Никита Киров – Я - палач 3 (страница 21)
Я молчал, ожидая, когда начнутся испытания. О них не знал никто, кроме участников.
— Но если бы вы приняли нашу помощь, — сказал Кунна. — То мы могли бы помочь вам…
Помощь в обмен на земли. Они всё ещё думают, что меня можно этим запугать.
Крылолёты уже можно различить без бинокля или подзорной трубы. Скоро они будут здесь. И за ними наверняка ещё одно звено. Лин сказал, что есть всего четыре звена по десять летающих машин. Сейчас летит только второе.
— Господин Наблюдатель Громов, — Кунна смотрел на меня. — Как вы думаете…
— Я не думаю, я знаю, — сказал я. — Эти машины прибыли на кораблях Великого Дома Накамура, кровного врага Дома Ямадзаки. Оба лежат за морем. Крылолёты могут взлетать прямо с палуб. Но так далеко они не смогут лететь, особенно каждый день, не хватит топлива на обратный путь. Поэтому вы разрешили им построить базы на своей земле, где машины могут готовиться к новым вылетам.
— Это возмутительные инсинуации! — посол аж покраснел от злости. — Зачем нам предоставлять заморским варварам свою территорию? Чтобы они бомбили нашего союзника?
— Союзника, на которого вы недавно хотели напасть? — я хмыкнул. — Говорят, Небожитель Натейр убегал впереди своей армии, когда ко мне сунулся. Как и Фойл.
— Это клевета! Оба Наблюдателя в столице! И Наблюдатель Натейр просил меня напомнить вам, что вас тоже там ждут…
— Не уходи с темы. Эти леталки, — я показал пальцем в небо. — Прилетают с ваших земель. Вы думаете, что меня можно этим запугать. Что я сдамся, что я испугаюсь. Вы думаете, что разбомбили мои заводы и заставили весь город бояться.
— Нет, это…
— Не перебивай, — чётко произнёс я. — Твой хозяин и Фойл, они заодно. Они думают, что раз не смогли справиться со мной в бою, то найдут другие методы. Они заблокировали мне торговлю, они отказываются пропускать грузы с едой на север, они ждут, чтобы покончить со мной. Чтобы от моего Великого Дома не осталось ни следа, а эти территории достались им. Но знаешь что?
Я повернулся к послу и ткнул пальцем в плечо. Он отступил на шаг, приоткрыв рот от удивления. Гул крылолётов стал уже ближе. Скоро начнётся вой падающих бомб.
Но наконец-то начались испытания. К нам на площадь приехало несколько грузовых мотоповозок. Кузовы были закрыты тентом. Из кабины одной выбрался Лин и начал раздавать распоряжения.
— Что, господин Громов? — спросил посол и вздохнул. — О чём вы спрашиваете? Если вы…
— Я разберусь с каждым моим врагом, — сказал я. — Я найду управу на каждое ваше действие, у меня есть оружие против всего, что вы выставите против меня.
Я наступал на посла, а он медленно отходил. А потом остановился, увидев, что привезли на мотоповозках. А я продолжал:
— Я найду болт, чтобы забить его в каждую вашу хитрую жопу. Потираете ручки, думая, что победил меня? Нет. Скоро даже дом Накамура поймёт, что вы неудачники, и с вами связываться нельзя. Они придут просить о союзе меня. Потому что союзы хотят заключать с сильнейшими. А вы слабы.
Я повернулся и махнул рукой.
— Начали!
От кузовов мотоповозок вытащили и упёрли в землю большие металлические ножки, чтобы грузовики сильно не дёргались при стрельбе. А инженеры и военные разворачивали орудия, крутя рукоятки.
Спаренные пушки с большими прицелами нацелились в небо.
— Громов! — выкрикнул обрадованный Лин. — Всё готово, ждём приказа!
— Отдай его сам, — сказал я. — Ты заслужил.
— Спасибо! — Лин повернулся и заорал: — Огонь!
Сначала заговорила первая пушка. Медленно и основательно, будто не торопилась. Ту-ту, ту-ту, ту-ту. Звуки выстрелов громкие. Длинные стволы по очереди отходили назад, из затворов вылетали здоровенные дымящиеся гильзы, а в небо летели снаряды, оставляя за собой росчерки.
Первая пушка замолчала, начала стрелять другая. Обслуга первой отцепила длинные плоские коробки, торчащие сверху, и вставили другие, полные снарядов. Начала палить третья пушка. Запахло гарью и горячим маслом. Лин зажал уши ладонями и смотрел вверх, улыбаясь, как довольный отец, видя успехи сына.
Крылолёты не сразу поняли, что случилось. У одного отвалилось крыло, и он рухнул в лес за городом. В небо поднялось огненное облако. Другой загорелся прямо в воздухе и рухнул где-то на окраине.
