице.
Но топорище лопнуло. Последний, рыжий тип с веснушками, полез за револьвером, но курок зацепился за ремень.
— Стой или буду стрелять! — крикнул он.
Я ударил кулаком. Да, как и раньше, всё как в старые времена. Кулак пробил ему грудь, и я почувствовал, как под моими пальцами билось упругое сердце.
Наёмник выпучил на меня глаза, а я сжал пальцы в кулак, а потом выпустил обмякшее тело.
Дед Матвей застонал ещё раз. Он не жилец. В сто лет нельзя выпадать из окон. Я склонился над стариком и привстал на одно колено. Простреленный бок кольнуло ещё сильнее.
— Ты вернулся, Павлик, — прошептал он, щуря свои подслеповатые глаза. — Мы думали, что ты нас бросил. Лишь бы дух предка увидел, что ты нашёл в себе силы…
— Я уже здесь, старик, — прохрипел я. — Он вызвал меня, а я пришёл мстить. Я убью всех, кого найду.
— Это ты? — Матвей взял меня своими скрюченными артритом пальцами. — Защити тех, кто выжил. Отправляйся к Климовым, они же тоже твои потомки. Не дай роду исчезнуть!
— Клянусь тебе в этом, — сказал я.
Дед умер. А я помню, как впервые увидел его ещё шестилетним мальчишкой.
Это было давно. Алтарь ждал предка, который никак не мог найти дорогу. А пустое место занял мой блуждающий проклятый дух.
Я шёл дальше. Ещё много врагов, и так много предстоит сделать. Я видел их впереди, за домом и за деревьями. Они вели пленных и сажали их в странные железные повозки без лошадей.
У Громовых таких не было. На них прибыли наёмники.
Врагов ещё много, десяток против меня одного. Надеюсь, хоронить их буду не я. Я палач, а не гробовщик.
Я перехватил одного из них, хлюпика с насморком, возле кустов и сломал ему спину коленом. Он только тихо хрюкнул и сдох.
Ещё два у меня на пути, тащили связанного Варга. Это прозвище, вообще-то, его зовут Юрий, и он из семьи Климовых, родственников Громовых. Чуть младше Павла, и они вроде даже были друзьями.
Его я тоже не брошу.