Никита Киров – Цена Огня. Том 2. Дети Левиафана (страница 9)

Дети замерли, смотря испуганными глазами на рассвирепевшего рыцаря. Поводырь сидел в пыли, закрывая голову и трясясь от рыданий. Предвестник склонился и рассмотрел повнимательнее.

– Вот же тебе досталось. Царапина, но надо промыть. Хорошо?

Дитрих напялил на паренька шляпу, разлохматив волосы. Мелькнувшее на мгновение лицо показалось знакомым.

– Такого я не ожидал, – старый рыцарь стоял перед детьми и говорил строгим голосом. – Он же мухи не обидит! Вашим родителям помогает, слова злого никому не скажет. А вы его камнями! Да как вам не стыдно?

Детям или было стыдно, или они сделали такой вид. Скорее всего, второе. Как по команде, детишки уставились в землю, а Дитрих продолжал их укорять. Людвигу тоже стало немного неловко.

– Теперь брысь отсюда! – на этом рыцарь закончил воспитание. – Всё вашим родителям расскажу.

Детки наконец-то убежали. Если бы Людвиг знал, что здесь такие монстры, то подумал бы ещё раз, стоит ли оставаться.

– Вы сегодня здорово вымотались, сэр Эммерик. Отдыхайте, ужинайте, а я проверю посты. А! Вон ваш друг!

Эйнар шёл по улице вместе со старостой, держа что-то в руке. Мушкет?

– Где ты нашёл это? – спросил Людвиг.

Староста открывал рот, как рыба, а нордер выжидал, на губах застыла привычная, чуть кривая ухмылка.

– У них в тех руинах гора оружия, – сказал он. – Копья, мушкеты, шлемы, мечи. Целый арсенал.

– Гора оружия? – Дитрих расправил усы. – Знаешь что, Ульрих. Собирай всех! Сейчас же!

– Вы нарушили закон, – старый рыцарь укорял лесорубов тем же тоном, что и их детишек. – Вы должны были сдать оружие анвальту, а не хранить у себя! Зачем оно вам? Продать хотели?

Лесорубы, как по команде опустили головы и рассматривали обувь.

– Я закрою на это глаза. Раз выпала такая возможность, мы этим воспользуемся. Но если потом вы не избавитесь от него… Горе вам будет, обещаю. Ещё думал, откуда тут копья, а вы мне зубы заговаривали. Принесите всё, что есть, я хочу посмотреть.

– Но ведь уже почти стемнело, милорд, – взмолился староста.

– Мне плевать! – рявкнул Дитрих. – Живо!

Лесорубы разошлись. Рыцарь-предвестник подождал, когда они отойдут и широко улыбнулся.

– А ведь это же отличная новость! С ружьями проще обороняться.

– Пожалуй, да, – Людвиг зевнул. – Но мушкетами нужно уметь пользоваться, а когда мы начнём стрелять, услышит вся округа.

– Можем обучать по одному ружью, тогда враги ничего не заподозрят.

– Нет, сила мушкетов в залпе, но мы успеем сделать только один. Если бандиты не разбегутся, нам конец. Ближний бой неминуем.

– Будем учить их стрелять и драться?

– В первую очередь копья, потом ружья. Стрелять будут самые меткие, но правильно колоть должны уметь все. Пехота Леса… кхм… зелёные плащи учатся владеть всем оружием… я где-то слышал об этом.

– А вы хорошо знаете их тактику, – Дитрих ухмыльнулся. – Даже слишком хорошо.

Пепельник шутит. Хотя Людвиг и вправду знал тактику Леса. Бронированные гвардейцы умели стрелять, фехтовать, орудовать пикой и алебардой. Всё для того, чтобы гибко реагировать на меняющуюся обстановку в бою. Но они учатся годами.

Их поселили в небольшой домик, совсем новый. Из мебели здесь только табуретка и два тонких матраса. Хотя это всё же лучше, чем спать на земле. Нордер дрых в одежде, раскинувшись во все стороны. Людвиг собирался лечь, но передумал и вышел наружу. Всё равно не сможет уснуть.

