Никита Киров – Молот империи 4 (страница 32)

Назад я буду возвращаться тем же маршрутом, что и прилетел сюда, только транспорт другой. В этом крылолёте намного больше запас топлива, влезет больше пассажиров, а для обороны есть турель со спаренным пулемётом.

Всё равно это немного, но если будем осторожны, хотя бы сможем снабжать западную группировку лекарствами. Всё лучше, чем ничего. Если бы ещё найти другой путь снабжения.

Но как я и говорил на собрании, главная битва на востоке. Враг рано или поздно соберётся для решающего штурма. Тут многое зависит, останется ли нейтральным Бинхай и не решит ли вмешаться Лукас Сантек, хозяин Нарландии.

Если нет, это даст нам время.

Пока я был здесь, на восток уже должны эвакуировать всех, кто был в горах. Армия перегруппируется, хотя бы немного починят шагоходы. А то, что со мной будет Ян, неплохо поднимет боевой дух войскам на востоке.

Правда, самому Яну лучше с ними не встречаться.

А ещё враг будет паниковать, особенно Дерайга и Клайдеры. Теперь их правление будет держаться на соплях, ведь прошлый правитель жив.

Внутри лавки для пассажиров и много пустого места на полу. Разложили самых тяжёлых раненых, в основном тех, кто был в тюрьме.

Сам я сел впереди у иллюминатора. Пилоты, Ермолин и тот, второй, который наёмник, о чём-то переговаривались. Двигатели пока заглушены.

Раненые, кто был в состоянии, о чём-то шутили. У многих приподнятое настроение. Ну ещё бы, пару человек вообще вытащили прямо из петли.

Стало тихо. Вошёл Ян и молча сел рядом со мной, не говоря ни слова. Ну, хоть не пришлось тащить его в крылолёт силой, и то хорошо. Когда у него такое состояние, он часто садится рядом со мной, но почти всегда молчит. А потом опять начинает про месть и поход на юг.

Пулемёт я осмотрел ещё раньше, а сейчас погрузился в карты. Как приеду, надо начинать новую кампанию, а она зависит от текущей ситуации.

Шансов на победу сейчас меньше, чем когда мы обороняли Мардаград. Но они всё ещё есть.

— Пристегнуться! — с сильным акцентом крикнул второй пилот, в кожаной шапке на голове и очками на лбу. — Будет трясти!

Двигатели завелись, крылолёт поехал по полю и вскоре взлетел. Снова внутри это неприятное ощущение, прямо в животе. Ладно, признаюсь, не люблю летать. Куда интереснее управлять многотонной шагающей машиной, чем этим.

Остальные, кто мог вставать, с опаской выглядывали в иллюминаторы. Вид живописный, ведь мы же летели через горы, по большой дуге, а не напрямик.

Ян уснул, я полистал карты, сделал пару пометок и прошёл в кабину.

— Всё нормально? — спросил я.

— Да, — Ермолин кивнул и переключил какой-то тумблер. — Тяжёлая пташка, но отзывчивая.

Оба держали штурвалы. У них на пульте столько всего, что и за год не освоить. Хотя оба этих пилота так же будут теряться, если окажутся в кабине ригги.

— Лучше сесть на место, генерал, — сказал Ермолин. — Трясти будет так, что мало не покажется. Зато вид живописный. В прошлый раз летели в темноте, а сейчас, — он кивнул на горы.

Да, при свете солнца тут красивее.

Видно далеко, никакого тумана. А над той горой…

— Зараза!

Два истребителя показались далеко впереди. Небольшие, одномоторные. Но их два, и у них наверняка есть пулемёты. При виде нас они резко повернули в нашу сторону, но не сразу. Или искали нас, или не ожидали нас здесь увидеть, но решили сбить.

— Это точно не наши, — сказал я.

— Согласен, — Ермолин выдохнул через нос и направил штурвал от себя. — Снижаюсь, но они нас заметили.

Двигатели заработали громче, а нос крылолёта опустился. Я схватился за спинку кресла, чтобы не упасть.

— Спускайся так низко, как можно, — приказал я. — А я за турель. Мы должны долететь, понятно?

Глава 16

Я пробежал в заднюю часть корпуса крылолёта, стараясь не споткнуться ни об кого из раненых. Кроме меня отбиваться некому, все здесь тяжёлые, кроме одного пожилого сержанта, раненого в бедро.

Но его я взял, чтобы приглядывал за вторым пилотом-наёмником, потому что Ермолин занят управлением. В одиночку вести большой крылолёт он не рискнул.

Пусть тогда сержант и занимается караулом. Остальных, кто мог держать оружие, я оставил там, у полковника, где каждый человек на счету.

Я добрался до нужного места, до круглого люка в потолке, и повернул ручку. Оттуда сразу потянуло морозом. Спаренная пулемётная турель закрыта стеклянным колпаком, но холод он не сдерживал.

Враги уже должны быть близко. Я забрался на неудобное сидение, пристегнулся, чтобы не выпасть и не сломать себе зубы при резком манёвре и взялся за полированные деревянные ручки рычагов.

