Никита Киров – Молот империи 1 (страница 39)

Бах!

Я инстинктивно пригнул голову. Кто-то стрелял прямо на ходу, но слишком далеко. Не попадёт.

Перепрыгнул через забор и пробежал мимо последнего дома. На за углом повернул в сторону. Там сарай с оторванной дверцей. Я заскочил внутрь, поднимая пыль, прижался к стене и зажал нос, чтобы не чихнуть.

— Он в лес побежал! — раздавали крики. — Я видел! Пять человек туда!

В небо с шипением взмыла сигнальная ракета, освещая окрестности красным. Свет пробивался через щели в досках, освещая сломанные деревянные бочки со ржавыми обручами.

Один остановился и поглядел на сарай. Видно только силуэт. Ну а он видит только чёрный проём открытого сарая.

В руке у него фонарик со скобой. Он несколько раз пожужжал ей, включая лампу и освещая внутренности сарая снаружи. Но заходить пока не решился. Он светил на стены. Но если посветит вниз, увидит следы и…

— Что там? — раздался резкий окрик.

Парень с фонариком вздрогнул и шумно выдохнул.

— Ничего, просто проверил!

— В лес! Пока он не ушёл!

Оба свалили.

Пока враги «преследуют меня», надо подумать.

Ригга захвачена. Скорее всего, Клайдеры внедрили людей в толпу наёмников, которых отправил Ульдов. Они не знали, куда мы идём. Но им было плевать, они просто готовились захватить шагоход при первой возможности.

Я видел, как три грузовика и панцирник поехали к деревне. Но они могли оставить людей, чтобы захватить риггу, хватит и пяти человек. Если есть игниумовая сварка или термошнур, они могли срезать петли люков и залезть, пока ригга стоит.

Вот в чём мой наш прокол. Никто не ожидал, что среди того сброда окажутся профессиональные штурмовики, умеющие разбираться с шагоходами.

Ригга — опаснейшее оружие континента. Но подобравшая к ней пехота может натворить больших бед. Ведь пилот часто их не видит под ногами, а в висящих внизу «яйцах» не было никого, чтобы открыть огонь из пулемётов.

Они бежали в лес. Но явно не все, кто-то должен остаться. Надо понять, сколько их здесь, и есть ли смысл вступать в бой. Потом вернуться в риггу с экипажем и удрать.

Только они говорили, что подстрелили кого-то. Кого?

Я сменил место, когда погасла сигнальная ракета. Спрятался за углом дома, прижимаясь к стене. Раздавался шум двигателей и звук тяжёлых шагов. Это наша ригга шла ближе к деревне. Сейчас не нападёшь, пушки разнесут меня на куски.

Расстояние ригга преодолела быстро и остановилась возле панцирника. А он крутил башней. Мать их, он или тоже на их стороне, или они и там убили экипаж?

Второе, только что через люк командира панцирника вытащили окровавленное тело.

— В дом их заводи! — раздался крик. — Старик сказал, что хочет их допросить. И чтобы пылинки с них сдували!

— Мы же грохнули одного! — кто-то высунулся из смотрового лючка и заглянул обратно. — А не, пока живой!

— Твоё счастье! Умрёт — я тебе башку оторву!

На левой ноге ригги лючка не было вообще. Срезали петли резаком или термошнуром, и залезли внутрь. Так и действует обученная штурмовая пехота. На всё про всё несколько секунд, пока пилот не понял, в чём дело. Это ветераны, новички побояться так нагло лезть к машине, которая своими пушками может разнести половину города.

Вытащили Яна, на нём нет очков, из носа бежала кровь. Следом выволокли Марка. Кто-то посветил на него фонарём. Зараза! Ранен. Ему пытался помочь Келвин, зажимая рану в боку толстым белым полотенцем, которое быстро пропитывалось кровью.

Ладно, ещё ничего не потеряно. Они живы, врагов не так уж и много. Темнота. Попытаюсь валить их по одному, сколько смогу.

Зараза! Всё становилось хуже. На горизонте появились красные огоньки, две пары. Ригга какой-то старой модификации. А раз вся эта шваль не разбегается, они в курсе, кто это идёт.

Мимо дома быстрым шагом шёл человек в чёрной одежде, держа револьвер. Заметит. Я вытянул цепь и взялся за неё двумя руками.

— А, кто…

Я набросил цепь ему на шею, сжал и потащил за собой. Он несколько раз дёрнулся, пока не затих. Запахло палёной тканью, это нагревшиеся звенья подпалили ему одежду. На коже шеи остались ожоги. Я засунул его в траву.

Теперь нужен план. Могу поджечь окраины деревни, а потом ворваться внутрь и попытаться вытащить парней. Но сначала надо разведать обстановку. Если их прямо сейчас решат убивать, придётся вмешиваться.

