Никита Киров – Командор (страница 63)

Кремень, а не человек. Так что от меня зависело, чтобы вся его работа не прошла впустую, и батальон выжил. Мы всё же продержались до утра и прибытия подкреплений. Но кого ставить на месте опытного старшины, никто не знал.

И всё же, после ночного боя батальон оставался боеспособным. Пусть ослабленный, уставший, но это всё ещё серьёзная сила. Даже более серьёзная, чем была в начале высадки.

Мы ждали, когда прилетит крепость. Император хотел показать её в городе, чтобы остатки сепаратистов поняли — сопротивляться нет смысла.

Время не объявляли, само собой, нам велели ждать на позициях. Но зато хорошенько покормили.

Меня уже осмотрел врач, посланный самим Громовым, это был его личный доктор. Врач снял повязку, которую мне наложил Шутник, сделал новую и велел лежать.

Он удивился, что рана, которая ночью открылась, снова затянулась, будто прошло несколько дней, и хотел отправить меня в столичный госпиталь, наверняка хотел исследовать это всё сам. Но я с ним договорился, что отправлюсь на крепость, ведь там есть свой госпиталь. Мне важно оставаться с людьми.

Да и думаю, что на крепости мне предстоит объяснять, что творилось ночью. Ведь груду застывшей магмы на месте бункера уже видели все. Это я вызвал силу Небожителя Моктара, и знаменитый Чёрный Волк оправдал все легенды о себе.

Многие бойцы даже фотографировались на фоне застывшей лавы. Кто-то даже хотел разогреть в ней тушёнку, пока магма окончательно не остыла, но в итоге еда настолько пропиталась ядовитым запахом, что пришлось её выкинуть. Да и потом солдат оттуда отогнали, чтобы не надышались.

Ну а то, что делал я сам во время ночного боя, именно наши бойцы заметили. Вряд ли кто-то со стороны связал появление магмы со мной, но штурм, когда я внезапно оказался на втором этаже, видели многие десантники и разведчики.

Слухи пойдут неминуемо, поэтому надо к этому готовиться.

Я даже слышал разговорчики и видел, как они смотрели на меня.

— Тебе надо поближе к командиру держаться, — говорил кто-то. — Он же заговорённый. Его пули не берут.

— И они все тебе достанутся, — ответил другой.

Крепость должна была отойти для планового ремонта, а батальон отправляли на пополнение, и это всё происходило в одном месте на севере. На замену шла новая крепость со своим десантом. И мы ждали, когда можно будет грузиться.

— Нужно осмотреть позиции, — сказал я Кеннету. — Можешь со мной, познакомишься с бойцами получше.

— В таком состоянии решил? — спросил он, показывая на повязки.

— Я же стою на ногах, — возразил я. — Надо работать. Ночью было тяжелее. А раз не умер сразу, то и продержусь.

Раньше всеми этими осмотрами занимался старшина, но раз Ильина с нами больше нет, работа пока на мне. Ну и на Кеннете — ведь за боевым духом должен следить именно офицер-инспектор. Такой не просто наблюдает, они завалены работой. Это прежний отлынивал, вот и делали всё сами.

Одна группа бойцов собралась рядом с полуразрушенным музеем, сбившись в кучку. Угрозы снайперов уже не было — самые высокие здания вокруг или снесены, или под нашим контролем. Остальные позиции заняли внутренние войска.

Они ставили блокпосты, разворачивали бронетехнику и охраняли пленных из третьей дивизии пустынников и прочих инфов.

Большинство противников сдалось без проблем — погибший генерал Касим не поставил в известность свои войска, а просто кинул в бой. Но среди них были и упёртые, принципиальные сухари, которых приходилось дожимать огнём. Так что то и дело издалека доносились пулемётные очереди, щелчки автоматов и громыхающие выстрелы из танковых пушек.

Войска же захваченного в плен генерала Салаха бежали в пустыню, часть перехватывали и связывали боем. Говорят, что без самого генерала сопротивление будет слабее, потому что опытных командиров у сепаратистов больше нет. Но как будет на самом деле — ещё увидим.

Я подошёл к одной из групп, увидев, как они разворачивают фольгу, что блестела на солнце золотым блеском. Характерный шум был слышен издалека.

— У тебя откуда столько? — спросил один из бойцов, поедая шоколад. Он откусывал прямо от плитки.

— Да из дома прислали, — раздался голос Пашки Шутника, сам он сидел спиной ко мне. — Целую коробку! А эти снабженцы, гады, хотели стащить. Хорошо, что офицеры наши вмешались, наваляли им! А сегодня достал, раз уж повод есть. Отметим.

— С днём рождения, сержант, — произнёс другой боец.

— Спасибо, — тот оживился. — Хоть кто-то догадался.

— Так у тебя сегодня день рождения? — услышал я другой знакомый голос. — Ну-ка где там твои уши?

— Господин капитан, не надо!

Рядом с бойцами сидел разведчик Ермолин, один, без Джамала, который всё ещё находился на крепости. Ермолин всегда вёл себя по-свойски со всеми, а здесь кормили, вот он и присел.