Вокруг меня стеклянный колпак со стальной рамой, который вряд ли выдержит хоть одно попадание. Зато я хорошо видел и мог нацелиться в любую сторону вокруг себя.

— Главное, не отстрелить нам хвост, — тихо сказал я сам себе.

Вряд ли это возможно, но проверять на практике не буду. Рядом есть небольшая рация внутренней связи, я неловко накинул наушник себе на голову, сбив фуражку.

— Вижу цели, — сказал я, включив передатчик. — Готовлюсь к стрельбе.

Рация зашипела, потом донёсся голос Ермолина:

— Рад слышать, генерал. Снижаюсь, чтобы вы смогли стрелять.

Я взялся за рычаги, провернул массивный корпус спаренного пулемёта и поставил ноги на педали. Два ствола в 12.7 миллиметров, несколько попаданий хватит любому.

К стрельбе готово. Я, конечно, не профессиональный стрелок крылолёта, но всё же хоть на что-то годен. Уже доводилось стрелять из автопушек по воздушным целям. Тут немного другое, но разберусь.

Мы спускались ниже. Двигатели гудели, стеклянный колпак совсем не приглушал звуки. Под стеклом холодно, замёрзли пальцы. Я наводил спаренный пулемёт. Крутилась вся капсула, вокруг своей оси. Один рычаг наводил по горизонтали, другой по вертикали.

Вражеские крылолёты у меня на виду, я видел их очень хорошо. Вот только оба пилота сами это понимали. Если пропущу хоть одного, нам конец.

Один был так близко, что я мог разглядеть силуэт пилота в кабине. Он пёр нагло, прямо на нас, но пока не стрелял. Наверное, хотел выпалить из всех пулемётов в упор. Я навёлся, глядя в сложный секторный прицел, вспоминая уроки в академии.

Те уроки, когда учился в ней в первый раз. Нас учили наводиться по воздушным целям. В памяти всплыла схема, нарисованная мелом на доске. Седой преподаватель показывал, как может лететь крылолёт, и куда надо целиться в этот момент в зависимости от этого.

Этот летел на нас, так что всё просто. Я вдавил обе педали.

Спаренное орудие оглушительно загрохотало, оба ствола выплёвывали пули. Вспышки выстрелов мощные, но трассирующие я видел. Длинная очередь прошла выше, я скорректировал, и вражеский крылолёт дёрнулся от попаданий.

Из двигателя пошёл дым, но эта гадина не падала и не горела. Он ушёл в сторону вниз, оказываясь вне досягаемости моих пулемётов. Я нацелился на второй.

Ермолин опустил наш крылолёт ещё ниже. Мы почти в ущелье, я видел отвесные скалы с двух сторон. Летели слишком быстро.

Второй враг начал стрелять.

Я скорее почувствовал, чем услышал, как пули начали щёлкать по обшивке. Пара прилетело в стекло, оно треснуло, чуть выше моей головы появилась дырочка.

Я вдавил педали. Длинная очередь трассирующих из двух стволов ударила врагу в двигатель, высекая искры и задевая в винт, прошла выше, по кабине, прямо в силуэт пилота. Повреждённое стекло забрызгало изнутри кровью, а крылолёт вдруг резко ушёл куда-то вниз.

Через несколько секунд раздался взрыв. Я проверил себя, но сам вроде не ранен. Один готов. Но где второй? Я покрутил турель, и сам вертел башкой во все стороны. Его нет.

— Он впереди! — раздалось в рации. — Он впереди, мы…

Раздался треск, рация зашипела. Зараза! Нас резко дёрнуло в сторону. Раздался протяжный гул. Сейчас грохнемся!

— Нужна помощь! — раздался сдавленный крик в рации. — Быстрее! Я не удержу!

Крылолёт вывернулся назад, мы летели почти над поверхностью замёрзшей реки. Придётся идти самому, похоже, что-то случилось с тем сержантом. Я расстегнул ремни и слез.

Ого, тут было жарко. Раненые сбились в кучу, разбито два иллюминатора, через которые дул ледяной ветер. Очередь задела парня с перевязанной головой, который на свою беду сидел рядом с ними, и сержанта, который зачем-то выглянул из кабины. Ему уже конец.

Снаружи раздалась стрельба. Пули разбили ещё иллюминатор и пробили обшивку. Раздался звук битого стекла, и двигатели заревели ещё громче. Через разбитое окно я увидел, как задымил левый двигатель.

— Помогите! — крикнул Ермолин впереди.

Пол начал поднимать под углом, я чуть не упал. Но зато добежал быстрее, чуть не влетев в кабину и не упав. Наёмник, второй пилот, уже готов, вокруг всё забрызгано кровью.

Он держал штурвал мёртвой хваткой и тянул его вслед за своим телом. Через дыры в стекле дул ветер. Ермолин пытался удержаться, изо всех сил борясь со штурвалом, чтобы выровняться.

Я с трудом отцепил пальцы второго пилота от штурвала, он будто не хотел отпускать. Потом откинул труп наёмника на спинку кресла, расстегнул ремни и стащил на пол.