Никита Киров – Резидент (страница 5)

На улице уже темно, зима же. Снаружи ничего не напоминало о том, что случилось днём. Это в кино обводят труп, и потом висит жёлтая лента, а тут сделали снимки, увезли тело, и всё. Только оплавленный снег остался там, где он лежал.

А кем этот мужик был? Его ловили фейсы, значит, это какой-то агент или террорист. Вооружённый был. Хорошо ещё, что это он сгорел под напряжением, а не какой-нибудь прохожий. Да и я сам-то чудом выжил.

— До завтра, Толя! — я помахал рукой, увидев, как Толик идёт, согнув голову. — У тебя же соревнования скоро, надо готовиться, братан!

Он опустил голову и ускорил шаг. Обиделся. Но тренер всё равно загонит его в спарринг. Будут готовить реванш.

Ну а я пошёл на остановку. Жрать охота, а дома только дошик, причём самая дешёвая версия, какую только нашёл в магазине. Взял бы чего-нибудь другое, да вот готовить не умею совсем.

Когда говорят, что многие детдомовские не умеют варить, это нифига не анекдот. Помню только, как батя пытался меня учить, а бабушка готовила сама. Ну а в детдоме приносили всё готовое.

Сам я мог сварить только пельмени, но они вечно слипались, или заварить дошик, остальное как-то не выходило. Даже яйца не получилось сварить или пожарить, хоть с таймером сидел, но всё равно как-то не так.

Но сегодня захотелось попробовать чего-то другого.

Зашёл в супермаркет у дома. Денег мало, до стипендии ещё долго, а из-за хвостов по сессии некогда было заниматься подработкой. Но несколько сотен на счёте завалялось, на ужин хватит.

Взгляд почему-то упал на креветки, но их я сейчас не потяну. Взял другое. Неожиданно для себя, я купил лимон, минералку и яйца, причём самые дорогие, а не те, что брал обычно.

Ещё взял свежий батон из местной пекарни в магазине, ещё хрустящий, и головку чеснока. Увидел зелень в пакетике в овощном отделе, взял и её тоже.

Ещё выбрал зелёный горошек в банке и маленькую пачку сливочного масла, причём выбирал его долго, просто глядя на состав. Ещё дольше выбирал чай и выбрал совсем неизвестную мне марку, но она мне приглянулась чем-то.

Просто прочитал и в голове будто щёлкнуло: «Нормально, пойдёт». Будто разбирался и знал, что именно взять.

И странное дело, читал состав очень быстро. Не то, чтобы я раньше читал по слогам, но сейчас быстро всё оглядел и будто бы даже понял всё, что там написано.

Типа как скорочтение, как говорил Лёша, вроде раньше так учили. Сейчас не учат, нейросетки есть, которые всё перескажут.

Да. Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд, как говорил отец. Правда, сейчас так фиг кому скажешь, не так поймут. При Даше тогда сказал, она потом обиделась.

Пока покупал, ещё и скидки считал, студент же всё-таки. Причём в магазине хитрые ценники, где цена указана за 100 грамм, а в упаковке больше. Раньше на этом постоянно обжигался, но сейчас вышло всё прикинуть в уме.

С покупками пошёл на кассу. Но в отражении витрины холодильника я вдруг заметил знакомый силуэт и сразу его узнал. Ага, меня увидел, и решил снова докопаться, как любишь.

Я сделал вид, что не замечаю его, но резко развернулся, когда он был рядом.

— Григорий Анатольевич, здравствуйте! — приветливо улыбаясь, произнёс я.

Участковый Пахомов вздрогнул от неожиданности и нахмурился. Знает, что я от ментов шарахаюсь, и ещё больше докапывается. Думает ведь, что я что-то сделал.

Вот и сейчас ему явно от меня что-то надо.

— Вадим Лебедев, — протянул Пахомов, разглядывая меня подслеповатыми глазами. — Я к тебе сегодня заходил.

Но как я понял, что это он? По отражению? Я же лица там не видел. Ещё одна странность, и их становится всё больше.

— А я учусь и хожу на секцию, — сказал я. — Ходил бы и на работу, да пока некогда. Днём дома не нахожусь. А какие-то вопросы ко мне?

— Есть один, — он откашлялся и ненадолго задумался. — Мне, Вадим Александрович, поступила жалоба от твоих соседей по подъезду. Что ты в ночное время слушаешь музыку.

— Это я слушаю музыку? — спросил я.

— Что источник шума в твоей квартире. А ещё у бабки Никитиной на первом этаже пропал…

— Погодите с ней, — перебил я.

Он удивился. Я тоже.

Это всё ещё я? Увидел себя в отражении холодильной витрины за спиной участкового. Стою прямо, не горблюсь, взгляд открытый. Я и раньше робким не был, но всё же будто ждал удара отовсюду, и закрывался.

А сейчас… Но это же я. Просто… будто что-то изменилось. Вернее — добавилось.

