Никита Киров – Командор (страница 71)
Я замер, пытаясь понять, оговорился он или нет. Но генерал улыбался. А по коже у меня пошли радостные мурашки. За последнее время много чего случилось, но командор… это значило многое. Очень многое. И да, это было приятно.
Рэгвард прояснил:
— Император не забудет этого. Да, теперь командор. Если начистоту — я был против, слишком рано, но с Его Императорским Величеством я спорить в этом вопросе не стал, он этого не любит, и вместо это я лучше с ним поспорю по другому поводу. Вместо этого буду наблюдать, как вы справляетесь. Так что поздравляю.
Генерал говорил строго, но взгляд потеплел.
— Служу империи!
Служу империи, и только ей. А что будет дальше, мы увидим. Ведь на этом всё точно не закончится.
Генерал Салах сидел в выделенной для него каюте с охраной на входе и ужинал. Новости были скупые, но, судя по взрывам и звукам боя сегодня днём, он понимал: случилось то, что все давно ждали.
Так что, когда его повели в другое помещение, он не удивился.
Генерала ввели в тёмное помещение со стальными стенами. Свет сначала не горел, но затем включился. Под ногами был огромный люк из двух створок, а к нему вела система тросов. Это для высадки десанта без вертолётов: бойцы или спускаются на тросах, или прыгают с парашютом, если крепость высоко. На полу вокруг люка были приварены большие кольца, тоже для тросов или крепежа грузов, чтобы не упали вниз.
У стены стоял смуглый человек в серой форме десанта и жевал спичку. При виде генерала он поморщился.
— Вот и ты, Джамал, — Салах поморщился. Висящая в перевязи рука заболела. — Как тебе спится после предательства своего народа?
— Это ты предал всех нас, — отозвался Джамал и выплюнул спичку. — Сам учил меня всю жизнь, что наши предки служили империи с древних времён, ещё со времён Таргина. А сам — предал.
— Предал? Нет. Что я, по-твоему, делал там? — Салах усмехнулся. — Я там служил во благо империи. Теперь узурпатор мёртв, а престол займёт новый император Владимир. Настоящий Громов. Как мы и планировали.
— Уже нет. Он арестован.
— Разве? Впрочем, неважно, — генерал пожал плечами и снова поморщился от боли. — Его выпустят, или будет кто-то другой. Адмирал Климов, генерал Загорский, совет или избираемый консул. Неважно.
— До тебя всё равно доберутся, — сказал Джамал. — Ты предал страну, устроил бойню. И теперь тебя накажут.
— Эх, Джамал-Джамал, лет под полтинник, а ума не нажил, — Салах покачал головой. — Ты так и не понял. Ничего мне не сделают. В империи начнётся смута, всем будет не до войны здесь, и мои люди могут вести партизанскую войну долго, годами.
Он поправил здоровой рукой перевязь и огляделся. В помещении было жарко, раздавался гул работающих двигателей. Немного заложило уши, значит, крепость набирала высоту.
Наверняка движется на захват столицы.
— Как Дом Клайдер? — спросил Джамал. — Ты в детстве сам мне про них рассказывал, какие это были предатели.
— Зато они продержались целых три поколения против всей империи. В нашей пустыне. А мы сможем держаться там вечно, ведь мы там живём. Поэтому новым властям придётся с нами договариваться, если они не хотят войны здесь. Всё просто. А ты этого не понял. Поэтому меня отпустят и дадут мне всё, лишь бы я им не мешал.
— Ты предатель, отец, — Джамал смотрел ему в глаза, не отводя их. — Всегда им был. Говорил умные и красивые слова, но на деле хотел всё для себя. Как только стало выгодно пойти против империи — ты тут же пошёл против неё, без раздумий. И к чему это привело?
— А ты как был упёртым, так и остался, — Салах хмыкнул. — Хотя я учил тебя мыслить гибко. Жаль, твоих братьев не осталось. Они бы всё поняли.
— Пусть их души найдут путь домой. И чтобы они тебя там не увидели, или их души сгорят от позора. Но, по крайней мере, — Джамал встал со стула, — наша семья осталась и будет сражаться дальше.
— А куда бы она делась? — язвительно спросил генерал.
— Я недавно познакомился с одним офицером из десанта, — проигнорировал его Джамал. — Его прадед был предателем, воевал против империи, как и ты. Но мой знакомый — имперский офицер, порядочный и достойный, какими ты учил нас быть, но не стал сам. Так что и для нас ещё не всё потеряно. Буду стараться сам.
— Для чего ты пришёл?
Джамал подошёл близко, почти в упор.
— Посмотреть в твои глаза напоследок. А потом пойду работать.