Уже стемнело. Так тихо, что слышно шум деревьев. Лесорубы закончили с переноской и, должно быть, спали. Людвиг сел на лавочку и вытянул ноги. Глаза закрывались, но стоит только заснуть, как через мгновение он проснётся с бьющимся от ужаса сердцем.

– Ой, а вы не спите?

Рядом стояла та девушка, Ханна, с лампой в руке. Людвиг чуть не свалился от неожиданности. Он поправил ножны с мечом и сел поудобнее.

– Нет, не сплю.

– А я возвращаюсь, увидела и думаю, пора будить. Ночью здесь очень холодно.

И что ей нужно от него?

– Ну раз вы не спите… – она поправила воротник большой мужской рубашки, которую накинула поверх платья.

И не уходит. Молчание затягивается. Неужели придётся вести разговор? И о чём говорить? Вроде женщины любят комплименты, только их ещё надо уметь делать. Не говорить же, что ему нравятся её ножки? Хотя это чистая правда.

– А вы умелый боец?

Свет лампы слишком тусклый и непонятно, серьёзно дочка старосты это говорит или смеётся? Скорее всего, смеётся. Но нужно что-то ответить. Помощи ждать неоткуда. Неуместное стеснение и неловкость раздражает. После всего того, что довелось пережить, он до сих пор робеет при виде женщины.

– Так себе, – Людвиг пожал плечами. – А ты хорошо владеешь копьём.

Он прикусил губу. Дурак. Идиот. Кретин. Сегодня уже шутили над этой двусмысленностью. Какой же он тупой. Можно лишь надеяться, что сейчас не видно, как он покраснел.

– Муж учил меня обращаться… с копьём.

Да, судя по улыбке, ей нравится издеваться. Не каждый день встретишь такого тупого рыцаря. Теперь Людвиг будет вспоминать это перед сном до конца жизни.

– А ты замужем?

Ну конечно, она замужем, иначе зачем ей говорить про мужа?

– Он погиб, пару лет назад, – её улыбка потускнела.

Можно было догадаться, что она вдова. Замужняя или ещё незамужняя не подошла бы к рыцарю, тем более первой. Тем более к молодому, который весь день на неё пялился.

– Мне жаль, – сказал Людвиг, когда молчание затянулось.

– Не стоит, я давно сняла траур, – Ханна поправила волосы.

Опять неловкая тишина. Лучше бы пойти в бой. У пепельников другие нравы, на острове девушка не подходит для разговора первая. Поэтому Людвиг так редко говорил с ними.

– И как вам наша деревня? – спросила дочка старосты, когда ей, похоже, надоело ждать.

– Вполне ничего. Воздух хороший.

– Но в лесу им лучше не дышать без маски. Да и в лес теперь не сходишь, вдруг они где-то там? Хорошо, что здесь нас охраняют два рыцаря. Ведь рыцари ничего не боятся?

Может, нужно ответить так, чтобы она оставила его в покое?

– Если честно, – Людвиг выдохнул облачко пара. Ночью и правда холодно. – Боюсь до ужаса.

Усмешка погасла. Вот и разочарование. Рыцарям полагается говорить, что их ничего не страшит. Но раз он только и делает, что позорится, то пусть хотя бы скажет правду. Ещё хуже она о нём думать не будет.

– Серьёзно? – она улыбнулась, но намного теплее. – Почему-то меня это радует.

– Почему?

– Не знаю, – она села рядом, Людвиг сдвинулся и чуть не свалился. – Наверное, тем, что не одна такая. А то все храбрятся и делают вид, что им всё нипочём. Но сейчас почти никто не спит от страха. Хорошо, что вы признались. Теперь мне спокойнее.

Неужели он сказал умную вещь? Вряд ли.

– У вас на лице серьёзная рана? – спросила она.

Людвиг почесал шрам на правой скуле. Больше не болит и не тянет.

– Могло быть и хуже.

– Завтра будет обучение с оружием.

– А отец разрешил?

– Он не сможет запретить, – Ханна чуть улыбнулась. – Он мало что мог сделать, даже когда я ещё была незамужней. Такая уж я.