Все расположились у костра, рядом с которым стояли металлические солдатские котелки, где грели еду. Сегодня с обедом было хорошо — крепость прислала несколько баков готовой пищи со своей кухни ещё утром, и все были этому только рады. Не придётся есть сухпайки, да и кормили сегодня особенно хорошо.

Приятно пахло мясом, свежим хлебом, а кроме этого бойцы ели шоколад в золотистой фольге. Шутник потирал покрасневшие уши под общий смех. Ермолин довольно усмехался, его руки были в кожаных перчатках без пальцев, только остаток большого пальца левой руки всё ещё был перевязан.

— Шуточки у вас, господин капитан, — протянул Пашка.

— Не обижайся, командир. Вот тебе подарок на днюшку, раз уж меня ночью прикрыл, — Ермолин вытащил из ножен здоровенный широкий нож со стальной гардой и красной деревянной рукояткой, на которой были выемки под пальцы. — Пользуйся. Такой в магазине не купишь.

— О, спасибо! — Шутник потрогал пальцем лезвие. — Острый!

— А то! Ножи надо каждому уметь точить! Знаешь, сколько я сегодня ночью этим ножом сухарей прирезал? Человек десять, наверное.

— Хороший ножик, — отозвался Кеннет.

— Господин офицер-инспектор в этом понимает, — Пашка засмеялся, а Кеннет нахмурился.

— А не этим ли ножом вы тушёнку открывали, господин капитан? — с подозрением спросил другой боец.

Ещё один, услышав это, побледнел и прикрыл рот, после чего поднялся и торопливо побежал за угол.

— Я же его протёр! — прокричал Ермолин ему вслед. — Да шучу, вот же у меня есть, чё хорошее лезвие портить? Вот же, блин, слабые желудки.

Он показал армейский консервный нож, но боец уже убежал.

— Вольно, — сказал я, когда десантники меня заметили и начали подниматься. — Вы тут не водку прячете? — я показал ногой на груду фляжек, лежащих на земле.

— Нет, господин майор, это сок, — Шутник протянул мне флягу. — Прислали банки, мы по фляжкам разлили. А то старшина Ильин бы не одобрил.

Взгляд у всех на мгновение потупился. Теперь вспоминать его будут долго, ещё многие годы, но уже сейчас понимают, какая это была потеря.

— Хотите? — предложил Пашка. — Свежий!

Я взял фляжку, потряс, отвернул тугую пробку и отхлебнул. Яблочный сок с крепости, тёплый и густой, немного кисловатый. Но немного взбодрил, хотя я бы предпочёл что-нибудь покрепче и горячее. А то внутри ещё был небольшой озноб, последствия моих ночных похождений.

Бойцы смотрели на меня, кто-то с любопытством, кто-то с удивлением, кто-то с восторгом, а кто-то с опаской. Тут были десантники — те, кто видел штурм, и что я там делал, даже частично. Видели и разведчики, так слухи уже наверняка пошли, они точно обсуждали всё между собой.

Но я оставался на месте, готовясь встречать возможные проблемы. Штурмовать город было сложнее всего, а с остальным справлюсь.

Я уже понимал, что легко не будет, с того момента, когда очнулся в подвале после сделки с духом. И раз так вышло, что его силы пришли мне, я буду это использовать. Не крича об этом во всеуслышание, но при необходимости воспользуюсь всем арсеналом.

А мои люди должны понимать, ради кого я всё делал. А ведь многих спас из тех, кого хотели убить. Вытащил наших людей, и это заметили все…

— Смотрите, господин майор, тут чего нашли. Поговорили, вам решили отдать.

Боец по прозвищу Конь из отделения Шутника протянул мне что-то, заляпанное землёй. Я потёр пальцем. Земля с трудом отходила, но я увидел блеск. Золото? Оно не теряет блеск долго, а эта вещь старая.

А они крепко меня зауважали. Такая монета может стоить уйму денег, они могли бы пропивать её долго. Но отдали мне.

— Это монета? — я повертел находку в руках. — Старая. Благодарю, буду хранить. А для чего это отверстие?

— Это не совсем монета, — немного приглушённым голосом произнёс другой боец из нашего батальона.

У него был заложен нос, поэтому он так говорил. Кажется, у него было прозвище Умник, и теперь я не удивлялся почему. Манера говорить у него своеобразная: нудная, как у скучающего школьного учителя.

— Это раньше выдавали как знак отличия. Пять фламменов в золоте, как обычная монета, но вручали на ленточке. Просто лента сгнила уже. Это сейчас как «мужика» получить… орден Мужества, то есть.

— А где взяли? — спросил я.

Они все показали мне на воронку недалеко от музея.

— Там, похоже, могила была, её разбило, кости вытряхнуло. Там ещё нашли портсигар, — с увлечением начал рассказывать умник, — узнали, что это был боец из отряда разведки того самого Юрия Климова по прозвищу Варг! Они тут воевали с сухарями триста лет назад!