— Так и будешь разведчиком? — Салах легко рассмеялся, но смотрел со злостью, сжимая кулак. — А мог бы стать Наблюдателем, как в былые времена. Лордом-Наблюдателем Великого Дома. Ведь у меня больше нет детей, ты бы стал моим наследником.
— Дома Салах не будет, — сказал Джамал и прошёл к выходу.
— Вот увидишь, — сказал генерал ему вслед. — Когда они придут договариваться со мной, ведь император мёртв, то всё увидишь! Ты понял? — спросил он с неожиданной для самого себя злостью и сжал кулак. — Увидишь, что я был прав. А потом будет поздно.
Джамал обернулся, достал коробок спичек, вытащил одну и зажал её в зубах.
— Знал бы ты, как ошибаешься, отец. А кричишь потому, что знаешь, что оказался неправ. Но не признаёшься себе.
Он ушёл, но входная стальная дверь осталась открытой. Салах покрутил головой по сторонам и поцокал языком.
— Ну и долго мне ждать? — спросил он. — Выведите меня!
— Тихо! — раздался голос.
В помещение для высадки вошёл один человек — высокий парень в мундире, но без погон. Виски у него плавно переходили в короткие бакенбарды.
— Тихо, — повторил он. — Знаете, чего мне стоило привезти вас сюда?
Салах криво улыбнулся. Он узнал его, хотя раньше никогда не видел. Знал, что у этого человека был позывной Медведь, что это он передавал планы имперской армии Салаху. А несколько дней назад шпион устроил диверсию, нарушив связь между имперскими войсками, отрезав целый район.
Тогда Медведь спутал радиокоды, добился, чтобы войскам ушли неверные, а работающие передал Салаху. И штабисты Пятой дивизии целый день развлекались, назначая цели для крепости, чтобы она обстреливала своих. Только до конца план осуществить не удалось, ведь имперцы прорвались из окружения.
Звали его Виктор, и он был адъютантом императора. Человеком, который всегда рядом с правителем, который всегда находился в штабе и которого никто не подозревал.
И человеком, которому всего было мало.
— Ну и кто всё-таки занял трон? — спросил Салах с усмешкой.
Адъютант стал мрачнее.
— Император выжил.
— Выжил? — Салах хмыкнул. — Вот же. А говорили, что план надёжный.
— Не очень-то и надёжный, как оказалось, — раздался новый голос.
Виктор вздрогнул и быстро обернулся. Генерал Салах оглядел вошедших.
Первой шла молодая девушка в военном мундире без погон, она смотрела на него тяжёлым ледяным взглядом. Следом за ней… что у него с головой?
Второй человек вышел на свет. Серая пятнистая форма была обуглена, погоны сорваны, местами ткань порвалась, и под ними белела кожа, местами покрытая ожогами.
Но Салах смотрел на его голову, понимая, что всё кажется чужеродным и странным из-за неё.
— Прошу прощения за внешний вид, — сказал этот человек. — Узнав, что на борту такой гость, я не успел переодеться. Очень торопился увидеться с вами, генерал.
Голова была не такой, как раньше: глаза налиты белым, зрачков не видно, кожа слишком розовая, детская, волос нет совсем, и сама голова будто была меньше, чем положено.
Будто это только что отросший хвост у ящерицы, или бледный гриб, растущий из старого пня. Или новая кожа после страшного ожога, ещё слишком тонкая и непрочная. Что-то, что появилось недавно…
— Ваше Императорское Величество, — адъютант пошатнулся и громко сглотнул. — Я думал, вы в лазарете.
— В лазарете не умеют пришивать оторванные головы, — император чуть скривился в улыбке. — Поэтому пришлось подождать, когда появится новая.
Его невеста, Анна Хардален, сложила руки перед собой, будто не замечая этого уродства поблизости. Она сверлила взглядом генерала.
— Что это значит? — спросил Салах, отходя на шаг назад.
— Ты не с теми связался, генерал, — Громов подошёл ближе. — Я знаю, кто входил в ваш круг заговорщиков, знаю, кто передал тебе бомбу и детонатор, найду всех. Вы даже не понимаете, с кем имеете дело. Это — моя империя! Не ваша!
Под ногами раздался протяжный гул. Люк для высадки начал медленно открываться, в помещение с шумом влетел морозный воздух. Одежду начало трепать, холод продирал до костей, но для этой парочки, Алексея и Анны, будто не было неудобств.
Внизу была только темнота, даже не было видно земли, так высоко летела крепость. Рёв двигателей заглушал всё.
Генерал отбежал к стене и схватился за металлический поручень. А вот императорский адъютант Виктор, он же Медведь, споткнулся, но всё же не улетел вниз.
Побелевшие от напряжения пальцы Виктора держались за стальное кольцо у края люка, на которое крепят грузы, чтобы не выпали.