Никита Киров – Резидент. Часть 4 (страница 4)
Выходных у них не было, рабочий день длился допоздна, и со мной никто не занимался, им было совсем некогда. Они совместно с ФСБ ездили по городу и рыли. Что-то даже нашли. В городе прошли аресты, один раз даже стреляли. Но про это новостей было мало, только слухи.
Так что вряд ли Ланге сунется в наш город, теперь заниматься здесь своей работой просто нереально. И в «Контуре», казалось бы, даже праздновали победу. Вот только рано, вряд ли Ланге сдастся легко. Из обрывков памяти я понимал, что он упрямый.
И он точно будет интересоваться, кто поймал его агента. И сейчас мне надо смотреть в оба, ведь сейчас преимущество у меня, а не у них. Они-то знают ещё меньше Холодова.
На следующий день я подготовился к поездке. Есть я полюбил, так что купил сухих колбас и сыров, подсушил хлеб и приготовил то, что не испортится в дороге.
После оставил дома метки, чтобы понять, приходил кто-то или нет, закрыл дверь на новый замок, зашёл к пацанам сверху попрощаться и оставил им свои скоропортящиеся продукты из холодильника. Затем поехал на вокзал, где встретились с Наташей. Короткий отпуск ей выделил лично Рогов в счёт былых заслуг, хотя я был уверен, что в Москве за нами будут присматривать на всякий случай.
Так что посмотрю столицу, а заодно проведу короткую разведку. И, может, несколько дней смогу отдохнуть.
* * *
Этот район, который начали строить ещё при Муссолини, мало походил на туристические места древнего города. Здания вокруг были построены из белого камня, бетона и стекла, вокруг было много представительств крупного бизнеса и парковок. Да и спешившие по своим делам люди в деловых костюмах мало напоминали публику центра города.
Всё это Рим не напоминало совсем, и только несколько новых статуй в античном стиле намекали, где находился этот район.
Доктор Ланге, невыспавшийся после многочасового перелёта с множеством пересадок, сел на скамейку и отпил кофе. Своего собеседника он увидел заранее и внимательно смотрел на него, пока тот вальяжно шёл к нему.
Русский встал напротив с лёгкой усмешкой.
— Я слышал, ты провалил задачу, доктор, — сказал он на английском с сильным акцентом. — Стареешь.
— Мы продолжаем, ничего не изменилось, — медленно произнёс Ланге.
— Хотелось бы мне знать, как это тебе удастся? У тебя не просто погиб агент. Его взяли живым, и он уже стучит вовсю, закладывает всех, — русский усмехнулся. — На Лубянке открывают шампанское, я слышал.
— Вы же пьёте только водку, — Ланге хмыкнул.
— От тебя это слышать странно. Ты в России живёшь несколько месяцев в году.
— Шучу, — доктор помотал головой. — Сейчас, конечно, стало неудобно работать.
— Ещё бы. Развалилась вся сеть. Шеф недоволен, — русский глянул влево. — Тебе выпал счастливый билет, а ты его потерял. Кто-то здорово тебя не любит, доктор.
— Почему?
— Если бы твоего агента застрелили, работать было бы куда проще. А вот когда он заговорил… Плохая подготовка у людей. А ты не смотрел Штирлица? Не ври, знаю, что смотрел. Там агент, когда провалился, выпил яд. Почему твой так не сделал? — он усмехнулся. — Надо было с ним это проработать.
— Мы продолжаем, несмотря ни на что, — настаивал Ланге. — Провалившийся агент не знал всю мою сеть. Он даже в лицо меня не знал, вместо меня с ним говорил его куратор, он путал его со мной. И Епископа он не знает. Сдаст только куратора, но тот в Англии. Сдаст пару связных, счета и конспиративные квартиры. И всё. Это неприятно и больно, но работать можно. Наша сеть в стране не падает. Мы скоро продолжим.
— И что нужно для продолжения? — спросил русский. — Ещё денег?
— Нет. Денег достаточно. Мы ещё повоюем.
— Ты на войне не был, — мрачно сказал собеседник. — Так что такими словами лучше не бросайся. Шеф торопит, а тут вы целый год только ходите вокруг да около без всякого результата.
— Дело закончим. Пусть твой шеф не волнуется. Пока мы изучаем обстоятельства. Несколько направлений придётся закрыть, работать будем только из Москвы и Петербурга. На результат это не повлияет.