— Что там слушали, Григорий Анатольевич? — спросил я. — Рэп, опять, матерный? Я не слушаю рэп.

— Ну когда бухаете… — начал он.

Я показал ему корзину с покупками.

— Я не пью уже давно и не курю. Хожу на учёбу и питаюсь правильно, смотрите. Спортом занимаюсь. Я даже вкус пива забыл.

— А кто тогда слушал? — спросил участковый, испытующе взглянув на меня.

— Это же ваша работа выяснять, товарищ лейтенант, — я глянул на его погоны. — Я громко не слушаю, у меня и техники для этого нет. А если слушаю, то на телефоне, негромко. И «Сектор Газа», а не всё это новомодное. Я где живу, там не гажу, и народу жить не мешаю. С детства так приучили.

Он это знает. Возможно, Пахомов хочет, чтобы я сдал других, но не дождётся.

С другой стороны, с этой музыкой соседи и правда обнаглели. Несколько раз им говорил, они обижались, но на какое-то время этого хватало, и музыку не врубали. Потом опять по новой. Лишний раз заходить не хотелось, эти пьяные разговоры за жизнь давно достали, но проблему решить надо.

Участковый посмотрел на меня внимательнее и переложил корзинку со своими покупками в другую руку.

— Слушай, Вадим, — устало сказал Пахомов. — Мне пришла заяву, я отрабатываю. У вас там постоянно…

— У меня?

— Я образно.

— Но про меня?

— Слушай, — проговорил он уже недовольно. — Ты вроде парень нормальный, но компашка эта ваша детдомовская… ну честно, каждый день одно и то же. У меня будто другой работы нет, хожу каждый день в ваш подъезд. Не в обиду тебе сказано, но с такими соседями жить тяжело. Постоянно то драка, то воруют…

В голове вдруг пронеслась мысль, как его на этом проучить, чтобы никогда ко мне не лез. Да и вообще, чтобы его сняли. Он участковый, найти следы его злоупотреблений будет легко…

И даже странно, ведь я никогда не думал о таких вещах в этом ключе.

Уверен, будь на моём месте тот мужик, который сегодня наставлял на меня пушку, он бы так и поступил. Нашёл бы повод и избавился бы от Пахомова.

Но я его оглядел внимательнее, подмечая мелкие детали. Красные от недосыпа глаза, испачканные в синей пасте пальцы, которую никак не удавалось оттереть, а в красной корзинке для продуктов лежали творог в бумажной упаковке, макароны, хлеб, пакет с помидорами и сметана.

Сам он выбирал шоколадное печенье для сына и дочки, разглядывая только ценники со скидкой. Зашёл в магаз с работы, снова задержавшись там, но по пути домой в очередной раз зайдёт к нам в подъезд.

— Давайте так, — прервал я. — Когда будут в следующий раз громко врубать, я с ними поговорю, чтобы завязывали. Меня и самого достали. Но и вы тогда ко мне не приходите, когда бабка Никитина опять свой кошелёк в комнате потеряет, или кто-нибудь из магазина что-то свистнет. Знаете же, что не ворую. И операм скажите, что я чист. Каждый день одно и то же.

Я и сам удивился, когда это сказал. Но он и правда постоянно ходит ко мне и достаёт. Не только он, другие тоже. Я уже всех оперов уголовного розыска в лицо знаю.

Если что-то пропадёт у соседей, так я один из первых кандидатов на разговор, будто не в детдоме был, а в колонии три срока мотал за воровство.

— Ну… — участковый задумался. — Если хотя бы музыку перестанут слушать…

— Вот и договорились, — сказал я. — А то в следующий раз начнём по уму делать, с понятыми, протоколами. Есть же у вас звукоизмерительный прибор, чтобы децибелы узнать?

— Лебедев, харэ, — он отмахнулся.

— А что харэ? Меня тоже достало быть в каждой бочке затычкой.

Пахомов устало выдохнул, я пошёл на кассу, а он остался выбирать картошку.

Уже расплатившись, на улице, я остановился обдумать всё это.

С полицией у меня всегда были особые отношения. Не то чтобы я их боялся, но всегда опасался. Ходи я к психологу, тот бы начесал про травмы детства и прочее, мол, опасаюсь их из-за отца, раз он был ментом, или ещё какую-нибудь хренотень придумал.

Но детство научило, что ментам верить нельзя. Ведь они не верят тебе, ты для них потенциальный преступник. И если у них нет повода для задержания, то они всегда думают, что плохо искали этот повод.

И поэтому говорить с ними мне всегда было неудобно, они постоянно сбивали меня с мысли, и мне было сложно находить слова, и они напирали больше, думая, что я что-то скрываю. А сейчас было иначе.

Странно это всё. Но это же я… просто будто научился чему-то. Видеть возможности. Что в драке, что в разговоре.

После магазина направился домой. Шумных соседей ещё нет, поговорю с ними, когда явятся и начнут шуметь, это будет к полуночи.