У третьего отломился хвост, четвёртый вообще взорвался на куски прямо в небе. Оставшиеся начали разворачиваться. А возле них пролетали снаряды. Калибр мелкий, но для летающей машины хватало даже одного попадания. Сбили ещё несколько прежде, чем оставшиеся смогли улететь.
— И ты думаешь, что меня просто победить? — спросил я у бледного дрожащего посла. — А теперь отправляйся к своему хозяину. И передай, что меня вы удивить не сможете ничем. А я вас удивлю ещё не раз. Теперь вон отсюда.
Посол торопливо побежал к своей мотоповозке. Руки у него так дрожали, что он не сразу смог открыть дверь. А я подошёл к орудиям, возле которых хлопотал Лин.
— Как тебе, Громов? — спросил он грустным голосом.
— Нормально. Они такого не ожидали. Но что не так?
— Это не шедевр, — Лин покачал головой. — Но это часть шедевра. Пришлось снять с него. Но когда всё будет работать вместе…
— Сколько ты спишь? — спросил я, заметив отчётливые тени под его глазами.
— Шесть часов!
— Врёшь. Будешь меня обманывать, заставлю спать по восемь.
— Нет! — обречённо протянул он. — Некогда!
— Найду тебе бабу, — сказал я. — Военную. Будет спать вместе с тобой и проверять, как ты сам спишь. И потом докладывать мне. По часам, с точностью до секунды.
Инженеры и стрелки тихо посмеивались, слыша это, но не забывая хлопотать над новым оружием.
— Громов, но ты не понимаешь, ведь… — он хмыкнул. — А, ты смеёшься надо мной.
— Немного. Но тебе надо найти женщину, парень. Ты же не женишься на своём шедевре. Кстати, о нём. Какой прогресс?
— Всё по-старому, — сказал он. — Мне ещё нужно доработать пневмотягу на…
— Я спросил про сроки.
— А, про это? Без изменений. Они почему-то не бомбили те заводы, где делали детали.
— Потому что они думают, что я сливаю деньги на твой проект, — я усмехнулся. — Они думают, что лучше я всё потрачу на твой шедевр и останусь ни с чем. Они же не знают, что их ждёт.
— Верно, — Лин засмеялся. — Но мне нужно на север. Самые сложные детали там, потому что камера сгорания…
— Скоро съездим. Собирайся пока. Эй, ты! — я щёлкнул пальцами, подзывая офицера из своей команды. — Подойди!
— Слушаюсь, господин Громов! — веснушчатый студент из академии, один из тех, кого я назначил офицером, торопливо подбежал ко мне.
— Разберись с этим, — я показал на дым, стелющийся за городом. — Потушить пожары, заняться ранеными, проверить здания, какие повредило. А если кто опять прилетит, сбить его нахрен. И на этот раз, чтобы никто не вернулся.
— Слушаюсь!
— И кстати, — я медленно посмотрел на каждого. — Отличная работа, парни. Те ублюдки и не ожидали, что их ждёт.
Орудийные расчёты просияли. Им и правда приятно.
— Что-то случилось, Громов? — Мари подняла голову, когда я вошёл.
Она сидела за столом в моём кабинете. Мари больше не носила придворный гвардейский мундир, как ходила последние дни. Она сидела в простой чёрной юбке и белой рубашке. Прямо как мой доверенный секретарь. По правде, этим она в основном и занималась.
— Нет, — я сел на стул напротив. — Пришёл к тебе.
— Понятно, — она расправила шелестящий листок и положила в стопку бумаг. — Я смотрю твою почту. Если честно, дела не очень, правда.
— Что такое?
Я подошёл к окну и выглянул во двор. От стекла немного несло холодом. Внизу стояли солдаты и посмеивались. Один явно рассказывал о женщинах, судя по движениям рука и таза.
— Весной может закончиться продовольствие, — Мари встала рядом, приткнувшись ко мне плечом. — А новое купить негде. В Нерске хуже всего, там был плохой урожай.
— Помню, мы же всю осень там провоевали. Что-нибудь придумаю. Но я пришёл не из-за этого.
От окна слишком несло, я замёрз. Я отошёл и сел в мягкое кресло, сразу провалившись в него. Мари села в соседнее кресло и посмотрела на меня своими разноцветными глазами, один карий, другой голубой.
— А что такое? О чём ты хотел поговорить?
— Как тебе север? — спросил я и провёл руками по подлокотникам кресла, обтянутым мягкой тканью.
— Ну, знаешь, здесь холодно, — она рассмеялась. — Но в Хитланд я всё равно уже вряд ли вернусь. Особенно с учётом того, что наш Наблюдатель решил воевать с тобой.