— А ещё я слышал от своих старых друзей, — русский приблизился ближе, — что где-то в том городе был перебежчик, который громит твою сеть. Который знает всех твоих людей, и который помог чекистам взять того сопляка. А кто он был, кстати? Тот проколовшийся агент? Зелёный берет?
— Был одно время.
— Видел я как-то одного, очень давно, — он поднял глаза, вспоминая. — И я бы сказал, что репутация преувеличена. Сдох так же легко, как и все остальные. Пуля из калаша в грудь, — он сказал на русском, — и коньки отбросил… Так что насчёт перебежчика? — спросил на английском. — На это уже были намёки с твоим этим Зеро, но ты отрицал.
— Намёки много чего говорят, — возразил Ланге. — Но я предпочитаю факты. Мы работаем дальше. И ты сам говорил, что контракт нельзя прервать.
— Это ты не можешь от него отказаться, — мрачно сказал русский. — А вот мы можем тебя заменить.
Глава 3
— Дай планшет! — раздался звонкий голос внизу.
— Миша, я же сказала, — ответила уставшая женщина, — никакого планшета, пока…
На ребёнка никакие увещевания не действовали. В купе жарко, поезд едва тащится, а по взглядам Наташи можно понять, что она очень жалеет, что мы не полетели на самолёте.
Хотя самолёты сейчас вещь не самая удобная, учитывая, как часто задерживают вылеты. Да мне и в поезде оказалось интересно. Лежал на верхней полке, смотрел в окно и читал книжки. Наташа как раз взяла свою электронную, на ней я нашёл «Дверь в лето» и «Цветы для Элджерона» и уже прочитал. Когда ещё такой случай представится?
Поспал бы даже, но попутчики у нас попались шумные.
— Миша, ну куда полез, это не твоё, — ругалась мать пятилетнего Миши.
Я-то вчера вечером представлял, что мы с Наташей запрёмся в купе и ух… но так бывает только в разных видео на некоторых сайтах. Наедине мы остаться никак не могли.
— Миша, я скоро приду, — произнесла мама пацана. — Если будешь сидеть спокойно, я дам тебе планшет. Посмотри пока в окошко. Вы за ним приглядите? — она просительно посмотрела на меня. — Я ненадолго.
— Приглядим, — пообещал я.
Хитрый Миша взглянул на меня, будто хотел намекнуть, что спокойной жизни мне не будет до конца поездки. Но это он слишком в себе уверен. Мать вышла, а пацан начал прыгать по нижним полкам, а потом начал копаться в пакете с вкусняшками.
Но я знал, как с такими себя вести.
— А ты видела? — спросил я у Наташи и подмигнул. — Там была камера на столбе.
— Камера? — левая бровь от удивления поползла наверх.
— Да. За нами же следят, когда мы едем.
— А-а, — она догадалась, для чего я это говорю. — Надо осторожно, а то всё увидят.
А внизу стало тихо. Пацан напряжённо прислушивался к разговору.
— Надо смотреть, где есть камеры, а где нет, — сказал я. — А то у меня уже глаз устал наблюдать.
— Какие камеры? — громко спросил Миша.
— Тише, — я свесился вниз и поднёс указательный палец ко рту. — У них датчики, надо говорить тихо. Или услышат.
— Ага. Я могу тихо, — пацан затаил дыхание.
Я напустил на себя таинственного вида, перемигивался с Наташей и говорил не сразу, чтобы его воображение разыгралось.
— Тут повсюду камеры, на столбах. Надо за ними посматривать. Если увидишь такую…
— Сказать?
— Нет. Говорить не надо. Услышат. Считать умеешь?
— До десяти! — воскликнул он.
— Молодец. А точно сможешь? — подначивал я. — Наверное, я лучше сам.
— Да я смогу! — не выдержал Миша.
— Ладно. Тогда считай и рисуй их, я всё пойму. А я пока поработаю, — я положил голову на подушку и закрыл глаза.
Ближайшие минут десять он молчал, пока ему не надоело, потом следил за обстановкой из окна в коридоре, пока его удивлённая мать не могла понять, в чём дело, только потом до неё дошло, что пацан «на важном задании». Зато она сама смогла выдохнуть.
После было новое поручение. Пока Миша проверял, какого цвета значок у проводницы и кому она носит чай, Наташа сказала:
— У тебя хорошо вышло.
— Да в детдоме ещё научился, когда сам старшаком стал, — я потянулся, лёжа на полке. — Мелочи поручения раздашь, а сам за телефон упадёшь. И никто не мешает.
— Понятно.