Никита Киров – Командор – 3 (страница 5)

Полковник с удивлением посмотрел на меня, а Гвоздь пытался связаться с авиагруппой, но те молчали.

— Свяжись со штабом имперской армии на острове, — велел я.

Догоняй теперь, кто отдал приказ вертолётам, потому что никто ничего не знал.

Но вскоре ответ я выяснил.

Вертолёты возвращались, потому что их отозвали по личному приказу генерала Загорского, чтобы те перевезли комиссию из того комитета на другую базу.

— Вот вы суки, — не выдержал Кеннет. — Он же знал, что вертолёты задействованы.

— Калибр-11, — полковник склонился над своей рацией. — Помоги Коршуну, прикрой их.

— Да меня самого прижали!

— Коршун-5, — сказал я по рации своим. — Держитесь, я выбью вам транспорт.

— Принято, Коршун-1, — в голосе лейтенанта Зверева послышалось облегчение.

Мне-то он верил и знал, что я их не брошу. Так что я вышел из штаба и быстрым шагом направился к вертолётам, где шла погрузка.

Глава 3

«Есть две основные теории появления Небожителей в нашем мире.

Первая — это потомки Переселенцев, когда-то прибывших из космоса, но в отличие от нас всех, в них остались способности наших предков.

Вторая — они прибыли в наш мир после смерти в другом.

В пользу второй теории говорят немногочисленные записи речей так называемого Короля-Спасителя. Этот таинственный Небожитель утверждал, что прибыл спасти этот мир, раз ему не удалось спасти старый. А ещё он утверждал, что раньше знал лично других Небожителей, включая Таргина Великого и Павла Громова.

Но говорил ли он правду, или это были бредни безумного сектанта-фанатика, кем и являлся Король-Спаситель? На этот вопрос ответа мы, к сожалению, не узнаем никогда…»

— Профессор Чой Джи Хун, кафедра истории Гуманитарного Университета города Криндар, архипелаг Меркато.

Вертолёты ещё не успели взлететь, но комиссия из комитета в них уже погрузилась. Винты начинали раскручиваться, люди смотрели на нас из иллюминаторов, кто-то поднял к голове фотоаппарат.

— Куда? — охраняющий площадку вспотевший боец в бронежилете прямо поверх голого торса встал у меня на пути.

— Вернуться на пост, солдат! — приказал я.

Боец с испугом отошёл и прижал руку к голове, разглядев мои погоны.

— Куда к пустой голове руку прикладываешь? — отчитал его Кеннет и побежал за мной. — Командор, что вы хотите сделать?

Он говорил официально, ведь рядом были посторонние. Все с удивлением на нас смотрели, не понимая, что случилось и куда мы торопимся.

— Проконтролировать свои приказы, офицер-инспектор, — проговорил я. — Вы со мной?

— Ну да, но…

Первый пилот вертушки, уже знакомый мне майор Гарсия, хотел поднимать машину в небо, но… у меня аж голова заболела, но я собрал все силы, не давая ему это сделать.

Полозья прижало к земле, а мои руки будто чувствовали шершавый металл. Винты загудели сильнее, пилоты начали переглядываться, но я уже подошёл ближе.

Порыв воздуха от винта сорвал с меня берет, но его ловко подхватил Кеннет, а я рванул на себя дверь кабины.

— Остановить машину! — приказал я.

— Но господин командор… — майор Гарсия, командир группы, снял шлем.

Взгляд у него виноватый.

— У меня приказ, господин командор. Я не могу его нарушить. Мне было приказано…

— У вас был мой приказ, — перебил его я. — Вы были переданы в подчинение крепости. И вы мой приказ нарушили, майор.

— Но мне приказал генерал Загорский…

— А письменный приказ был? — спросил я.

Можно было и не спрашивать. Загорский очень следил за тем, какие приказы отдавал на бумаге. Потому что письменный приказ опровергнуть сложно, а вслух можно говорить что угодно, потом всё равно ничего не докажешь.

Не зря аж со времён Переселенцев в армии говорят, что у победы много отцов, а поражение — сирота. Никто из генералов не хочет брать на себя ответственность за эти поражения.

— Он потом скажет, что не было, — произнёс я спокойнее. — Скажет, что это ваша инициатива, майор. И крайними останетесь вы и ваши пилоты. А расследование будет, верно? — я посмотрел назад.

— Абсолютно верно, — жёстким тоном сказал Кеннет. — И трибунал за нарушение.

— Но если полетим сейчас, — продолжил я, — я закрою на это глаза.

— Да я бы с радостью, но… — пилот покосился на десантное отделение.

Во всех трёх вертушках, даже в боевой «Молнии», сидели люди в гражданском. Это тот самый комитет, комиссия, которая клюёт мозги офицерам РВС, а скоро будет выносить мозги нам.

Кто-то начал доставать камеру, чтобы снять меня. Всего одно движение рукой и одно усилие мысли, и камера упала на пол. Мне это почти ничего не стоило, а вот корпус камеры раскололся.

— На выход! — велел я так громко, чтобы они слышали меня, несмотря на гул винтов. — Крепость проводит военную операцию. Техника реквизирована. Покиньте машину.

— Командор, — на меня посмотрел полный седой мужик, выглядывая наружу, — вы не можете меня высадить.

Он выглядел здесь неуместно, в своей рубашке и жилете. Будто пришёл на рыбалку, а не в военную часть. Мужик снял очки и протёр клетчатым платком, кисло смотря на нас.

— Могу, — сказал я. — И сделаю.

— Но согласно уставу…

Он закончить не успел. Кеннет вернул мне берет и шагнул вперёд. Устав — это его конёк.

— На текущий момент по уставу полномочия комитета касаются только региональных вооружённых сил и наземных частей имперской армии, — отчеканил офицер-инспектор. — Крепости же относятся к флоту империи, но при этом имеют особый статус, как и десантные части. Поэтому комитет не имеет права вмешиваться в её операции и подвергать сомнению приказы командиров десанта…

— И всё же, — спорил седой, смерив нас взглядом, — деятельность комиссии регулируется особым приказом Его Императорского…

— На выход! — вскричал Кеннет, теряя терпение. — Как офицер-инспектор, я подтверждаю чрезвычайные полномочия командора на данной базе!

— Тут, конечно, можно поспорить…

— Если не успеете убраться отсюда, будете прыгать прямо в полёте, — сказал я. — Считаю до трёх. Один…

Седой скорчил рожу, но вышел, остальные люди, гражданские, мужчины и женщины, тоже покидали все борта. Один парень споткнулся на выходе. Он торопился, решив, что я и правда могу его выкинуть.

Я разместился у выхода, рядом со мной сел Гвоздь и тут же начал крутить ручки радиостанции.

— Я бы хотел это обсудить, офицер-инспектор, — заявил седой снаружи. — И высказать протест против…

Кеннет залез внутрь и захлопнул дверь, потом выдохнул.

— Лучше полечу с вами, — сказал он. — Не хочу с ним спорить.

— Благодарю, — я кивнул. — Люди этого не забудут.

— Конечно, он напишет рапорт…

— Наши не забудут.

Инспектор промолчал, глядя на меня. Вертолёты взмыли в небо, а Гвоздь подал мне трубку.

— Гнездо вызывает Коршун-1, приём, — услышал я в эфире.