Возле крыльца дома двое. Ещё несколько с задней стороны дома, где было окно, через которое я сбежал. Но к серой стене, покрытой потрескавшейся штукатуркой, приставлена старая рассохшаяся лестница, ведущая на открытый чердак.

Я огляделся, пригнулся и побежал туда.

— Ржавый сдох, — раздался голос за углом. — Старик с вас скальпы снимет! Ещё сказано, чтобы никто из сопляков не пострадал, а вы! Зачем стреляли? А ещё в столицу вас отправляли, придурков. Лучше бы сам поехал.

— Так уж вышло. А то бы отбились они.

— И найдите уже сбежавшего, придурки!

Я схватился за шершавые перекладины лестницы и полез наверх. Одна скрипнула. Рассохшееся дерево то и дело грозило развалиться подо мной.

Сейчас треснет, и я грохнусь вниз. И прощай, все мои планы и прочее. Но я удержался и забрался наверх. Пыли здесь столько, что я едва сдержался, чтобы не чихнуть. Доски прогнулись. Один прыжок, и всё отвалится.

Я пополз чуть дальше, только осторожно, чтобы не услышали. Вокруг меня стояли пыльные коробки с какими-то горшками и птичье дерьмо. Валялись старые гнёзда, в которых не было ничего.

Хотели захватить риггу? Такое ощущение, что заговор вообще здесь ни при чём. Просто им нужен шагоход. Это те самые мятежники? Возможно. И неважно. Нужно вернуть экипаж.

Надо отвлечь внимание и захватить риггу повторно. Только сначала убедиться, что люди целы и прямо сейчас их не начнут расстреливать. Если бы не тот шагоход, который шёл к деревне, было бы проще.

Я замер. Приходилось лежать на животе и смотреть в щель. Лишь бы не лопнули доски раньше времени.

Кто-то из наёмников, смуглый мужик, опрокинул стол и распахнул люк в подполье.

— Ну и несёт от них, — пожаловался он.

— От тебя ещё хуже, — сказал парень в потёртой военной форме, почти чёрный от загара. Неряшливые волосы выгорели от солнца. На плече висел автомат с дисковым магазином. — Туда их, только Ржавого вынеси на улицу, чтобы старик увидел. Ржавого похороним нормально.

В подполье лежали тела без одежды. Должно быть, те военные, чтобы прибыли встречать риггу. Смуглый наёмник сбросил туда капитана, потом тех двоих, что прикончил я.

— А у этого что с башкой?

— Пулей может снесло, какая разница! Живее! И найдите того, кто сбежал, хоть сожгите этот лес нахрен!

Мёртвого рыжего в капитанской форме унесли. Внутрь завели наших. Келвин и Ян помогли лечь раненому Марку. Рана неприятная, лишь бы дотянул. Рубашка под курткой пропиталась кровью.

— Держи, — Келвин подал Яну платок. — Зажми рану.

— А Рома убит?

— Не знаю. Держи крепче, а то истечёт кровью.

Марк лежал с закрытыми глазами. Над ним встал загорелый парень.

— Это он Ян Варга? — спросил он, держа в руках готовый к стрельбе автомат. — Кто из вас Ян Варга? Или это тот, который сбежал?

Келвин ткнул Яна, чтобы молчал.

А вот теперь я запутался. Они хотят убить не меня, не Рэгварда, а Яна? Его-то за что? Он же младший сын, он наследует Огранию только если убьют его старшего брата.

Возможно, они это и хотят сделать, прикончить сразу двух братьев. Будет плохо, если в Огрании не останется Варга. Тогда не смогу рассчитывать на их помощь. Да и по-человечески не хотелось, чтобы Ян сейчас получил пулю ни за что.

— Я тут с вами играть что ли буду? — начал возмущаться загорелый. — Кто из вас Ян Варга?

— Нил! — крикнули с улицы. — Старик прибыл! Хочет тебя видеть!

Загорелый выругался и побежал на улицу. Рядом с парнями остался смуглый мужик с дробовиком, но на них он не смотрел.

Келвин начал что-то шептать Яну. Наверное, чтобы молчал. Пока в них не стреляют. Не знаю, что от них хотят и причём здесь Янек. Я аккуратно отполз в сторону, чтобы через щели посмотреть на улицу. С потолка немного осыпалось пыли, но смуглый охранник этого не заметил.

С другой стороны деревни остановился шагоход, который я видел раньше. Класс Эквит, очень старая модель, чуть моложе нашего Герберта. Самый высокий среди всех обычных шагоходов за счёт кабины, которая вынесена наружу, как голова. Мощный прожектор светил на деревню.

Смотровые лючки походили на грустные глаза, а дальномер на нос. На груди нарисована выцветшая жёлтая молния, сам корпус покрыт ржавчиной и пробоинами во многих местах.